Вверх страницы
Вниз страницы

Сейлор Мун: узники Кинмоку

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сейлор Мун: узники Кинмоку » ­Архив эпизодов » There's no place like home


There's no place like home

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

https://i.pinimg.com/564x/7f/d4/99/7fd49930d745e10a3c0459e7260a1ea1.jpg
Действующие лица: Доминго, Натаниэль, Принц Кристиан
Время, место, погода, обстановка: 15 июня, 10-00 утра; внутренние сады дворца
Пролог: потерянная драгоценность, пернатый танцор Его Высочества, должен быть возвращен и его вернули. Не в целости, не в сохранности, и уж точно не своими руками. Что на это скажет принц?

+3

2

Натаниэль не собирался торопиться. Не видел смысла. Каждый лишний час промедления мог стоить ему головы, либо какой другой части тела, не дешевле обошлось бы и возвращение при невыполненном поручении. Уверенности в том, что крылатый действительно вернётся назад тоже не было, с каждым лишним днем ставки только возрастали.
Демон вернулся в город, но почти сразу же пропал в недрах самых неблагополучных кварталов. Это ему обошлось очень дорого. Пришлось добровольно отдать каждые из драгоценных украшений, а иноходца отпустить на волю, надеясь, что он сам найдет дорогу туда, где о нем заботились. Золото стоило значительно дороже, чем мог стоить бы год пребывания в одном из мрачных подвалов квартала, но платил демон и не за это. Натаниэль, даже среди сородичей своим не был, а был всего лишь проблемой, цена которой высока.
Он нехотя размежил веки. В помещении низко стелился дым, заволакивая белесым молоком мрак, покрывая молочным маревом тела демонов. Они скрывались от действительности, отрицая её, как она отказывалась принимать их. Бежали от общества, в котором не нашли места, только лишь затем, чтобы медленно умереть в легких облачках прекрасных видений, которые не даруют им облегчения, только забвение. Здесь, как нигде, Натаниэль чувствовал покой, находясь в обществе, и будучи совершенно один. Тишины не было, она разрывалась возней, покашливаниями, движением. Тут можно было полностью отдастся прохладному приятному чувству безразличия. Иногда, приходя в сознание, или же витая где-то около своего тела, ему удавалось вспомнить всё, причем одновременно, от чего начинала болеть голова. Но одной вещи всё никак не получалось ухватить, обнаружить в прошлом. Ответа на вопрос: а знает ли принц, что такое неудовлетворённое желание убийцы? Его личное желание. Когда становится слишком плохо, чтобы можно было делать вид, улыбаться, напрягая губы сквозь нежелание жить? Состояние, которое можно снять несколькими способами. Убить. Желательнее и быстрее всего убить, лишить жизни существо разумное и двуногое. За последние месяцы демону этого не позволялось. Внизу живота сворачивалась тугими кольцами холодная змея, тяжесть мучила и разрывала его тело. Каждый день ожидания превращался в пытку, борьбу с собой. Он не мог знать, бывает ли подобное желание у принца, да его это и не волновало, уж слишком тосковал демон. Натаниэль слишком избаловался за последние годы, и вынужденное голодание было встречено им без должного почтения к роли господина в этом. Демон не становился агрессивным, как когда-то принц, ему просто нужно было больше, чувства, что поднимут его из пучины отчаянья, должны были стать ярче. Но их не было. И последний шанс сгорел в солнце пустыни, испарился как вода к полудню.
Опиумный призрак спокойной дремы развеялся, когда его выставили на улицу, боясь возмездия за укрывательство возможного преступника. Чувствовал себя демон не очень хорошо. Губы стали голубовато-бледными, потрескались, и даже в алых глазах можно было разглядеть сеточки капилляров. Смерть духа грозила и смертью тела, обезвоженного и истощенного до крайней степени.
Возвращение во дворец он даже не смог понять, всё еще витая где-то в остатках созданной им пустоты вокруг себя. Он бесцельно бродил, пока принц не нашел его сам. Тогда демон, едва осознав, что это не его очередной сон, обрушился на землю перед ним, опуская голову.
- Го…гос… Господин, - произнес он заплетающимся языком. – Приказ выполнен. Я нашел Доминго. Он был с женщиной. Я спросил его, не хочет ли он вернуться во дворец и он сказал, что хочет. Сам.
Собственно, на эту короткую речь ушли все его силы. Почти два часа демон не приходил в себя.

+3

3

У принца был только один вопрос.
Почему так долго?
Он, привыкший к тому, что приказы его исполняются незамедлительно и самым лучшим образом (ох уж эти слуги и рабы, запуганные наказаниями до трясучки в коленях), бродил по собственным покоям и хватался за несколько идей сразу. Проклятый Натаниэль заставлял его ждать – слишком много, чтобы потом суметь найти своему промедлению какое-то достойное королевских ушей оправдание.
Как-то в одну из ночей принц сознался демону, что более всего боится разочароваться  в нем. Натаниэль был исполнительным. Ответственным. Он умудрялся находиться всегда в нужном месте и в нужное время, и никогда…никогда прежде не заставлял себя ждать.
Ждать – это еще полбеды. Куда более ужасные вещи творило с Кристианом его замечательное, богатое воображение.  Он строил гипотезу за гипотезой, предположение за предположением, и одно было хуже другого, а следующее более дикое, чем предыдущее. Фантазия будто бы нарочно подкидывала молодому человеку жутковатые варианты развития событий. Увы, смерть была лишь самым банальным из оных.
Заплутали в пустыне.  Стали жертвами диких тварей. Попали в лапы к работорговцам или разбойникам. Решили…вместе сбежать?
Принц сжал кулаки до белизны костяшек, почти забыв, что в руках покоилась связка нефритовых бусин. Украшение жалобно скрипнуло в ладонях, отражая внутренний гнев монарха. Это вполне мог бы быть чей-нибудь череп или иная какая-нибудь любопытная кость. На самом деле все было бы проще, если бы у принца не было определенных подозрений насчет этой парочки. Именно этот «рейд» должен был стать своеобразной проверкой.
Любой сказал бы Кристиану, что тот беспокоится совершенно зря. Что негоже королю вообще думать о «расходном материале», ведь раба можно найти и другого, а танцор…Что ж, танцора действительно будет жаль. Но кто знает, возможно, какое-нибудь иное причудливое создание сможет изменить печальное настроение правителя.
Но он не был печален. Он был зол. Очень зол – и прежде всего, на Натаниэля. Мало того, что с таким простым поручением не справился, так еще и…
Заменить демона некем. Попросту – некем!
Кристиан не хотел этого всей душой, но злиться продолжал.
И лишь где-то на окраине здравого смысла маячило призрