Вверх страницы
Вниз страницы

Сейлор Мун: узники Кинмоку

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сейлор Мун: узники Кинмоку » ­Архив эпизодов » Down on my bended knees


Down on my bended knees

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

http://s9.uploads.ru/MJyHf.jpg
Действующие лица: Доминго, Натаниэль
Время, место, погода, обстановка: 12 июня; начало - столица и далее за пределами; вечер
Пролог: "То, что однажды принадлежало принцу, принадлежит ему всегда" - выбей это себе на коже, вышей на спине нитками, чтобы каждый знал, что приближаться к тебе нельзя. Ты - собственность Его Высочества, Он избрал тебя, вытащив из той грязи, в которой ты прозябал. Благодари Его милость вечно. Будь благодарен. Исполняй его повеления как свои собственные, потому что отныне у тебя нет своего мнения.
Но игрушки иногда теряются. "Найти и вернуть" - есть единственное распоряжение принца в отношении внезапно пропавшего Доминго. И Натаниэль, как верный пес уже идет по следу, выясняя всё более и более загадочные и неприятные детали его исчезновения. Демон знает, что принц бы желал наказания для нерадивой игрушки, посмевшей предать хозяина. Если, конечно, тот его действительно заслуживает.

+4

2

В дне пути от столицы.

Огромный особняк стоял почти на краю обрыва, на его фасаде были видны следы запустения, а окна на верхних этажах заколочены.
Но было что-то, что еще дышало красотой, не изменившись с тех времен, когда здесь были толпы слуг и громогласные хозяева изредка приезжающие из столицы, отдохнуть на природе. 
Розовая жемчужина этого места - Вишневый сад.

Вишневый сад раскинувшийся перед старинным особняком был давно заколдован, обреченные на вечное цветение  деревья, не знали осени, они не приносили сочно алых  плодов летом. Деревья оставались во цвету  даже зимой, распространяя по округе дурманящие сладкий аромат.
Здесь всегда шел беззвучный  дождь из бледно розовых лепестков. Когда время одних цветов подходило к концу, на соседних ветках  вырастали все новые бутоны. 
Так того  пожелала юная госпожа когда еще была совсем ребенком, она всегда очень любила цветы вишни.

—Скажи, что навсегда останешься здесь, вместе со мной. Говорила девушка, сидя в огромном кресле, ее ноги были укрыты теплым пледом, а рядом с ней стоял ажурный кованый чайный столик. Почти прозрачные тонкие фарфоровые чашки и баночка открытого меда.
— Я навсегда останусь здесь, вместе с вами. — Доминго смотрел на нее и широко, счастливо улыбался, так как он никогда не делал этого прежде, пока жил во дворце. Но радость не отражалась в его глазах.
Девушка ловит свое отражение в глазах  крылатого мужчины и почти беспомощьно всхлипывает, со звуком как бьется об пол хрусталь. Худая, очень болезненного вида, с глубоко запавшими глазами и темными фиолетовыми кругами под ними... Ее бескровные губы слегка тронуты помадой, а выступающие скулы румянами...Но косметика скорее по клоунски уродует ее чахоточную внешность.
Единственное, что по настоящему красиво в ней и сразу приковывает взгляд, это ее густые и блестящие волосы цвета сока спелой вишни. 
Стоя на коленях, в ногах девушки, Доминго  протянув руки вперед, перебирает бронзовыми пальцами тяжелые шелковые кудри. 
Ее волосы, единственное, что оставила ей смертельная болезнь и теперь со стороны казалось, что это именно волосы вытягивают из ее невероятно худого тела последнее огоньки мерцающей жизни.

— Скажи, что ты любишь меня?
— Я люблю вас.
— Скажи, что когда я умру, ты погибнешь вместе со мной.
— Когда вы умрете, я погибну вместе с вами.
— Скажи, что умирать не страшно и ты лично отведешь меня в Рай.
— Умирать не страшно. Я лично поведу тебя в Рай.
— Поцелуй меня.
— Как мне это сделать? —
В этот раз крылатый мужчина задержался, не зная как именно он должен исполнить приказ. В его мозгу хранилось слишком много вариантов “поцелуев”, большинство из которых юная  девушка  перед ним и поцелуями то не назовет...
На бледных в синеву щеках расцвел настоящий, неподдельный румянец. Нервно теребя плед в костлявых руках, она чуть заикаясь пояснила.
— П-п-поцелуй м-меня в губы...как ты целуешь того, кого любишь.
Доминго  поднялся с колен.
Он двигался немного заторможено, рывками, как кукла на веревочках в руках не самого умелого кукольника, но застывшее выражение бронзового лица изображало нежность и любовь. Наклоняясь над сидящей в кресле девушкой, он большим пальцем подтолкнул острый подбородок вверх, поднимая к себе личико со следами сильного смущения и робости.
Девушка закрыв глаза ждала с бешено бьющимся сердцем.
Но  прошла одна секунда, две, три... Ничего не происходило.
Распахнув глаза в недоумении, она посмотрела на своего, послушного любому ее приказу ангела.
Тот был очень близко, застыл почти касаясь ее щеки кончиком своего носа.
— Чего ты ждешь?
— Я все еще не знаю как поцеловать вас.
— Тогда поцелуй меня так, как того, кто тебе нравиться. Ты не влюблен, но ведь точно есть кто-то, кто тебе не небезразличен?
— Да. —
Доминго запустил руку ей под волосы, обхватывая за затылок, второй рукой щекоча нежную мочку уха, оттуда поднимаясь выше, к виску. Именно так он однажды погрузил пальци в черно-фиолетовые волосы другого, сейчас он просто повторял те жесты из прошлого.


Как он пришел к этому?
Как его угораздило ввязаться в подобную историю с похищением?
Как долго он уже заперт в вишневом саду? Четвертый день или уже пятый?

Те кто организовывали его похищение для смертельно больной молодой госпожи, старательно подошли к своей задачи, стараясь не упускать мелких деталей.
Вначале к Доминго подошла на улице маленькая девочка, которая с сияющими глазами протягивала ему золотой медальон с большим розовым бантом завязанным поверх. Называя его ангелом, чудной маленький ребенок уговаривал танцора непременно принять и надеть ее подарок. Не зная как отделаться от неожиданной компании, Доминго оглянувшись по сторонам поискал ее родителей, но ночная улица была пустынна.
« Откуда она вообще взялась здесь? » Только он и успел подумать, перед тем, как ребенок начал плакать и всхлипывая жаловаться, что ангел не хочет ее подарка и взрослые будут недовольны ей.
Хмуро подхватив медальон с маленьких ладошек, он надел его себе на шею. Розовый бантик соскользнул на брусчатку и стал виден усевшийся в  центре украшения, черный паук, выточенный из цельного кристалла. Там где у насекомого должны быть глаза, мерцали красные огоньки.
— Иди за мной.
Из-за поворота выступила фигура полноватой женщины, одетой как личная служанка при госпоже.
Это была кормилица умирающей от смертельной болезни, юной леди. Женщина вырастившая ее, любя как свою родную дочь, была готова исполнить любой приказ, если только это раскрасит последние дни леди яркими красками и прогонит печаль.
Леди пожелала увидеть ангела?
В гареме принца есть “ангел”. 
Странного крылатого мужчину часто видели в городе.

Маленькая девочка с все еще заплаканным личиком получила в награду мешочек шоколада и возможность оставить себе дорогое платье. Мелкая попрошайка выросшая на улице, никогда прежде не носила ничего подобного, тонкая ткань, кружево, она чувствовала себя почти принцессой.

Кормилица привела Доминго к черному входу закрытого на ночь, магазина одежды. На нетерпеливый стук, дверь открыли бодрые хозяева лавки.
Там с него быстро сняли всю одежду и одели в новое. Старые тряпки кинули в горящий камин.

Доминго беспрекословно следовал каждому приказу, кто бы его не отдал.
Отвечал когда спрашивали, шел куда говорили.
Старинный артефакт с пауком обладал поистине пугающей силой, но имел несколько неприятных ограничений. Он должен был быть одетым добровольно и действовал только в течении месяца.
Кормилица с тоской смотрела на похищенного ею крылатого мужчину, вспоминая слова доктора. Молодой леди осталось меньше месяца...
« Пусть будет так... С принцем не шутят, но ради нее, я пойду на все. Пусть последние дни моей маленькой госпожи ...будут чуть счастливее. За что  Розмарин все это!? Вначале родители, а теперь эта болезнь...»

Кормилица как могла, старалась оставить как можно меньше следов.
За городской стеной ждал личный экипаж, с которого заранее был снят герб семьи.
Странные золотые браслеты кормильца, приказала снять, а потом отдала нищим на улице. Если повезет те разламывают метал на кусочки, прежде чем продать в ломбард.

Отредактировано Доминго (2019-08-06 07:12:53)

+3

3

Гарем. Как много в этом слове…

   Еще монархи древности озадачились проблемой создания особого подразделения слуг для удовлетворения их разносторонних потребностей. В какой-то момент спектр этих потребностей склонился в сексуальную сферу и умные головы ужаснулись от мысли, что повелитель может быть не единственным, кто проводит время с наложницей. Что если рука господина будет касаться тех же мест, что и рука какого-то жалкого простолюдина до него и, что еще ужаснее, после него? Какой смертный может быть вообще после монарха? С чего бы? Примерно тогда и появилось решение отделить гарем от всех соблазнов. Для них было возведено отдельное крыло дворца, где и обитали все чаровницы. Девушки, совершенно чистые умом и телом, тоже тщательно отбиралась. Наложницы, с которыми проводил время монарх, оставались в гареме до самой смерти, своей или господина. Когда короли менялись, обновлялся полностью и гарем. Времена сменились, сменились порядки. Теперь в гарем был не только для удовольствий исключительно сексуальных, там селились как мужчины, так и женщины самых различных талантов, но осталось одно правило, проведенное через века – неприкосновенность. Те, кто принадлежал принцу, принадлежал только ему и не мог быть с другими.

   Натаниэль не мог рассчитывать и на часть того внимания, что уделяли во дворце артистам из гарема. Он был всего лишь раб, у которого было уже бессчётное множество хозяев. Он был презираем, ненавистен и грязен. Он не мог рассчитывать на какую-либо собственность, его личные желания не учитывались, и он не мог рассчитывать на то, что господин может рано или поздно призвать его в свои покои на ночь. На рабов могли смотреть, отдавать им приказы, наблюдать за тем, как они занимаются любовью. Натаниэль давно подавил в себе любые проявления гордости, собственные желания, личное мнение. Только так он мог выжить в тех условиях, в которых оказался. Менялись хозяева, и каждый раз ему приходилось сражаться, чтобы выбить себе хоть какое-то место. Он брал то, что ему давали, выполнял то, что приказывали, спал с теми, с кем велели.
Кроме одного раза, когда попытка определить границы зашла слишком далеко. Натаниэль не видел причин останавливаться, просто не мог их найти, да ему и не хотелось. Его всё устраивало. Так, в результате небольшой игры в доверие, его ненавистные проклятые алые глаза оказались связаны цветным платком, и всё, что осталось демону – чувствовать. Он мог только предполагать, где находится Доминго, что он делает, где и чем он прикасается к нему. Время потеряло всякий смысл. Практически полное бессилие странным образом уязвляло его, хотя Натаниэль был уверен в том, что давно выжег в себе любые эмоции. Мышцы стянуло напряжением, вскоре они потеряли всякую чувствительность, оставив лишь только тяжкое всепоглощающие желание и ярость. Невозможно было сказать, как одно заменилось другим, каким образом эти эмоции овладели им одновременно, но контролировать себя он больше не мог, хотя и вынужден был остановиться, столкнувшись с взглядом, в котором разглядел презрение. Еще он тогда, как никогда раньше, увидел в глазах Доминго свое отражение. Демон. Ужасная тварь, противоестественная, неправильная, омерзительная. Больше он не пытался.

   А что сегодня? Он даже подрагивал от предвкушения. Кажется, сегодня тот самый день, когда останавливаться будет не нужно. День, когда Доминго будет принадлежать только ему в последнем своем вздохе и будет видеть свою смерть в его руках. Ну, разве не прекрасно? Натаниэль сжал поводья, приподнялся в седле и глубоко вдохнул. Как же ему нравилось, когда из дворца сбегали слуги, рабы и уж тем более невольники. Иногда демону позволяли выполнить распоряжение принца. Ох, какие прекрасные минуты удовольствия дарили ему беглецы! Как менялось в их глазах презрение на страх. Восхитительные мгновения, память о которых давала ему силы жить дальше. И сейчас, когда цель столь особенна, предвкушение доводило его до восторга.

   Первой остановкой в маршруте стал торговый квартал, где и нашлось огромное количество свидетелей, с удовольствием рассказавших о крылатом мужчине и прелестной девушке. Такого не могло быть просто потому что не могло быть. Искать беглецов совершенно всегда невыносимо сложно. Никто ничего не видит. Они бегут, растворяясь либо в пустыне, либо в трущобах, где их следы теряются, и только идущий по их следу пес, чувствующий их страх и гонимый жаждой крови, мог обнаружить их. Для того, чтобы найти Доминго нужно было предположить, что сказанное свидетелями чистейшая правда. Это могло значить только одно – на самом деле крылатый не более чем тупая ленивая задница, влипшая в совершенно заурядную бабу. От одной мысли что нужно допустить такое Натаниэля с души воротило, но куда деваться. Пойдя по этому следу, обнаружилось множество интересных деталей, которыми рассказы свидетелей насыщались по мере приближения к центру квартала. Миновав всего парочку улиц демон уже знал, как и когда встретились влюбленные, что было между ними и как они выглядели, когда убегали (хохоча и держась за руки) в пустыню и врата сами раскрывались пред их любовью. Еще одна такая история и, честное слово, свидетелю будут выпущены кишки. Прямо на мостовую. Но никаких других вариантов не предвиделось. Недостаток информации конечно проблема, но куда хуже её излишек. Натаниэль почти точно знал, что все свидетели врут, и не знал, кто из них мог бы видеть хоть что-то, чтобы это из него вытянуть. Итак, что у нас? Путь в пустыню?

   Маршрут можно было предугадать, даже за стенами города можно жить. Не теряя времени, Натаниэль выехал в пустыню. К вечеру стало холодать, поднимался нехороший ветер. Малое ответвление от дороги привело его к особняку с вишневым садом. У демона на руках были печати и разрешения, потому он решил просить приюта в этом чудном доме.

+4

4

В особняк Натаниэля впустили неохотно.
Кормилица со следами плохо прикрытого беспокойства и страха на лице,  сказала что молодая госпожа не сможет приветствовать гостя, так как сильно ослаблена болезнью, поэтому остается в своих покоях на верхних этажах. Женщина преодолевая страх, несколько раз категорично повторила, что гостю категорически запрещается беспокоить молодую госпожу, кто знает, вдруг он станет причиной ухудшения ее состояния?

Внутреннее убранство помещений поражали своим запустением и нищетой. Комнаты которые выделили для демона были условно лучшими, но много ли это значило, если  у простых горничных из дворца гораздо лучше кровати, чем та рухлядь что гордо стояла посреди комнаты, дыша на демона  пылью  и плесенью. В матрасе гостеприимно копошились кровососущие насекомые, наверное единственные кто в этом особняке кто по настоящему  искренне рад Натаниэлю.
При условии конечно, если тот  их накормит...

Этажом выше были покои юной госпожи.
В просторной ванной комнате, которая все равно была мала для крыльев мужчины, стояла огромная ванная наполненная теплой душистой водой и взбитой пеной.
Девушка лежала в ванной, откинув голову на мраморный бортик, в то время как Доминго медленно, аккуратно разбирал пальцами теплые вишневые пряди.
Пар идущий от горячей воды, заполнял  пространство комнаты белым дымком, чуть размывая четкие очертания тел.
— Кормилица сказала что сегодня у нас странный гость. Я боюсь, что это из дворца. —  Девушка зашлась в надрывном кашле, уже который раз за этот вечер. 
— Скажи, что не уйдешь с ним. — ее голос звучал хрипло, едва-едва слышно, но для активации приказа, этого было вполне достаточно.
— Я не уйду с ним.
— Хорошо.... кха-кха... я не хочу умирать одна. Знаешь, это так страшно. И несправедливо! За что? ...Не хочу умирать, я боюсь...так боюсь оставаться одна....Но я не могу видеть боль в глазах любящей меня  кормилицы. Когда она смотрит на меня. Именно поэтому я вечно  отсылаю  ее прочь.  Кха-кха-кха-кха. ...
От нового приступа кашля ее тело согнуло почти пополам, на ладонях которыми она прикрывала рот, были отчетливо видны капельки крови.
— Подойди к письменному столу, там в верхней полке должен быть нож для бумаг, принеси его....Кха-кха-кха...Хорошо.... А теперь сядь в ванную, напротив меня.
Доминго сделал и это, залезая в горячую воду как был,  обутый в неудобные туфли и  одетый в белые свободные штаны.
« Что ты хочешь сделать глупая? » Он уже видел эту ее отчаянную одержимость  на обескровленном лице.
Девушка решилась покончить жизнь двойным самоубийством, до того как ее заберет болезнь или его найдут слуги из дворца.
« Умереть от ножа для бумаг!? » Будь у Доминго такая возможность, он бы рассмеялся хриплым, срывающимся на рычание подранка, смехом.
Происходящее становилось настолько чудовищным, что было действительно смешным
Тупой нож для бумаг как орудие для убийства мог сойти только в одном специфическом случае, если с усилием воткнуть его себе в мозг, через ухо.
Слишком тупой, чтобы даже поранить кожу, все достояние - только в том что это кусок прочного, немного заостренного на конце металла. Но с тем же успехом подошел бы и длинный ржавый гвоздь, женская шпилька или бабушкины спицы для вязания.
« Да как это вообще возможно! Зачем? Чем так страшна естественная смерть от болезни? »
Вначале ему было по своему жаль ее, он остался бы рядом и без кулона контролирующего его тело, разделяя пополам последнии дни перед смертью.
...Но происходящее сейчас взламывая клетку ребер и заходящееся в неистовом в стуке сердце,  это противоречило самой его сути.

Доминго не мог сказать, что именно так сильно отвращает его в самоубийстве.  Он никогда не был тем, кто будет цепляться за жизнь, когда от нее останется лишь ее подобие,  бросая под чужие ноги характер и принципы. Именно поэтому он был так часто безрассудно  смел, раз за разом навлекая на свою голову  новые проблемы, где бы не жил.

Яростное несогласие против позорной смерти поднималась откуда-то из глубины, там где всегда была его тень и его солнце, его характер идеально очищенный от всех слов и мыслей.
У Берсерка не было имени или мыслей о смысле всего сущего. Он просто не желал   жалко проигрывать чахоточной девушке и тупому ножу для бумаг.
Одна мысль о подобной этой смерти вызывала бессильную злость, настолько неистово бьющую изнутри по вискам, что  от боли хотелось кусать собственные руки до крови. 

Девушка повертела в руках “грозное оружие”, сама не зная им воспользоваться.
Снова закашлявшись, она уронила нож в мыльную воду.
— Подними нож и ... Скажи  ...Кха-кха-кха...скажи что счаслив, а потом убей себя  этим ножем.— наконец решилась она.
Заходясь в бесконечных приступах кашля, она думала лишь о том как это все несправедливо.
« Почему другим все? За что ей это...Я хотела жить! »
А напротив нее в ванной сидел сильный телом мужчина, высокий, здоровый, красивый.  Идеально гладкая кожа без единого шрама, блестела мелкими бисеринками пота, источая сильный запах мускатного ореха.
Глядя на него, ее жгла ненависть и зависть, когда она думала  здоровье которым лучилось чужое тело окруженное  дворцовой роскошью.
« Его даже на улицу так просто не выбросят. Будут искать. Счастливчик. С такой внешностью и крыльями, ему не нужно бояться конкуренции...а еще говорят, он хорошо умеет танцевать, жаль я забыла приказать ему станцевать для меня...»
На обнаженной груди мужчины, под разогретым кулоном, краснела волдырями обожженная кожа,  но Доминго с все еще сидел с застывшей легкой улыбкой, молча встречая черный от зависти взгляд умирающей девушки. 
Противно заскрипела старая дверь ведущая в ванную комнату.
Доминго сидел в ванной спиной ко входу и не мог видеть, того кто вошел, а обернуться...такого приказа ему не отдавали.
Его огромные крылья устилали пол просторной ванной комнаты и заворачивались вверх по стенам, к потолку. Приятный аромат розового мыла был причудливо смешан с пробивающим мертвенным запахом  неизлечимой болезни который источала девушка и  мускатного ореха которым всегда слабо пахла бронзовая кожа Крылана.
— Я счаслив -- сказал  Доминго,  медленно поднося нож для бумаг к своему уху.

Отредактировано Доминго (2019-08-07 00:28:23)

+3

5

Натаниэль умел брать от жизни лучшее, выжимая скупые на хорошее моменты жизни придворного раба. Конечно, его обязаны были пустить, оказать содействие и отдать последнее, если он этого попросит, ведь при нем были все документы с печатями принца, но управляющие до последнего надеялись на его понимание. Очень зря. Он распорядился отправить своего скакуна в конюшню, расседлать, накормить и почистить его. Демон мог бы потребовать замену чтобы скакать и далее всю ночь, но эту идею зарубили на корню, заявив что достойной исполнителя воли принца клячи у них не найдется. В такое Натаниэль охотно верил. На королевских конюшнях ему предоставили не самого худшего иноходца, заменить которого на заурядного желания не было. Ненавязчиво предложили демону отдохнуть там же, не отходя далеко от лошади, чтобы еще затемно собраться в дорогу. Мысль приятная. Было время в жизни Натаниэля, когда он счел бы за благо уединиться подальше от любых представителей человечества, влезть в ароматное сено, зарыться с головой, но за годы жизни при дворе привычки его поменялись. Тело очень быстро привыкло к шелку, благовониям и маслам. Совсем не хотелось возвращаться к тому, что было когда-то. Комната, предоставленная ему во временное пользование привлекала своей аскетичностью и в чем-то даже восторгала. Демон проигнорировал любое негативное к себе отношение и затребовал еды. Ему накрыли в большой обеденной зале, ныне жалкой и печальной. Никто не пожелал составить ему компанию, за что Натаниэль мысленно благодарил неведомую ему больную хозяйку. Миска красных бобов была проглочена в один момент, соблюдение столового этикета было отринуто за ненадобностью и даже остатки скудной пищи собраны куском лепешки с донышка. Простая пища может быть очень приятна, если сталкиваться с ней очень редко. Насытившись, Натаниэль принялся рассматривать убранство дома от нечего делать. Видимо, когда-то тут было радостно и роскошно, но сейчас в каждом углу притаилась какая-то серость, сырость, тупая безысходность, что царит в покоях нищих старых дев. Хозяйка этого тоже представилась ему постаревшей прежде времени клушей. Стену украшала весьма недурственная, но уже поблекшая картина.

   Сюжет, изображенный на холсте, заслуживает отдельного слова. Глазам зрителя предстает мешанина света с тенью, финальное сражение, Судный День, конец всего сущего. В самом низу картины сгрудились грешники или заблудшие души, кому как больше нравится, некоторые из них страдали, некоторые горели. Чуть выше, как бы на следующем уровне, толпились люди. Они сражались друг с другом, отправляя своих врагов вниз. Над всем этим парило крылатое серо-белое создание, раскинувшее над всеми свои огромные крылья. Автор весьма точно передал дух последний дней, надежду на искупление, порочность человеческого общества, наказание за это.

   Натаниэль приблизился, чтобы получше рассмотреть картину. Как он и думал, это всего лишь копия. Художник постарался, но ему не хватало того безумия, которое всегда ходит рука об руку с истинным талантом. Некоторые краски выцвели и осыпались, другие покрывала пыль и выбоины, оставленные насекомыми. Демон просто не мог себе представить, чтобы тараканы бессовестно жрали оригинал. Либо дом пребывал в таком унылом запустенье, что насекомых развелось слишком много, еды не хватило, либо наступили такие времена, когда даже тараканам осталось нечего есть, кроме краски на холсте. Оба варианта хороши, выбирай себе на вкус. Демон поскреб между рогов и поплелся в свою комнату. Спать. Он упал ничком на кровать, каркас жалобно скрипнул, матрас ухнул. Последнее, что подумал Натаниэль, проваливаясь в сон «подушка набита гречишной шелухой?».

   Демон пробудился через несколько часов сам не понимая от чего. Подскочил с кровати, тупо воззрился на серенькую простынку. В складках сидели суровые серьезные клопы и шевелили усиками. Натаниэль едва сдержал побуждение сжечь их вместе с комнатой. Этих хищников, вечных спутников неблагополучия, ничем не вывести. Демон обулся и выскользнул из комнаты. Теперь мысль пойти в конюшню не казалась ему такой уж плохой. В коридоре он наступил в лужу. Вода сочилась с потолка. Натаниэль тихонько выругался. Как же ему тут всё не нравилось. Припомнив, что там где-то торчит убогая древняя хозяйка, демон решительно направился на второй этаж. Отчасти им двигало любопытство, но лишь отчасти.
Картина купания ему открылась прелюбопытная. По полу распластались огромные крылья, мокрые и неопрятные. В ванной прохлаждалась парочка любовников, играясь с ножичком. Да, стоит признать, что к этому всё и шло. Натаниэль, вперив гневный взгляд в крылатую спину отрывисто рявкнул:
- Стоять – бояться! Оглох ты что ли? Тебе сказали вначале убить её, болван, - отвесив подзатыльник нерадивому слуге, ворвался в ванную Натаниэль вихрем гнева. – Так-так-так, выходит, кое-что таки было правдой?
   Демон положил руку на затылок девушки и резко погрузил её под воду, внимательно наблюдая за реакцией Доминго.

+1

6

Приказ демона был выполнено с все той же неторопливостью безразличной ко всему деревянной куклы на веревочках.
Для амулета не было разницы кто говорит, любое слово как импульс к действию. И это был еще один существенный недостаток артефакта, приведи подконтрольного через толпу и он начнет метаться из стороны в сторону, отвечая словом или действием буквально на все раздражители вокруг.
Доминго по новому перехватил тупой нож  и наклонившись вперед, расплескивая пахнущую душистым мылом воду через край ванной, одним движением воткнул орудие для распечатки писем, девушке в ухо, глубоко всаживая в мозг.
После чего встал в ванной.
Все как и было приказано.
Вода медленно окрашивалась в начале розовым, и только затем красным.
Он стоял перед Натаниэлем, опустив руки вдоль тела. По груди, животу и тонкой белой ткани штанов стекала вода.
Перья растеряв свой лощеный блеск всего за несколько дней, что были решены какого либо ухода, если такой вид и мог показывать недавно влюбленный, то только разочарованный категоричным отказом или иными неожиданными трудностями вставшими на пути его пылкого сердца.
« Натаниэль!! Я убью тебя, сейчас. Порву на куски. И мне плевать, что при этом переломаю себе все до последней кости. Натаниель, чтоб тебя! Только попробуй еще что-то мне приказать!!!! Не смей!!!  Ты никогда не взлетишь, у тебя выпадут все перья ...Ты ... * непереводимые птичьи “крылатые” выражения, с помощью которых Крыланы дают понять окружающим, что “немного” недовольны. »
В то время как золотые глаза, с едва заметной точкой суженного зрачка, обещали демону все муки ада, лицо оставалось застывшим как у восковой фигуры. Тонкие губы улыбались столь чувственно и ласково, словно в следующую секунду собирались бросать в воздух все романтические глупости на свете.
Но вместо этого прозвучало нейтральное.
— Я не могу бояться. Слишком зол.
Доминго понимал, что демон не в чем виноват, рогатое исчадье пришло как никогда вовремя, он отчасти даже был рад видеть сейчас именно его, а не условного безликого ищейку.  Но было одно “но”. Как обычно, все что касалось Натаниэля, всегда были эти “но”.
— Я не могу ответить на вопрос. Задай вопрос конкретнее.
« Только попробуй! Мать твою не смей. Не открывай больше рта! Нет!!.  * и снова непереводимый птичий разговорный, демонстрирующий всю свою силу и мощь   в разнообразии пожеланий дальней дороги и тотальных проблем с оперением во время полета на высоте стратосферы...»
Будучи берсерком, Доминго не мог злиться по настоящему сильно.
Как только внутреннее напряжение переходило невидимую черту, он впадал в боевой транс, все просто и понятно.
Когда у него появились артефакты-браслеты, то  благодаря некоторым из шуточек демона, он открыл для себя чуть более глубокое понимание, каково это бесноваться, когда наплевав на собственные ломкие кости, все равно ударишь, ломая пальцы в пыль.
Однако то, что творилось в его голове сейчас, было похоже на легкое безумие. Виски остервенело пульсировали болью, от тяжелого пульса, бьющего изнутри.
Когда девушка отдавала приказы, ему было ее по своему жаль. Несчастная, жалкая, запутавшаяся в собственном страхе, слабости и зависти. Ни грамма внутренней силы.
Когда что-то приказывали слуги или кормилица из особняка, то это раздражало, царапало, но было в общем и целом терпимо.
Доминго не хотел быть послушным именно для Натаниэля.
Эта установка была не слабее того отклика, что вызвала в нем сама возможность умереть от тупого ножа для вскрытия бумажных конвертов.

Стоя напротив демона,  подчиненный амулетом, Доминго молча ждал “приказа”, бархатно улыбаясь...так как приказа  отменяющего “ улыбайся с  нежностью”, не поступало. На месте, где уже год всегда были браслеты, бронзовая кожа казалась на пол тона светлее.
Вода в ванной становилась все более красной, пропитывая и так, давно отсыревшее от пара, крылья.

К счастью для их обоих, мокрые перья пахли более сносно, чем например влажная собачья  шерсть.

Отредактировано Доминго (2019-08-08 11:06:03)

+3

7

Демон с некоторым сомнением следил за действиями крылатого беглеца и решительно ничего не понимал.

- Да что с тобой? – Спросил он раздраженно.

Нет, это происходило решительно не так, как ему того хотелось. Танцор должен был кричать, орать просто разрывая горло и хрипеть, чтобы доказать свою любовь, или во что тут они игрались. Доминго просто обязан быть чем-то более сносным, не таким жалким, иначе какое с того удовольствие? Ну, вот притащит он его такого, на аркане, в город. Бросит к ногам принца. Да тот даже не посмотрит на него. Что тогда будет? Ушел – пришел – ушел – пришел. И ничего? Никакой высшей кары, никакого наказания, все вокруг только руками разводят «ну, такой характер, куда деваться». Это не подчинялось корректировке и не на шутку бесило, причем предметом вызванной ярости Натаниэля был не крылатый засранец, а то, что он с собой привносил в жизнь гарема. Демон вел свою игру, и она всегда была тоньше, изящнее, стремилась в гармонирующее со всем совершенство. Мало кто мог бы заметить паутину, которую плел вокруг себя демон, оставляя мир вокруг себя прежним, но между тем меняя его до неузнаваемости. Каждый человек, каждое существо, который когда-либо попадал в зону видимости Натаниэля, нес на себе его незримую метку. Он водил их, подсказывал им, учил их всех,  заставших в его паутине. Жалкий раб принадлежал только своему господину, но ровно настолько, насколько он сам того хотел. В этом и была тонкость затеянной им игры, ставки в которой столь высоки. А осел с крыльями не был мотыльком, осой, шмелем или хоть чем-то, что могло бы хоть теоретически стать паучьей добычей. Он именно что проходил напролом, разрывал и сминал любые силки, даже не замечая этого, вызывая у Натаниэля желание глухо стонать в подушку от недоумения.

Демон питал слабость ко всему, что возводилось в степень совершенства, пусть только по одному пункту. Совершенное отчаянье, совершенная нищета, совершенная ненависть. В этой маленькой ванной убогого дома всё могло быть совершенным до его прихода, а с ним стало неправильным. Девушка, погруженная под воду выглядела как морская богиня в своем водяном гробу. Лицо её было торжественно прекрасным и не было никакой нужды портить момент, втыкая в нее нож. Неправильно. Неверно. Демон присел на бортик ванной, завернул рукав своей белой рубашки (неизменный цветной камзол остался внизу) и выткнул пробку. Вода с урчанием понеслась по рассохшимся трубам. Несовершенно. Натаниэль рывком вытащил нож и отбросил его в сторону. Розово-красные пряди волос усопшей перебирались через края ванной. Они были еще пушистыми и мягкими в тех местах, до которых не добралась вода, но и это было временным. Тут творилась настоящая магия. По мере того, как опустошалась ванная, девушка из таинственной красавицы превращалась в то, чем она по сути теперь являлась – жалкий осунувшийся труп со слишком сильно выпирающими ребрами и ключицами. Уродство её, медленно открывающееся взору, было теперь совершенным и совершенно удовлетворяло Натаниэля.

А нелепая мокрая птица – нет.

- Ну, - вопросительно изогнув бровь, демон посмотрел на Доминго снизу вверх, так и оставшись сидеть на бортике ванной. – Ты расскажешь мне, что тут у тебя произошло? Любил ты эту бабу или нет? Сбежал ты с ней или нет? Возвращать тебя назад, или прикончить прямо тут, чтобы больше не доставал меня и глаза не мозолил? Чего ты хочешь то?

Раздражение его теперь как ветром сдуло и основная проблема, остающаяся нерешенной, теперь смирно стояла, ожидая завершения. 
       
«Да что с ним тут произошло? Заклинатели? Наркотики?» - демон не торопился с выводами, решив вначале проверить границы дозволенного и силу воздействия. Как знать, может тут где-то за углом притаился невероятно сильным маг и к утру играться в ванной будут уже двое совершенно оболваненных.

+3

8

Доминго отвечал на все заданные вопросы по порядку, равнодушие голоса вполне подходило для обсуждения погоды которая обычно мало интересовала их обоих.
Так как приказа двигаться не было, поэтому Крылан остался стоять в ванной, монументом самому себе, полностью игнорируя спущенную воду и жалкий труп девушки у своих ног. 
— Я зол. Не могу ответить, определи точно время о котором нужно рассказать.  Не любил. Я шел куда мне говорили. Я не могу ответить точно на этот вопрос, слишком зол. Я...
Что он сейчас хотел?
Не будь амулета на груди, Доминго бы ответил - Я хочу избить тебя Натаниэль, чтобы ходить неделю не смог.  Я отчаянно хочу засунуть руку глубоко тебе в горло и порвать голосовые связки!!!
И Доминго бы верил, что это и есть его единственная правда, главное  желание, без теней и шарад.
Но на груди был паучий амулет, которому не было дела до верхнего слоя мыслей подчиненного им.
Артефакт всегда доставал ответы из самых темных углов сознания, короткие, не оставляющие возможности обмануть спрашивающего.
— Я хочу тебя
Маленький паучий амулет висящий на груди раскалился настолько, что прожег кожу и скоро воздух заполнит запах горелого мяса.
Запертый в собственной голове крылан застонал от бессилия.
У него уже не хватало разума, что бы ругаться. Только чистая злость. На ситуацию, на болтливого демона который все никак не заткнется.

Если бы Натаниэль решил потешить свое самолюбие и снова задал вопрос “чего он хочет?”, то ответ безусловно изменился бы. Теперь Доминго действительно желал больше всего разрушить голосовые связки демона, погрузить в благословенную тишину. Ведь есть вещи о которых лучше не спрашивать, то о чем стоит молчать.

Одичалый золотой взгляд постепенно становился все более пустым, теряя признаки разумности, в то время как мягкие от воды перья с звеняще металлическим звуком начали медленно распрямляться, вкрадчиво разрезая под собой обои на стенах, на тонкие бумажные полоски.
Под жалобно похрустывание, сеткой расходились  трещины  на белой эмали ванной, когда металлическое оперение распрямляясь, не находило для себя достаточно места.
Запах горелого мяса тонко вплелся в нежный аромат розового мыла, но танцор все еще стоял без движения, взирая на демона уже совершенно пустым взглядом.

Отредактировано Доминго (2019-08-08 19:20:22)

+3

9

Эмоциональная подоплека ответа Доминго была полностью скрыта от Натаниэля, ведь он даже представить не мог механизм воздействия амулета. Крылатый мог быть опоен, околдован, замучен. Триггером для механизма откровения могло быть что угодно: цвет, слово, интонация. Варианты ответа: говорит то, что первое придет в голову; говорит то, что чувствует; говорит то, что от него хотят слышать.

Демон посмотрел на крылатого с нежной доброй улыбкой, уголки его рта растянулись, тонкие губы чуть посинели (отошли от родного фиолетового оттенка) от напряжения. Выражение его лица, прекрасно безмятежное, никогда и никому ничего хорошего не предвещало. Для него важен был только один факт – факт получения информации. Теперь он запомнит, теперь он усвоит, теперь он пронесет это знание через всю свою жизнь до самой могилы.

Натаниэль закинул ногу на ногу, свел ладони и безмятежно протянул:

- Во-о-о-от оно как, - продолжая по-доброму улыбаться, кивнул демон. – Ты очень зол, тебя вынудили сюда прийти, а хочешь ты меня. Перманентно. Каждую секунду своей жизни. Просто хочешь. Ага. Я-я-я-ясно-о-о-о.

В гареме бывали драки, но не всерьез, чтобы прям до смерти. Да и Натаниэль никогда не жил среди них, чтобы сражаться там с кем-то. Разрушительной силы Доминго он тоже не знал, но от одного движения крыльев, тихого металлического скрежета, у него по спине пробежали мурашки и волосы на затылке встали дыбом.

- Ты не пойми меня неправильно, я же просто так, для общего развития уточняю. Чтобы точно запомнить, значит. Так сказать, расставить все точки по своим местам. Чтобы прям уверенным быть. Не прошу тебя расписаться в каждом сказанном слове, но может есть что-то, что я мог бы получить в доказательство, а? Скажем, маленький такой поцелуйчик, полный твоей неподдельной страсти? – Демон коротко хохотнул и подмигнул. – Не сказать, чтобы те самые твои поцелуи не были полны неподдельной страсти. Те самые, знаешь, когда ты был уверен, что контролируешь ситуацию, да. Но, кто знает, может и сейчас что-то да выйдет?

Натаниэль уже не мог больше игнорировать то, что происходит в бедной жалкой ванной, повидавшей смерть. В самый последний момент он заметил жутковатый амулет на груди Доминго, но было уже поздновато. Понимая, что больше делать тут нечего, демон с безумным хохотом проскочил мимо крылатого берсерка, и понесся по коридорам поместья, воскликнув напоследок:

- Давай, поймай меня!

+3

10

Приказ удивительно гармонично сплелся с истинным желанием -  поймать демона, что немного сгладило “марионеточные” движения, возвращая Альфе его природную пластику и возможность, нотчасти решать самому, как именно более эффективно он сможет организовать охоту.
Хищный взгляд метнулся вслед за убегающим демоном, но отметив темный и ко всему узкий деревянный коридор, Крылан  мгновенно выбрал иной путь. Он не собирался бежать по следу, он хотел быть там, где БУДЕТ  демон в следующую минуту.
Как теплое, мягкое масло порезав оконную раму движением крыла, он выпорхнул на улицу, пикируя к выходу из особняка.
Не обращая внимания на растерянную кормилицу и еще пару слуг , которые были тут же, во дворе, ухаживая за цветущими вишневыми деревьями, Альфа  влетел  внутрь, чтобы встретить Натаниэля у подножия лестницы.
Стальные перья нещадно крошили дерево и стены, словно  собираясь при должном усердии обрушить особняк целиком, чтобы демону больше было негде от него спрятаться.
Радостный клекот предвкушения наполнил его горло, но не мог вырваться наружу, скованный амулетом, от чего берсерка начало трясти, он задыхался.
— Сидеть!!! Закричала перепуганная кормилица, с лицом белым словно ее передник, наконец отойдя от сковавшего ее шока.
В этот момент Альфа был в шаге от того, что бы обрушить деревянную лестницу между этажами, но четкий приказ заставил его мгновенно покорно сложить стальные крылья за спиной, садясь на засыпанный щепками пол. 
В наступившей оглушительной тишине, был хорошо слышен пугающе протяжный скрип пострадавшего старого дома, что в одно мгновение решился парочки несущих стен.
— Что ты делаешь?! Где молодая госпожа? Что происходит? — причитала растерянная женщина, пока Доминго смотрел на нее пустым взглядом.
Пронзительный соколиный клекот, разносящийся на многие километры вокруг, был женщине ответом. От звуковой вибрации лопнули стекла в ближайших к берсерку окнах, осыпаясь серебристой крошкой на пол.
Артефакт все еще выполнял свою работу, но он не мог заставить Альфу говорить на незнакомом ему языке.
— Да что же это твориться то...! Как же так В ужасе рыдала кормилица, а за ее спиной еще парочка старых, самых верных слуг, которые остались служить молодой госпоже несмотря на царящую вокруг нищету и запустение.
Оглядывая порезанные белым оперением стены и мебель, женщина по настоящему испугалась, что за чудовище она привела к ее золотцу, к драгоценной маленькой госпоже!
« Что он с ней сделал?! »
— Умри! Сдохни чудовище! Немедленно!
— Монстр —
вторили женским крикам, мужские, когда слуги заглянули и увидели то, во что меньше чем за минуту превратился парадный холл особняка.
В ответ  на ее приказ, остальное оперение со звоном вздыбились, заставив женщину покрыться липким потом ужаса.
Там где подчиняющий артефакт прилегал к коже, уже вился зловонный сизый дымок.
Крылья медленно раскрывались, поднимаясь одновременно вверх, чтобы вставшие дыбом перья, порезали его собственную шею.
По кругу обойдя странное создание в которое превратился крылатый человек, она опрометью бросилась  вверх по опасно скрипящей лестнице, что бы узнать, что с ее маленькой госпожой.

Отредактировано Доминго (2019-08-08 23:11:26)

+2

11

Демон понимал, что сейчас будет безумно весело, прям до костей и зубовного скрежета, но он даже примерно не предполагал, насколько. Далеко бежать он не собирался, все равно дом его единственное укрытие, просто хотелось встретить возможную смерть во всем своем разительном великолепии. Нет. Умирать Натаниэль не собирался. Тут, опять же, сыграла тягость к совершенству и завершенности. Сражаться он хотел нормально одетым и, желательно, с двумя своими саблями, хотя мог в любой момент пустить в дело свой мрачный фиолетовый огонек. Только что останется тогда? Как бы то ни было, прекрасно подходящая для великолепного боя одежда оставалась внизу, куда следовало бы добраться, но Натаниэль, несясь по коридору во весь дух, просто пропустил поворот на лестницу. Скорее всего, это его и спасло, потому что внизу явно творилось что-то очень нехорошее. Звон стекла был тому прямым подтверждением. Благо, в коридоре окон не было. Собравшись с мыслями, Натаниэль таки нашел лестницу и рванул вниз. Преодолеть пролет он мог в два-три прыжка, если бы не столкнулся по дороге с неожиданным существом. Демон мог бы быть вежливым, благодаря за оказанное ему гостеприимство, если бы перед его глазами не стояла донельзя мерзкая сцена любовной смерти в ванной.

- Йо-хо-хо-хо, ублюдки! – Ликующе заорал демон, врезаясь в полете в рыхлую маленькую кормилицу. Долбанувший по ушам ультразвуковой вопль пернатого больно ударил, сделав его немного глуховатым.

Натаниэль уже решил, что никого тут в живых не оставит. Должен же он получить из всего этого похода что-то для себя, для души. А если никого не будет, то можно особняк этот передать государству, чтобы им потом пользоваться. Ему точно будет забавно вернуться в ту самую ванную еще ни раз, да и прихватить с собой перину лебяжью, если он это все переживет.

«Как изменится твое лицо, когда ты посмотришь мне вслед и будешь думать, что я не вижу?» - промелькнул в голове нахальнейший вопрос. 

Сверзнувшись вниз, демон практически подкатился под ноги Доминго. Если бы тот хотел и мог, Натаниэль был бы уже мертв. Вскочив на ноги, он впервые оказался с крылатым практически лицом к лицу. Опасность неимоверно близка и волоски на шее вновь встали дыбом. Демон не мог упустить момента, не простил бы себя, если бы просто сбежал прямо сейчас. Он возбужденно дернул хвостом и прильнул губами в мимолетном поцелуе к губам Доминго, но был вынужден почти сразу отпрянуть.

- Ай! – Воскликнул Натаниэль немного обиженно, созерцая раскаленный амулет, обжегший его сквозь рубашку.

Для того чтобы принять решение у него было не больше секунды, и надо же такому случиться, чтобы именно в этот самый момент в голове вспыхнуло самым ярким светом безумие. Конечно, следовало бы отдавать приказы, пока они отдаются, просто свести птицу куда надо, а там уж сами пусть разбираются как хотят. Но алые глаза уже вспыхнули, рука уже потянулась к амулету. Натаниэль вцепился в эту штуку и только когда боль пронзила его тело, осознал, насколько глупым было подчиниться этому мимолетному импульсу. Он шипел, прокусил до крови губу, но сдаваться уже не хотел, стремясь снять проклятого паука, пусть даже придётся вырвать его с мясом.

+2

12

Натаниэль был прав в своих опасениях, амулет действительно пришлось отдирать с кусочками пригоревшего к нему мяса. Там где он был раньше, остался небольшой уродливый след, кожа по краю шла волдырями, а под истлевшей заживо плотью, белела кость грудины.
Успеть сделать что-то еще, например убежать и снова играть в “догонялки”, демону  не дали две крепкие руки, что поймав его за бедра, с силой превышающей средне человеческую, потянул того вниз, заставляя сесть Крылану на колени, лицом к лицу, с разведенными ногами.
Не закрывая глаз, Крылан наклонил голову вниз, нетерпеливо  вторгаясь в чужой рот языком.
Зрачки суженные в две маленькие точки, внимательно следили за существом, оказавшимся в его объятьях.
Стальные крылья протянувшись вперед, образуя собой купол, со звуком подобным тому как топор разрубает сухие бревна, перо за пером глубоко врезались в деревянный пол.
тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук... 
Пернатый полог по прочности не уступающий железному занавесу, отрезал двоих от внешнего мира, погружая в сумрак. Берсерк не хотел дать его добыче даже маленький шанс на побег.
Не сейчас.
Никогда.
http://66.media.tumblr.com/3cfc5bccbc18af46fdeee622a93f3eed/tumblr_n8maw6Loo81rpe379o1_500.gif
Оказавшись в клетке из собственных крыльев, Доминго отпустил бедра демона, только затем, чтобы одной рукой ухватившись за рог, а второй удерживая за талию, не давая увернуться, выдохнуть-закричать в чужое горло.
Плотно прижимаясь раскрытыми ртоми, наполняя легкие демона собственным дыханием заключенным в вибрирующий клекот.
Звук который Доминго заставлял Натаниэля проглотить, ощущался телом, подобно бассу включенному на полную мощность, не ушами, а физически.
Диковинная вибрация проходя по горлу и заполняла легкие, уже от туда расходилась как круги на воде, по всему телу, до кончиков пальцев на ногах.

У Крыланов этот крик Альфы, насильно вторгшийся в чужие легкие, вызывал онемение в конечностях, слабость, жар. Вибрация заключенная в крике, воздействуя на нервные окончания, нарушала их работу, погружает тело в хаос, а за телом и сам мозг.
Производимый эффект отчасти был сравним с легким наркотиком или крепким алкоголем, но отличие было в том, что “опьянение-эйфория” наступало почти мгновенно, игнорируя пищеварительную либо кровеносную систему, вибрация воздействовала напрямую с нервной системой. 

Легкие Доминго были больше чем у Натаниэля, позволяя ему летать высоко, в разреженном воздухе, не испытывая проблем с нехваткой кислорода и сейчас когда он вталкивал в демона свое дыхание...Наверное это было все равно, что надувать “живой” шарик? Но Альфе все было мало, он до последней капли проглотив воздух выдыхаемый Натаниэлем, в отчаянно вибрирующем клекоте снова толкнул его обратно, в чужие легкие.

От многочисленных поверхностных порезов на плечах, которые Доминго успел нанести себе сам, до того как был сорван артефакт, сочилась кровь, она растекалась по его плечам и груди, пачкая рубашку Натаниэля.
Перестав удерживать, Доминго отпустил прохладный крученый рог и скользнул пальцами по позвоночнику демона, надавливая костяшками на кожу.
Раньше, даже когда Крылан был зол и вкладывал все силы в удар, всегда оставалось впечатление, словно он не имел внутренней силы. Пустышка. Противоестественное сочетание из сильных, тренированных мускулов, которые словно были  надеты на хрупкую, плохо набитую соломенную куклу.  Без крепкого основания, вся физическая сила, по большей части оставалась лишь видимостью, фальсификацией. От того любое его прикосновение было раздражающе осторожным. Но теперь, это изменилось. Его руки блуждающие по телу Натаниэля, ничем не отличались от “нормальных” или даже были немного сильнее привычного, отчего пальцы надавливая, могли оставлять за собой отметины в виде синяков. 
Широкие, но нелепо гладкие ладони, которые больше подошли бы избалованной красотке - рафинированному гаремному  цветку, забрались под свободную рубашку, задевая плоские соски короткими ногтями.

Альфа был уверен, что его крик помещенный насильно, обязательно подействует, превратит желанное тело в желе, нечто мелко дрожащие в ожидании, полностью покорное его желаниям.
Как инстинкт прежде подсказывал, как именно нужно закричать в чужой рот, так и сейчас он говорил - что демон под ним должен быть в полной его власти и больше нет нужны силой удерживать его, можно позволить себе изучать, ласкать.

Правда во всем происходящем, было нечто сильно  смущающее Альфу. Анатомия существа  которым он стремился завладеть, отличалась от привычной ему.
Тут дело было не только в самом вопиющем - отсутствии крыльев за спиной (??). У существа которое жадно изучали его руки, были рога (!!), плоская мужская грудь (!?) и что-то подсказывало ему, это еще не все сюрпризы которые обещал ему преподнести желанный объект (...).
Но этот уродец все равно рождал потребность обладать им, войти в него, подавить его под собой, слушая слабые стоны.  Особенно сильно Крылану нравились его красные глаза, которые казалось светились в темноте.
Альфа с упоением ловил обрывочные образы-мысли
« какими должны быть слезы этого существа? »
« Они тоже будут красными, не солеными, а сладковатыми с привкусом железа? »

Отпустив чужой рот, целуя и одновременно покусывая сгиб шеи, ключицы, гладя языком тонкую кожу над адамовым яблоком, Альфа подался вперед, намереваясь уложить демона тут же, на покореженный и засыпанный мелкими щепками пол.

пс. Решать как именно действует вибрация на демонскую анатомию - полностью на усмотрение  игрока за демона)))

Еще про птичек-зонтики, черных цапель из Африки. +

https://cs.pikabu.ru/post_img/2013/10/07/2/1381101084_354676701.jpg

Отредактировано Доминго (2019-08-09 15:37:31)

+3

13

Иногда, такое случается, поверь, воздух становится плотным, живым, будто бы все твои мысли, которые когда-либо были в твоей голове, каждый образ, рожденный твоим воспалённым безумным сознанием, обретает очертания. Оно всё здесь, просто протяни руку. Всё, чего ты когда-либо хотел, то, о чем ты когда-либо мечтал. Выхватывай их прямо из воздуха, лови дрожащими пальцами, вдыхай воспаленными легкими, живи ими, будто бы не наступит никогда завтра.

   Плохая идея торжественно совместила в себе идею смертельную и идею ужасную. Вероятно, Доминго погрузился в себя настолько глубоко, что никто не мог бы вытащить его на белый свет.

   «Проклятье, где же ты на самом деле, что ты видишь перед собой…» - подумал Натаниэль, отбрасывая в сторону бесполезный уже амулет. 

Где было то дыхание, когда ты был настолько близко, что мне только оставалось, что думать о тебе одном? Что ты делал со мной, когда я тебе это позволил? Каким ты был, как выглядел?

   Натаниэль упал на него сверху, обвил ногами, сцепив их за спиной. Теперь у демона не было права решать, что можно позволить. Теперь он действительно ничего не решал. Неприятное, липкое и коварное чувство, когда свободу, последние её крохи, отнимают у тебя обстоятельства, которые не успел принять во внимание. И темнота сомкнулась над головой.
Восторг и ярость. Так для него всё начиналось всегда. Они порождали интерес, желание, идущее из глубины естества, оседающее на кончиках пальцев, словно покусывающее изнутри.

«Хочу» - такое капризное, такое инфантильное слово, за которым нет последствий, только безнадёжная глупость, яма, на краю которой ты будешь стоять совершенно один.   

http://s7.uploads.ru/W1ELK.png

   Демон и сейчас был весьма заинтригован происходящим, отодвинув на какое-то время мысли о долге и обязанностях. То, что происходило с ним было приятным последствием неимоверной глупости, что тоже случалось с ним и не раз. Ему было страшно, жутко довериться кому-то, полностью отдать себя в чужие руки, не чувствуя отдачи, не нащупав той нити, которая могла бы стать в его руках поводком.

«Хочу убить его» - сформированное, конечное решение, которое будет расплатой за демонстрацию слабости. Признанием слабости, шаг назад.   

http://s3.uploads.ru/tR1KI.png

   Стоило признать, что Доминго был неудобным существом. Он не покорялся, не подчинялся и не отдавался ни в чьи руки. Не принимал правил игры, созданной Натаниэлем. Это было самым верным признаком, красной тряпкой, на которой к тому же огромными блестящими буквами начертано «не лезь». Но с каких это пор мы стали принимать приказы от воображаемых цветных кусков ткани, а? Он лез. И если бы ему с самого начала оказали подобный прием, то всё могло быть иначе.
Всё могло бы быть иначе, если бы он, заигравшись, не нарушил правила своей же игры.

   Его хватали, сжимали, тащили и уродовали. Натаниэль чувствовал, как к нему прикасаются и чего ждут. Боль пронзила его, прошлась вдоль позвоночника, заставляя сжимать колени, выгибаться в руках Доминго. Ему показалось, что его выпотрошили одним уверенным движением, просто переместив все органы, чтобы каждый из них занял другой место. Демон забыл, как дышать, и если бы не чужая сила, не разобрался бы с этим, казалось, простым делом. Он потерял сознание на какие-то мгновения, пока тело пыталось справиться с чем-то новым для себя, восстановить равновесие. В голове шумело. Натаниэль качнулся и обвис на руках крылатого мучителя.

Белая сухая пустота вокруг, символ чистого начала, символ смерти, смены состояния. С этой отправной точки он мог взять новый старт, поменять свою жизнь, переродится.   

http://s8.uploads.ru/B1kM3.png

   Шум медленно отступал. Немного подташнивало. Руки Доминго уверенно ласкали его тело, обещая невиданные доселе вершины наслаждения. Не демону, только ему самому, да его крыльям, если они в этом поганом мероприятии будут хоть как-то задействованы помимо того, что превратятся в клетку. Лежа на спине, демон медленно приходил в себя, с тоской осознавая, что у него нет ни единой здравой мысли, ни единого желания кроме желания позволить пернатому любовнику делать с ним всё, что там у них принято. Потом умереть. Все его правила рушились, сгорали, а у него даже не было желания мстить за это. В этот самый момент, пока даже мир окружающий еще не встал на место, Натаниэль впервые всерьез испугался за себя. Почему у него нет желания наказать за это? Что с ним не так?

   Чувствительность к конечностям вновь вернулась, горела кожа в тех местах, где к нему прикасался Доминго. Демон выгнулся, приподнимаясь навстречу крылатому и коротко вскрикнул, зашипел, застонал просто для того, чтобы услышать свой голос, чтобы понять, что он еще тут, а не был выбит прочь из собственного тела. Единственное, за что он готов бы сражаться, это он сам и пусть это будет самым никчемным и глупым сражением в его жизни.

- Верни мне меня! – взревел он, обвив ногами Доминго, прильнув к нему всем телом.   

На обоих ладонях демона появились, похожие на блуждающие, темные огоньки, чувствовавшие себя совершенно прекрасно именно в полной темноте. Каждая искорка света, любой солнечный блик, отсвет пожирался ими, будто втягиваясь внутрь. Натаниэль резко ударил горящими раскрытыми ладонями по ушам Доминго. Рассыпались яркие искры черно-фиолетового цвета, поскакали по полу. Купол созданный крыльями наполнился ядовитым дымом, но демон не отпускал крылатого, чтобы не происходило.

+3

14

http://s9.uploads.ru/t/Mdigu.gif
Память берсерка всегда сливалась с его собственной, когда он приходил в сознание.
Было бы легче, будь это иначе.
Тогда его бы не мучало каждый раз жгучее отвращение после боя, когда он вспоминал, как с ненужной жестокостью отсекал противникам крылья, ноги...Так скучающие дети аккуратно отрывают паукам лапки, одну за одной, пока не останеться лишь круглое тельце в середине...которое они оставляют в покое.
Так и он, когда враг уже проиграл и больше не было опасности, он не торопился убивать, методично отрезая кусочки, один за одним.

Горькая смесь из ярости и ощущения, того, что ты проигравший победитель всегда следовала за ним по пятам, как тень от солнца.
Ты лучший, сильнейший, так от чего так тошно?

Каждый новый бой приближал его к концу, спаивая все ближе его собственное сознание с Альфой, а Альфы никогда не умели лгать, они оставались максимально откровенными в каждую секунду своего существования.
Любое чувство, призрак мысли, все то что тревожили Доминго, в итоге поднимались Альфой как флаг. 
Доминго не хотел драться?
Альфа стал старательно жесток,  настолько, что бы враги не рисковали подходить на чужую территорию лишний раз.
Доминго хотел иметь ценность в глазах окружающих его соплеменников?
Альфа стал самым сильным, самым лучшим под небесами, а где нужно было, опрокинул на землю соперников.
Доминго был привязан к другому Крылану чувством родства существ оказавшихся в одной ситуации?
Альфа позволил другому Альфе драться рядом с ним, крылом к крылу.
Доминго чувствовал себя так, словно его посадили в клетку, прутья которой приближались все ближе и ближе, не оставляя ему воздуха?
Альфа уничтожил клетку.

Разглядывая изуродованные кровавые трупы крыланов и корчась от физической боли в израненном теле, он одновременно хотел вскрыть свою голову и расцарапать пальцами ту часть мозга, где вспыхивали воспоминания, бесконечным зацикленным потоком обрушиваясь на него.
Дети, старики, женщины. Он знал всех их всех по именам, деревня крыланов никогда не была особо большой, они жили обособленно, занимая руины таинственной магической башни и прилегающий к нем лес.
В лесу было много дичи, фруктов...Это было хорошее место, которое всегда привлекало других Крыланов.
Сейчас лес горел.
Каким то образом, после того как убил всех, Альфа умудрился поджечь свои крылья, расколов главный очаг  вечным пламенем, но вместо того чтобы тушить, он ринулся к лесу, поджигая палую листву, сухие ветки.
Альфа знал лес не хуже чем Доминго и

Ожоги, глубокие порезы, рука отрубленная выше локтя... Он дрался с собратьями Альфами, которые были просто моложе его и поэтому не смогли справиться с своей задачей - защитой Бет и Омег.

Там где он сидел, у его ног был труп женщины, ей было чуть больше ста лет, еще молодая, она всегда безумно привлекала его, еще с того момента как он ребенком впервые увидел ее.
Сколько живут крыланы? Около 200 лет по их местному летоисчислению.
Как долго имеют право прожить Альфы? Максимум двадцать лет. В семь они становяться “взрослыми” и могут сражаться в боевом трансе как берсерки. К пятнадцати доживают единицы. Слишком часто беты отдают приказы напасть на соседние племена, для того чтобы  расширить территорию или отобрать ресурсы.  Кровь Альф на благо племени.
Доминго дотянул до 20ти, а по летоисчислению Кинмоку, его возраст равнялся 40ка.

Альфа поймал демона за запястья, вздергия их вверх, прочь от собственной обожженной магическим огнем, головы.
Навалившись вперед и опрокинув Натаниэля на пол, Крылан стальными тисками прижал опасные руки к искаженному паркету. Купол погрузивший их в темноту, раскрылся в облаке заполнившей воздух мелкой стружки и опилок,  полумрак коридора показался ослепительно ярким.
Прижимая тело  охватившего его ногами демона, к полу, удерживая руки над головой,  глядя в красные глаза берсерк шевельнул освобожденными крыльями. Железные перья без сомнений срезали ушные раковины, частично кожу со скул и висков.
Ощущение горение смыла простая и чистая боль.
Теплая кровь пролилась на лицо Натаниэля, одновременно с тем, как кончик крыла нацелился на зажатые в тисках запястья, собираясь отсечь кисти рук. 
Но в итоге по фиолетовой коже ударило ставшее привычно мягкими перья, обиженно ломаясь при столкновении с слишком жестким для них полом.
Доминго сглотнул, по новому фокусируя осознанный взгляд на распластанном под ним Натаниэлем.
— Ты жив. Это хорошо. Хорошо.
Капающая кровью голова  с темно красными волосами опустилась демону на плечо, в то время как тот мог видеть сгорбленную спину и мелко дрожащие неопрятно выглядящие крылья, которые уже никто не назовет белыми. Слишком много грязи скопилось на оперении, опилок, крови, пыли.
— Хорошо.
Голос Доминго был невыразительным, а акцент коверкающий слова просто чудовищным, как в первые месяцы его прибытия на планету.
Воспоминания наравне с болью тела, обрушивались на мозг Крылана, опуская его в мучительных хаос.
Но одна мысль, все же была с четкостью учащенного пульса, яркая, ее невозможно было игнорировать, как бы того не хотелось.
Доминго мелко задрожал лежа на Натаниэле, резко отпуская чужие запястья из захвата.
Он боялся этой мысли, но все равно коснулся ее.
Почему? Почему я сейчас пришел в себя? Почему смог остановился? Я был зол и ранен, но все равно остановился. Почему? Почему? Почему черт возьми!? Почему только сейчас?!!  Почему сейчас, но не тогда когда я вырезал их??!

Доминго начало сильно колотить, он стучал зубами, бездумно кусая пеструю ткань рубашки демона, но все равно раскручивал слой за слоем свой самый страшный секрет, то что он старался спрятать от самого себя.
http://sd.uploads.ru/t/s8Gvm.gif
Перед глазами вставали обрывочные воспоминания.
Девушка, ту в которую он влюбился еще будучи ребенком, хватаясь за ткань ее штанов, ей уже сто лет и в глазах непонятная ему мудрость с привкусом грусти. Он уже стал выше ее, сильнее, но так и не смог приблизиться. Она нежно гладить его по плечам.
— Доминго, ты уже слишком стар. Твое время пришло. Ты должен покинуть деревню и отправиться в золотую долину.

Чем была золотая долина? Красивое название, последнее пристанище выживших, ставших слишком “старыми” и от того опасными для родных, Альф. Долина гейзеров которая всегда укрыта плотным облаком серных испарений. Расколенна Кислота бьющая фонтаном в небо. От приходящих сюда за смертью “старых” Альф, не остается ничего, они растворяются без следа.

Доминго смотрит в ее глаза, нежную всепрощающую улыбку и вспоминает, как вчера прощаясь плакали дети, провожая его друга в Золотую Долину. Дети со слезами на глазах говорили как будут скучать по Раготу, но одновременно просили его поторопиться, ибо он стар... и сам все понимает.

Доминго вспомнил, как в последние годы к нему все время подходили и напоминали, что уже пора отправиться в путь.
Он вспомнил разочарование на родных лицах, раз за разом, когда он возвращался из сражения живым.

Он остановился сейчас, потому что не хотел убивать Натаниэля.
Он не остановился тогда, потому, что даже зная как  сильно неправ, осознавая свой эгоизм, он все равно хотел убить всех тех, кто торопил его отправиться в Золотую Долину, зловонное место от которого за версту несет давно стухшими яйцами.

Доминго, замерев на секунду,  стал остервенело отталкивать от себя, обернутые вокруг талии ноги Наталия, пытаясь освободиться.
Отскочив от демона и поспешно вскакивая на ноги, он спиной врезался в стену, но не обратив внимания, рванулся к выходу из старого особняка, сжимая отчаянно ноющую голову руками.
В саду, перед особняком было пусто. Несколько старых слуг ставших свидетелями произошедшего, не были дураками и давно сбежали.
Доминго попытался взлететь, но крылья подвернулись в воздухе, не имея силы и он упал.
Желание сбежать, было столь же сильным как и когда то давно. Но в этот раз это было сделать сложнее, куда он мог сбежать от себя самого?

Он лгал себе так долго.
Он хотел убить их всех.
Секрет который он прятал сам от себя.
Он был самым эгоистичным из всех Альф, он хотел жить так же долго, как и другие крыланы.

С безразличием складывая крылья за спиной, Доминго вернулся к особняку. Замерев на пороге, там где дверь была срезана с петель им же, он рассеянным движением, едва касаясь погладил  дверную раму, бардовые пальцы оставляли уродливые отпечатки за  собой.
— Натаниель, так твоей работой являеться искать беглецов... — он не спрашивал, утверждал. — Не знал. Это многое объясняет.  Если у тебя есть что-то сказать мне, говори громко. Сейчас я плохо слышу.
Доминго усмехнулся уголками рта, словно они опять пошли вместе за покупками, а не были посреди полуразрушенного им дома.  Вот только его плечи и шея были покрыты множеством порезов, ушные раковины отрезаны вместе с тонким слоем кожи и волос на висках. Поверни он голову боком, и можно увидеть белеющую кость. 
Доминго и сам до конца не понимал, на чем держиться его маска. Почему не кричит или плачет?
Это было действительно больно во всех отношениях.

+

Отредактировано Доминго (2019-08-10 16:20:18)

+3

15

Натаниэль умел влезть прямо в душу со своими постоянными вопросами, язвительными замечаниями, намеками. Он не позволял забывать о себе, словно боялся, что перестанет существовать, когда от него все отвернутся. Демону было все равно, что о нем думают, пока на него смотрели с восхищением, отвращением, страхом. Умопомрачительные ощущения, заставляющие почувствовать себя живым.

«Кто ты такой?» - спросил, наставив на него вилы человек. «Натаниэль» - ответил он тупо. «Демон!» - рявкнули в ответ.

Он никогда не был более ранимым и беззащитным, чем тогда, когда сам не знал кто он. Впервые его роль определилась кем-то другим, и он подчинился. Сделал то, что должны делать ужасные омерзительные демоны при встрече с бедными селянами. Убил его. В самые последние секунды жизни того человека, Натаниэль уловил в его глазах свое отражение. Убийца. Ему это понравилось – искать себя в глазах других.

Это интересно, примерять роли.
Ты боишься? Я стану для тебя страхом.
Ты ненавидишь? Я стану для тебя ненавистью.
Ты любишь?.. Я тебе не верю!

Как просто, как легко. Как одиноко. Меняя маски, выполняя желания, притворяясь, кем он был для себя? Что осталось от того, что было им самим? Ничего. Что будет делать он, когда действительно останется один и никого не будет рядом? Он будет сильным или слабым, насмешливым или грустным, злым или добрым? Натаниэль знал ответ. А еще знал, что никому нет до него дела. На самом деле, он совсем никому не важен. Совсем.

По правде говоря, Натаниэль терпеть не мог, когда кто-то пытался привязаться к нему, задавал ему личные вопросы, приставал к нему. Иными словами, делал всё то, чем занимался сам демон. Он чувствовал себя неприкосновенным, немного несчастным и одиноким. Безысходность чуть успокаивала его, снимала ответственность. Не нужно было волноваться по поводу того, что можно ненароком ранить человека, который доверился тебе, подвести его, разочаровать. Демон рвал отношения прежде, чем они могли бы стать теплыми и безжалостно изгонял из своей жизни всех, кто хоть немного приближался к нему. 

Не трогайте меня. Не прикасайтесь. Не спрашивайте про меня. Просто не приближайтесь. Посадите в клетку и наблюдайте со стороны, я буду доволен.

Когда заканчивались шутки, становилось страшно.

А сейчас, в это самое мгновение, ему стало страшно так, как никогда прежде.

В его ладонях горело лицо Доминго, плавились перья, разлетались сизые искры, но он смотрел только в его глаза, в которых обнаружил свое отражение. Менее доли секунды, короткий ничтожный миг вдруг прояснил для демона все. Наконец он понял, чем дорога непокоренная игрушка принца, понял, что никогда и ни при каких обстоятельствах не будет ему позволено обладать им, убить его. Только рассыпающиеся пеплом на пальцах воспоминания смешанные с кровью и ненавистью.

«Прошу, убей меня сейчас ты и напиши то, что увидел в моих глазах, посмотрев на меня впервые – «Пусто».

Слабость, пришедшая после, тоже принесла с собой пустоту, жить в которой не хотелось. Ничего не хотелось, строго говоря. Зато крылатый отличился прыткостью и снова попытался куда-то сбежать. Вероятно, чтобы найти какую-то самую глубокую на свете яму и забиться в нее, чтобы никогда больше не заглядывать в алые глаза без зрачков.

- Эй, все уже? – Бросил в спину утекающему Доминго демон хрипло. – Хоть бы в щечку чмокнул, скотина…

Так себе шуточка. Собственно, и момент тоже так себе для шуточек. Морщась, Натаниэль поднялся на ноги, отряхнулся, погодя проверил состояние все еще валяющейся неподалеку кормилицы, свернул ей шею чтобы не страдала и забрал уже свои вещи из комнаты. На это у него ушло совсем немного времени, но он был лишен удовольствия наблюдать за попытками раненой птицы улететь. Вероятно, к лучшему.

- В том числе. – Отрывисто бросил демон, не соглашаясь со словами Доминго, но и не отрицая их. – Так молчал бы, придурок! Спросишь позже, если захочешь и слушай меня хоть целую вечность!

Натаниэль набросил на плечи, крылья и голову пернатого свой камзол. Всё, чего ему хотелось сейчас – уйти на неделю в гибернацию, умирая медленно в опиумных снах. Теперь оставлять особняк-склеп было решительно нельзя.

Демон встал, выпрямился, раскинул руки и поднял к небу глаза. В его ладонях формировался огонь, подчиненный его воле. Сплетаясь, языки озарили пустыню черными узорами. Пламя расползалось словно живое поверх всего поместья, глотало деревяшки, прямо над розовеющим вишневым садом расцвели его собственные огневые цветы, мрачные и черные.

+3

16

— Не ругайся. Ты просто не понимаешь. Это иронично, говорить когда, хочешь но не слышишь ответ.  Совсем по другому чем “ я не хочу слышать” или “слышу но не могу постичь”. Мне нравится, непривычно. — не согласился танцор из под пестрого камзола
Как бы это дико не прозвучало, у Доминго и правда было настроение пошутить.
Потому, что хотелось смеяться в первую очередь над самим собой, по множеству причин, начиная от того как несколько лет обманывал сам себя и заканчивая нелепым признанием в ванной, сделанным над трупом похожей на скелет девушки.
— Натаниэль, я тебе уже говорил, но повторю. Ты очень много говоришь. Сегодня моей самой большой мечтой было вырвать тебе голосовые связки.
« Да, это иронично от начала и до конца. Я такой смешной.»
Доминго негромко засмеялся, хоть это и было мучительно, так как натягивало поврежденную кожу на лице.

Дом горел красиво.
Крылану нравилось, то чувство разрушения которое дарило черное пламя. Шумно обрушились верхние этажи. В магическом пламени, старое здание пылало быстро и бодро как сухой валежник в лесу.  Доминго сравнил с тем, как он будучи берсерком сжег родной лес крыланов, пронесся пламя на собственных крыльях. 
Он читал в книгах, что бескрылые сжигали города врагов, пуская по улицам лошадей с положенными хвостами.
« Но хвост такой короткий, разве его достаточно? Или к лошадям привязывали еще что-то? »
Доминго подошел на несколько шагов ближе к пылающему дому, с любопытством дернулись сложенные за спиной крылья, он почти потянулся вперед, поймать на оперение черный огонек, но вовремя одернул себя.
— Подожги еще вишневый сад. 
«  За эти несколько дней я действительно устал от него.»

Магия была чем-то чудовищно могущественным на этой планете.
Говорят планета была разрушена еще большей силой, походя, и сейчас они восстанавливают свой дом из руин.
Доминго силился, но не мог представить, какой должна быть эта сила, чтобы изменять климат и ландшафт целой планеты, как эта сила все еще может заключаться в условно разумном существе?

Натаниэлю шла его магия, ее внешние проявления.
Повернув голову, пользуясь тем, что демон на него не смотрит, Крылан изучал долгим взглядом как танцует на ладонях маслянисто черное пламя, которое радостно ластилось к своему хозяину не обжигая кожи. 
Но он видел не только зрелищное проявление чужой силы, он подмечал и то чего не хотел -  неопрятное состояние одежды, щепки прилипшие к спине и запутавшиеся в черно-фиолетовых волосах на затылке, пыль на рогах, испачканное кровью фиолетовое лицо, опухшие  губы. 
Доминго невольно разворошил свою память снова, натолкнулся на ее поверхности, на отголосок тягуче горячего желания, которое испытывал будучи Альфой, когда чужие ноги обнимали его талию.
« Я всегда буду видимо принимать желаемое за действительное »
Пошевелив крыльями, танцор позволил соскользнуть чужому камзолу на землю.

Мучительно хотелось пить и есть.
Доминго прикинул свои силы и должен был признать, что молчать не будет самым мудрым из его решений, как бы того не хотелось. Но говорить о том, что не пил и не ел несколько дней...звучит слишком жалко.
— У тебя есть с собой...мед? — нашел еще терпимый третий вариант, Крылан.

+3

17

- Аха-ха-ха, - сквозь зубы процедил Натаниэль, - тебе просто доставляет удовольствие заставлять меня болтать и делать вид, что не слышишь, задница глухая?
Демон контролировал огонь, который выпустил на волю. Каждый язычок черного пламени, каждая искорка проходили через него. Каждый расцветающий безумный узор чудовищно огромного дерева, каждая ветка, произрастала из его, Натаниэля, тела. Он был корнями, связью мистического огня с планетой, миром из которого он пил соки, не оставляя целым и демона. Нельзя было отвлечься ни на секунду, ведь узор может изломаться и то совершенство, которое он жаждал лицезреть больше всего, будет с изъяном. Никому не нужны уродливые вещи, никому не нравится уродливая магия. Движение пальца и расцвела, простирая лепестки к небу, чудовищная орхидея, перекрыв собою нежный розовый свет сада.
- Только для тебя, любуйся, сладкие губки! – Закричал Натаниэль, перекрывая голодное урчание огня.
Движение руки, и пламя сконцентрировалось на доме, огромные черные огненные лианы оплели сцены, безжалостно пожирая то место, что когда-то видело счастье. От жара мгновенно высохли капельки крови, превратившись в бурые пятна. Демон оборвал творимое им колдовство резко, когда крона созданного им дерева прорвала крышу особняка и взметнулась в открытое небо. Еще немного, и он бы просто не смог дать этой мощи достаточно силы, чтобы существовать. В мгновение ока всё пропало. От почерневших деревяшек несло пожарищем, курился слабенько дымок. Остов дома был еще горячим, но огонь, созданный Натаниэлем больше не вернется сюда. Демон глубоко вдохнул воздух напоенными ароматами гибельного опустошения и пошатнулся. Упасть он себе не дал, пусть и потратил за сегодня достаточно сил.
- Проклятье, я только надеюсь, что клопы подохли. – Демон качнул рогатой головой, приходя в себя. – Но я не могу быть уверен на все сто…
Натаниэль потянулся, разминая плечи.
- У меня с собой только я, две сабли и иноходец из конюшен. Кстати говоря, было бы неплохо вспомнить про него. Я ведь не сжег конюшню, нет? Бедное животное, вот же страху натерпелось, - произнес демон, оглядываясь в поисках сарая или хоть кого-то, кто пережил Армагеддон.
Но вместо того, чтобы найти несчастное животное, демон подобрал с земли свой камзол, с кряхтением влез в него и сел напротив Доминго. Внимательно изучив состояние крылатого, раздраженно причмокнул.
- Посмотри-ка на меня и скажи: ты хочешь, чтобы я вернул тебя назад? Скажи, хочешь или нет? У тебя есть выбор, которого ты так жаждал всё это время. Выбор, вернуться или нет. Я могу сказать, что не нашел тебя. Могу, - произнес он внятно, будто примеряя на себя эту версию, слушая, как она будет звучать. – Могу сказать принцу, что ты действительно сбежал, и я не смог заставить тебя прийти. Я наказал тебя сам, что печально. Ему будет печально это узнать, но он справится. Но тогда, чтобы ты понимал, я действительно сделаю тебя только моим, навеки. Убью тебя.
Натаниэль подобрал с земли уголек и задумчиво прикусил его. Край губ тут же окрасился в неопрятный черный, но сейчас демон и не особо был обеспокоен своим внешним видом. Ему хотелось жевать уголь. Он жевал его.
- Я уже спросил тебя, чуть раньше, чего ты хочешь, ты сказал «хочу тебя». Это еще интересует? Поправляйся, отдыхай и бери меня. Прямо тут, где-то в соломе или на пепелище. Неплохо, а? – с азартом хрустя угольком, заявил Натаниэль.
Память о недавних переживаниях, крики, истерики будто бы уже испарились навеки.

+2

18

— Смерть это пустота Натаниэль. — Не удержавшись крылан, фыркнул, категорически не принимая романтизацию смертельного удара —  Просто пустота. После смерти ты исчезаешь, откуда взяться сожалениям, свободе или как ты говоришь - принадлежности кому бы то ни было?  Для вселенной не будет разницы, вспоминаешь ты как убил или все придумал в своей голове, потому что твои мысли будет существовать в мире, а убитый нет, он раствориться в пустоте.
Доминго неприязненно дернул крыльями, после чего уже привычно перепрыгнул с темы на тему, не желая спорить сейчас о том, кто как видит смерть и убийство. Атмосфера срощенного сада и старого дома конечно располагала к меланхолии, но настроение - нет.
— Есть возможность выбрать возвращение во дворец, и тебя здесь и сейчас? Или ты неотделим от торжественного убийства в конце? Как у богомолов?
— Жаль, но мне нельзя совершать самоубийство или добровольно идти на смерть. Случайно поскользнулся, упал, разбил голову о мостовую и то будет предпочтительнее.

Он был честен в каждом сказанном слове. Из желания жить дальше, отказавшись добровольно уходить умирать в долину серных испарений и кислотных гейзеров, ради этого убив всех своих родных...после торжественно покончить жизнь самоубийством, потому что совесть давит?
Просто так абсурдно перечеркнуть все отнятые жизни? Ни за что, ни для чего? Как какой-то каприз?
Потому, что тяжело дальше жить будучи придавленным чугунной плитой выкованной из жгучего чувства вины?
Доминго понимал что его напускная веселость не совсем нормальна и на обратной стороне  кривой улыбки желание пронзительно кричать и  бесцельно бить крыльями о землю, ломая все кости, но он все равно опять хрипло засмеялся.
Раньше идея самоубийства претила своей бессмысленностью, как ужасно фальшиво спетая чувственная песня, не более того, но теперь открыв собственный секрет, он просто не мог добровольно выбросить свою жизнь и тем придать убитых им.
« Если вы отнимаете чужую жизнь, так делайте это так, чтобы в этом был хоть какой-то смысл. » — именно так всегда думал Доминго.
— Выбора нет. — мужчина коснулся своей груди, там где на месте глубокого ожога, уже появилась тонкая кожа нежно карамельного цвета.
« Опять пятнистый » его всегда немного раздражало то, что новая кожа первые полчаса светлее, нежно карамельного цвета, в итоге возвращаясь боя, он всегда чувствовал некоторое царапающее сходство с пятнистым животным, мелким и безобидным, которого крыланы охотно держали как домашних животных.  Вот и сейчас, Доминго обреченно поморщился, представляя как смешно выглядит в глазах Натаниэля. Наполовину залитый собственной подсыхающей кровью, но в местах где раньше были раны - золотисто-карамельные пятна, ни дать не взять - как  размазанные по коже тягучии конфеты. Два  больших на скулах и висках, множество мелких полос на шее и плечах и последнее на груди.

Взъерошив рукой темно бардовые волосы, он уже без смеха, изучающе посмотрел на демона сидящего напротив него.

Тень принца. Ищейка. Палач. И все это он, демон который носит пестрые цирковые наряды, подвержен резким переменам настроения без видимых на то причин, непредсказуемый и острый на язык, мужчина который игнорирует границы личного пространства и тяготеет к пошлым шуткам и историям.  Все он один.

Доминго уже успел понять, что их характеры часто просто не совместимы.
Танцор не знал, чем они вообще могут быть интересны друг другу, кроме как способ убить время, когда совсем скучно.
Осознавал он и то, что лучше держаться от демона подальше.

Кто на самом деле вызывал трепет в теле крылатого танцора?
Женщины.
Худые, толстые, простые или красивые. 
Женское тело — это секс.
Пухлые женщины были мягкими где их не коснись. Они чем то напоминали облака. Нежные складки, обтекаемые формы, не одного острого угла в лице и фигуре. Они давали обманчивое ощущение покоя и медлительной беззащитности, неспособности защитить себя самостоятельно. От их близости в груди родилось тихое курлыканье. С ними хотелось быть особо нежным и внимательным. 
Женщины, что считали себя заслуженно красивыми и гордились своей подтянутой фигурой - были привлекательны своей самоуверенностью. Они легко и прямо встречали мужской взгляд, они знали что хороши, от чего им опускать взгляд или нервно оправлять зажравшуюся юбку? Разве другой не будет счастлив увидеть чуть больше. Их раскованность веселила. Они почти всегда знали чего хотят, в том числе и в постели.
Доминго любил женскую грудь. То как даже простой шаг, отдается движением в ней. Веселая вода заключенная в соблазнительную форму с темными сосками.

А в демоне из мягкого были только волосы и губы, но назвать “нежными губы демона, что так часто бросались колкими шутками или охотно ранили зная чужие слабости, язык не поворачивался.

« Так почему он? » — в который раз спрашивал себе Доминго, хотя давно нашел правильный ответ.

Натаниэль вел себя словно они УЖЕ любовники.
Его шутки и прикосновения, заставили Крылана нехотя смириться, привыкнуть к нему,  запомнить  запах, голос, мелкие жесты.
Натаниэль давал ощущение - протяни руку и я лягу на твою ладонь, смотри какой я милый и доступный, не нужно опасаться, я не потребую ничего взамен.
Но был ли он таким на самом деле? Нет. Вернее все зависело каким будет его настроение, будет ли он играть чуть дольше. Демон мог легко пропасть на месяц, после того как в шутку скажет какой из него хороший любовник и что Доминго собственно теряет.
Тело удивительно легко привыкнув к бесцеремонным прикосновениям темно фиолетовых рук, охотно откликаясь раз за разом. От чего так? Возможно главной причиной было то, что чаще всего Натаниэль именно шутил. Ему просто нравилось смущать, очаровывать, он не мог позволить себя игнорировать.  Доминго не встречал в нем попыток действительно подавить силой и от того неосознанно стал подпускал все ближе и ближе, пока сам не стал относиться к нему, словно они уже вместе.

Только парой они не были.

Они не были любовниками.
Они не были влюблены друг в друга.
Они редко намеренно искали друг друга в просторных коридорах дворца.
Они  не стремились рассказать секреты друг друга либо быть неуместно многословно откровенными. Только шутки и свобода поступать как сам того желаешь.

Доминго  потянулся корпусом вперед, кладя руку на шею Натаниэлю, притягивая его голову к себе.
На вкус чужие губы были как зола, он знал что так и будет, но все равно нашел их вкусным.
Похрустывая импульсивно сворованным кусочком угля, Крылан распрямился в полный рост, перед демоном.
« Почему именно он?»
— Посмотри на меня.  — хрипловатый голос, положив ладони себе на шею, не отводя взгляда, Доминго медленно опускал руки вдоль своего тела, едва касаясь подушечками пальцев груди, плоских сосков, солнечного сплетения, пресса.
— Это тело ты заставил привыкнуть к себе. Мне нравиться когда ты касаешься меня, но это злит. Меня возбуждает когда ты обещаешь себя, но это вызывает бессилие. Я хочу тебя, но это вызывает ярость.

+3

19

Когда-то у него была хорошая память, в которой можно было хранить самые ценные моменты жизни. Там было его рождение, родительский дом, друзья и знакомые, соседи. Жизнь. Для демона самое верное средство управлять им, это имя, таковы уж законы мироздания. Но впервые произнеся имя привычное, идущее с ним рука об руку с рождения, он обнаружил, что оно перестало быть его именем. Как он изменил свою сущность, так и имя его изменилось. Но демон оставил привычное наименование, давая в руки желающим вместо крепкой цепи поводок из соломы, пусть управляют, если захотят. Потом начали гаснуть воспоминания о прежней жизни, какими бы они не были. Он забыл лица, места, события. Потом ему просто стало нечего запоминать. И некого.
- Ты совсем не поэт, милый, - сокрушенно качнул головой демон в ответ на рассуждения о смерти. – Ты же умираешь в моих руках, а я остаюсь и несу в себе твои последние секунды жизни, пока не умру сам. Ты мог бы удивиться, узнай, как и в чем сохраняются мертвые.
Натаниэль подобрался к нему поближе, положил свою ладонь поверх его.
- Нет, это не связано. Ты можешь идти, если сам того пожелаешь. Можешь переспать со мной или нет. С чего ты вообще взял, что я могу быть каким-то дополнительным приложением к смерти или жизни? Нет. Только, сам знаешь, сломанными запястьями в этот раз не обойдется, уж не обессудь. Реши что-то сам. Хочешь – иди в пустыню пока хватит сил и умри там. Хочешь – убью сам здесь. Хочешь – вернись во дворец к прежней роли. Хочешь – не возвращайся. Сам думай.

Демон не следил за передвижениями принца, его интригами и делами. Не желал вникать в то, что ему никогда не принесет выгоды. Не отслеживал он и перемещения в гареме, не хотел знать, кто становится к господину ближе, кто отдален. Все равно. Натаниэль не имел собственной комнаты, и имел свойство появляться то здесь, то там. Он понятия не имел, откуда взялся на территории гарема крылатый мужчина, как давно и с какими целями. Просто увидел его в один момент, подошел поближе, поднырнул по руку и доверительно прижался, ткнувшись носом в плечо.
- Я соскучился, - сообщил демон тоскливо. – По твоему взгляду. Почему ты совсем не смотришь на меня? – Натаниэль чуть отстранился и вопросительно вскинул бровь, с укором глядя в незнакомое лицо.
Ответ ему нужен не был и уже через секунду демон упорхнул, будто его и не было. В разные дни можно было слышать его гортанный взрывной смех, доносящийся из коридоров или комнат. Иногда его ноги, обутые в потертые удобные высокие сапоги на изящном каблуке, свисали с крыши, покачивались на фоне вечернего неба. Порой он становился замкнутым, злым, огрызался на каждого, смотрел волком и прятался по закрытым комнатам, зарывшись в подушки и одеяла. Женщины таяли в его руках, укладывали прелестные ноги на плечи и не стеснялись наблюдать за ним. Мужчины шептали ему что-то, доверительно сжимая пальцы и вытягивая шеи, чтобы коснуться губами скул.
Натаниэль засунул рогатую голову под одеяло, дополз до подушки и упал рядом с Доминго, положив свою руку ему на поясницу. Кажется, у него недавно была женщина, все простыни пропахли её ароматом, но демону было все равно. Он пришел не на свое место и уснул, намереваясь выползти назад тогда, когда его захотят прогнать. Всё равно. Просто есть кто-то рядом и всё равно.
Ему сопротивлялись, его ненавидели, обзывали, прогоняли. Некоторые даже могли ударить. Но демон никогда не находился с теми, кто в нем не нуждался. Не смотрел на тех, кто не хотел, чтобы на них смотрели. Он, как черт из бутылки, выскакивал в самый нужный момент и предлагал именно то, что было нужно.
Демон прислонился щекой к спине Доминго и сжался, подтягивая колени к подбородку. Он не говорил ни слова, что было редкостью. Крылатый возился с какими-то своими книжками, блестками, игрушками. Чем еще может увлекаться падкая на всё яркое птица? Да какая разница. Натаниэль сам не заметил, как заснул. Проснувшись, он обнаружил себя всё в той же, уже знакомой кровати, укрытым одеялом. Никого больше не было.
Было светло, радостно и солнечно, когда он увидел Доминго в дворцовом саду. Натаниэль не понимал его движений, танец и не предназначался ему. Он не собирался смотреть даже на отрывки. Но глаза демона зацепились за одну приметную деталь на теле крылатого, он протянул ладонь и неосознанно прикоснулся к зарубцевавшейся ране.
- Красиво, - выдохнул он, краснея. – У меня всё совсем не так. – Натаниэль оттянул ворот свободной рубашки, демонстрируя часть своей груди с яркой цветной татуировкой, испещрённую мелкими шрамами, на два тона светлее его кожи. – Ненавижу, когда они разрывают рисунок. Но когда заживают, кровь засыхает именно теми цветами, к которым она прикасается.

   
Натаниэль выдохнул и откинулся на спину, упершись ладонями в землю. Приглашение посмотреть на Доминго он принял, скользнув взглядом снизу вверх по нему.
- Ты возбуждаешь своим видом, - сказал он таким тоном, будто бы сообщил самую простую истину на свете. – Прямо сейчас. Иначе бы и не предлагал. Но у тебя с этим проблемы. Придется решить эту проблему самому и жить с тем, что будет потом.
Демон недовольно поджал губы, рассматривая обугленные деревца. Резко вскинул взгляд на Доминго. Медленно снял свой камзол не вставая, бросил его на землю. Стянул через голову грязную рубаху, откинулся на спину, прилег, подложив руки, чтобы смотреть было удобнее.
- Равносильный обмен. Тоже посмотри на меня. Если интересно – подойти поближе. Потрогай. Попробуй. Изучи. Я же на тебя не давлю, решение только твое, - улыбнулся демон хитро, оскалившись. – А потом беги, никогда не оглядывайся назад и не вспоминай, если тебе так будет угодно. Тебе решать.
Натаниэль выдохнул и прикрыл глаза, вздернув подбородок к небу.

+2

20


http://s8.uploads.ru/t/lDj1x.png

+18

Растеряв все слова, он онемев, не моргая смотрел на демона, стягивающего рубашку и ложащегося на пепилище.
Громко Сглотнул.
Крылья начали красноречиво подрагивать, приподнимая оперение, отчего казались не трагично изящными и исполненными необузданной силы как раньше, а скорее игрушечными, слишком округлые формы, безумно мягкие даже на вид. Воздушный пух, что обычно скрывался под защитой верхнего жесткого слоя оперения, теперь стал легко доступен для прикосновения. Стоит только протянуть руку и можно зарыться пальцами, раздвигая невесомый пух, согреть подушечки пальцев о по птичьему горячую кожу.
Слов не было.
Не одной буквы.
В голове в смятении метались обрывочные мысли, что нельзя молчать - показывать слабость, необходимо всегда держать "удар".
Он мог назвать самообманов всю ту романтическую чушь, будь то описание любви, отношений либо смерти. В обычное время нашлись бы аргументы и примеры подсмотренные в чужих жизнях.
Он мог бы цинично рассмеяться и уверить демона, что тот неправильно его понял. Дело не в том, что он чувствует себя в безысходной ситуации, слабохарактерно обвиняя посторонних в своих несчастьях. Напротив, все происходящее - итог его каждодневного выбора. Он говорил, что конкретно сейчас, все другие варианты бесполезны или унизительны и нет ничего приемлемее того, чем  оставаться во дворце.
Он мог бы...но не мог.
Слова застряли даже не добравшись до горла.
Зачем путаться в сетях вербальных пикировок, когда есть возможность почувствовать, изучить ладонями и глазами, то что прежде,  пообещав себя, в итоге всегда ускользало от него, оставляя душное чувство неудовлетворенности?

Развязав пояс на тонкой талии и дав ткани соскользнуть к его ногам, обнаженный Крылан каким то надломленным движением опустился на колени, поднимая облачко пепла под собой
В широко распахнутых глазах был голод. 
С жадностью разглядывая обнаженный торс демона, Доминго не мог сказать, что именно во внешности демона находит сексуальным для себя. Напротив, будь это кто то другой, он лишь бросил любопытный взгляд на огромную пеструю татуировку, но не более того. Ровно как обращал внимание на особо неожиданный цвет волос и глаз у местного населения или красивое танцевальное движение.
Но это был Натаниэль.
Полуголый Натаниэль который смирно лежал, позволяя ему изучить себя.

Кровь шумела в ушах, без того поспешное птичье сердце заходилось в клетке ребер, обещая переломать все кости, если он позволит себе еще хоть секунду промедления.

Натаниэль под ним.
Это было настолько упоительно, осознание происходящего огнем обожгло разум и кружило голову больше чем любая соблазнительная женская грудь.

Коленом раздвинул длинные и стройные ноги, Крылан наклонился над демоном, одновременно распахивая крылья, ставшие обманчиво пушистыми, как королевская перина. Опираясь об оперение стелющееся по золе, он мог практически нависая над демоном, без дополнительной опоры, обеими руками изучить пеструю грудь.
Здесь было так много шрамов.
Так невероятно дико и непонятно.
А яркие краски и узоры?
В этом всем и был весь  Натаниэль. Всегда чужой. Иной. Со своей историей которую он никогда ему не расскажет, как и он сам не будет говорить о прошлом.
« Действительно равный обмен. »

Лаская сгиб мощной шеи, линию ключиц, мускулы на груди, чувствительные как у ребенка подушечки пальцев находили новые и новые отметины.
Взгляд Крылана становился все более расфокусированным, затягиваемый мутной поволокой желания.
Его собственный член подрагивая, нетерпеливо терся чуть влажной головкой о темно фиолетовую кожу под ним, упираясь в напряженные кубики пресса.
В Натаниэле не было ничего мягкого, но кожа на животе оказалась обманчиво бархатной, хоть и там встречались плотные соцветия старых шрамов.
— Не двигайся. Не двигайся так долго как только сможешь... Низким голосом обронил Доминго, вплетая между букв утробное вибрирующее курлыканье, которое уже давно родившись в его груди, рвалось наружу.
Ведь они оба уже знали, что если демон займет более активную позицию, сколько времени пройдет, прежде чем будет сломана первая полая внутри кость.
В прошлый раз это были его запястья.
« Какая радость в том, чтобы заниматься любовью с тем, кого не можешь по настоящему коснуться? Постоянно сдерживаться, быть осторожным. Но я...эгоист.»
Он хотел его и плевать на то, что с хрупкими как тонкий хрусталь костями, в постели ему никогда не сравниться даже с простым невольником.
— Просто дай мне время, делать то, что я хочу. -- говорил Доминго показательно облизывая кончики собственных пальцев с привкусом крови и сажи, прежде чем потянуться к темно фиолетовым плоским соскам, выкручивая из
Нежные широкие ладони, без какого либо намека на мозоли даже в те дни, когда он умело тренировался с копьем,  заменили тонкие твердые губы и горячий язык.
Соски Натаниэля было не сравнить с женскими, плоские, их было не так просто втянуть в горячий рот. От раздражения, Доминго зацеплял их зубами, но почти сразу почти виновато, дразняще обводил по кругу острым кончиком языка.
http://s5.uploads.ru/t/QW5u3.jpg

Всем телом протянувшись над Натаниэлем, полностью перенеся свой вес на крылья, Доминго с стоном уткнулся носом в изгиб челюсти, языком очерчивая выступающее адамово яблоко на заманчиво открытой шее.
Сердце билось глухо в грудной клетке, опасно ударяясь о хрупкие ребра.
Темно бронзовая кожа покрылась мелкими бисеринками пота, распространяя ощутимый запах мускатного ореха и тимьяна.
Доминго больше не мог терпеть, без того не маленький член, теперь просто не находил места между двух тел, больно упираясь в твердый пресс демона.
Но боль не отрезвляла, только подтачивала последние островки самоконтроля.

Шальной взгляд впился в лицо Натаниэля, прежде чем Крылан порывисто прикусив пухлые фиолетовые губы, распрямился, оседлав бедра демона.
Доминго рванул застежку на брюках, стаскивая раздражающую ткань вниз. Темно бронзовые руки скользнули по паху Натаниэля, поглаживая с оттяжкой темно фиолетовый член, большим пальцем поглаживая беззащитно нежную мошонку.
— В итоге и в тебе есть нежные части тела, Натаниэль. Но ты такой ...не большой...Как и все на этой планете. —  Насмешливо прищурился крылан, нетерпеливо облизывая тонкие губы. --  Вы тяжелые, а вот размеры скромные, как у Бет или Омег. Волнующее сочетание.
Завороженно любуясь ярко алыми глазами, с которыми порой сложно понять куда смотрит в эту минуту демон, Доминго бесстыдно широко раскрыл рот и показательно смочил собственной слюнной длинные пальцы, давая ей стекать на ладонь.
Влажная рука обхватила вмести оба их члена, прижимая друг другу, давая почувствовать выступающие вены, разгоряченную температуру, легкое подрагивание от предвкушения.
Широкая ладонь Доминго, что обхватывала их обоих, была невероятно нежной, влажная от слюны и смазки, ее можно было сравнить с женским лоном, горячим и тесным.
Бедра крылана, словно решенные костей, слишком гибкие движения в пояснице, провокационно раскачивались вверх вниз и их движение совпадало с лаской которую дарили чуткие пальцы
Прикусив губу, Доминго запрокинул голову громко застонав, двигая поясницей одновременно с собственной рукой.
Влажные ресницы слиплись в острые белые иголочки, а в уголках глаз блестели слезы острого наслаждения.
Простая ласка рукой, но чувствовать выступающие вены вокруг члена демона, это оказалось гораздо сильнее и чувственнее чем он мог себе представить.
http://s9.uploads.ru/t/HJnYD.jpg

— Натаниэль... Дай мне руку...
Нетерпеливо постанывая он раскрыл рот, желая ощутить пальцы демона, кусать их, тереться кончикам языка о мозолистые подушечки пальцев. Его всегда невероятно злило когда господа пытались засунуть руки в его рот, он кусался и ругался, отбрасывая всякую осторожность... но сейчас, с Натаниэлем, он хотел именно этого.

Отредактировано Доминго (2019-08-13 11:34:53)

+2

21

Постоянных любовников демон не имел даже в пределах дворца, как и сам не мог быть чьим-то партнером всегда. Он не зря только лишь дразнился, обещался и уподоблялся снегу, что разогреваясь, ускользает сквозь пальцы. Обманчиво податливая натура его раскрывалась, стоило лишиться одежды, остаться наедине. Демон всегда знал, как ему лучше и чужим рукам довериться не мог. Помимо этого, он не умел, да и просто не желал молчать. Голос Натаниэля приобретал особую возбуждающую глубину, превращался в оружие, поводок в умелых руках. Он шептал нежно нерешительно трогательно, вынуждая останавливаться, замирать, приближаться к самым губам его, только чтобы слышать постепенно затихающую речь. Он вскрикивал резко и порывисто, от чего вдоль позвоночника проходил разряд, делая каждое движение резче, ярче, обрываясь точно на самой высокой ноте. Он приказывал повелительно и просительно, с лицом таким, будто собирал милостыню. Он демонстрировал и управлял, используя одни только лишь междометия, звуки, обрывки эмоций. Но и даже с завязанными глазами, заткнутым ртом, он бы все равно продолжал подсказывать, улавливая самой кожей своей мельчайше подробности, едва заметные перемены в запахе, самом воздухе, частоте дыхания. То подаваясь вперед, доверительно прижимаясь будто ища защиты, то отталкивая, будто сам факт прикосновений ему мог быть неприятен. Эта игра, переменчивая и непостоянная, выматывала. Каскады давления, сменяемые мягкостью и безвольностью выжимали до последней эмоции почти каждого партнёра. При этом сам ненавистный демон умудрялся оставить за собой последнее слово. Удовлетворение, что могли бы дать ночи с ним, давали только растерянность и непонимание, порождая еще больше желания, глухого и холодного. В каждом движении Нитаниэля, столь обманчиво открытом, оставалась незавершённость, и даже самые рьяные ласки всегда натыкались на черту, за которой скрывалась общая холодность внимательных изучающих глаз. Это было ужасно и невыносимо, потому многих и хватало всего одной опустошительной ночи. Не всякому понравиться ощущать себя игрушкой, но лишь постскриптум, объектом изучения, опытным образцом и не более того.

И сейчас, сквозь смеженные ресницы, он следил за каждым движением смуглого тела, за игрой  света и тени на мышцах. Натаниэль хотел и не хотел этого. Близость, что в который раз продемонстрирует его характер, пустой и черный, как сама бездна, глядящая на тебя из алых глаз. Обманчиво пустой, обманчиво полный. С ним всё всегда двояко, неуверенно и непостоянно. Ласки Доминго ему уже доводилось испытывать, в них был трепет, уверенный восторг, осторожная жажда. Они утомляли, были точно такими же, как и он сам.

Так дело не пойдет. Демон оскалился, обнажая клыки. Мягко, насколько это было возможно, приподнял лицо любовника за подбородок, смерил оценивающим взглядом алых глаз. Провел большим пальцем по губам, запустил его в теплый влажный от слюны рот.

http://s5.uploads.ru/flv9r.png

- Я передумал, - сообщил он резким тоном. – Я не хочу тебе отдаваться. Верни того, другого парня, у которого сталь в крыльях и в голосе, который точно не будет мериться членами, а просто займется делом!

Демон прикусил губу, повел плечом и чуть отодвинулся назад, будто отвергая любые ласки Доминго.

- Делай это сейчас или исчезни навсегда, - прошептал он едва слышно, прерываемым от возбуждения голосом. – Я… не хочу делать тебе больно…

Натаниэль легким движением провел по его волосам, собрал пальцами засыхающие капельки крови с лица, запустил палец глубоко в свой рот, медленно облизнул, прикрыв глаза. Демон поерзал, устраиваясь поудобнее, пододвигаясь поближе, откинулся на спину.

- И… - прошептал одними губами, ловя на себе его взгляд и удерживая внимание. – Поцелуй?

В призывном движении протянул к нему руку, наугад, наощупь, куда попадет.

+2

22

Но рука Натаниэля ухватила лишь пустоту. Разгоряченное тело Крылана, что и так в обычное время удивляло своей высокой птичьей температурой, подалось назад, прочь.
— “Тот парень” сейчас тебя попытается убить вместо того чтобы трахнуть. Есть желание подраться? — Огрызнулся Доминго с пепельно серым лицом, резко вскакивая на ноги, и подхватывая с земли свои штаны.

Наверное это худшее, что мог сказать в этот момент демон.
Доминго никогда не смущал или отталкивал алый взгляд демона  без зрачков, скорее он находил его настолько иным, что уже привлекательным.
Но вот слова... Это был его бич и наслаждение. Танцора завораживали те, у кого язык как говориться без костей.
Неважно как часто он обвинял демона в болтливости, ему нравилась та музыка которую плел этот голос. 
Но одновременно с этим, неосторожно сказанные слова в “нужный момент”, в самое “идеальное” для этого время, были способны оттолкнуть сильнее чем грубый жест или высокомерный взгляд.

Небрежно брошенные Натаниэлем слова были равносильны бочке ледяной воды которую вылили ему на голову и пока о белоснежную макушку звучно выстукивали ритм кубики льда, в клетке хрупких ребер успокоилось всполошенное сердце, не находя больше ничего сверх волнительного в происходящем.

Выбрать Альфу... выбрать форму созданную в первую очередь для смертельных сражений?!
Для Доминго это было так же, как для девушки, скажи ей демон за полшага до кровати - что она целиком конечно так себе, мордашка не к черту, ум оторвать и выбросить, ноги коротковаты ...но ему нравиться форма ее груди, да грудь годная, разденься быстрее малышка!
Как много после этого, услышит та условная девушка? Даже если вы скажите что полюбили ее за ее грудь, скорее всего будет сложно усмирить свою боль.
Доминго уже не мог толком разобрать, что именно потом говорил Натаниэль, придвигаясь к нему ближе.
Кажется, что то про нежелание сделать больно.
Уголки губ дрогнули в кривой улыбке, больше похожей на болезненную гримасу.
« О чем я думал? Что на меня нашло? Натаниэль, это Натаниэль. Так было с самой первой встречи. » 

Доминго нервно злым движением провел ладонями по своей голове, взъерошивая волосы от затылка ко лбу, стараясь тем стереть сами воспоминания обо всем.
— Ты идешь во дворец первым. Я приду следом. — отрывисто бросил Крылан одеваясь, туго завязывая шелковый пояс на бедрах, упорно не глядя на Натаниэля.
На высоких скулах заметно играли желваки, от сцепленных до скрипа эмали зубов.
Безумно, до сжатых в кулаки запястий, хотелось улететь.
Раненая гордость, запрещала говорить о том что у него сейчас просто нет сил передвигаться по воздуху, точно так же как требовала немедленно оказаться как можно дальше от демона. Поэтому вариант вместе поехать на одной лошади тоже был отметен без размышлений.

Доминго решил что доберется...как нибудь...пешком.
Он всегда был немного оптимистом.
По пути возможно сможет найти что-нибудь съедобное, чтобы восстановить силы.
« Не может же быть такого, что вокруг до самой столицы только мертвая пустыня и ничего больше, должны быть растения и какая никакая жизнь. »
— Никуда не денусь, приду сам. Мне не нужна нянька чтобы показать путь. Чувство направления, у меня намного лучше любого из вас на этой планете.
И это тоже была правда. Как и перелетные птицы, танцор мог с закрытыми глазами указать где север, где юг, а где к примеру Дворец, пойти по прямой не тратя время на прихотливые изгибы дороги.

Отредактировано Доминго (2019-08-14 23:33:34)

+2

23

Его лицо, в иные моменты подвижное и эмоциональное, превратилось в посмертную маску. Демон жутко усмехнулся и бросил в спину удаляющемуся Доминго:
- Дурак. Ты это всегда ты, то всеми твоими секретами и тайными личностями. Если ты сам не можешь принять себя едиными с ними, то с чего бы мне это делать?
Натаниэль поежился и зевнул, закидывая руки за голову. Легко пришло, легко ушло и нечего тут думать. Он вздохнул, резко, судорожно и неожиданно громко. Перевернулся на живот, положил подбородок на ладони.
- Ух ты, жучок!.. – вяло отметил демон, рассматривая какое-то насекомое, поспешно пересекающее немного замусоренный песок.
Темные пальцы копнули землю, создавая препятствие, жук, пошевелив усиками, упрямо полез в гору.
- Дурак… - Эхом отозвался демон, будто повторяясь.
Натаниэль шумно выдохнул, поднимая столб пыли и уронил голову на руки, спокойно засопев, проваливаясь в спасительный сон.

+2


Вы здесь » Сейлор Мун: узники Кинмоку » ­Архив эпизодов » Down on my bended knees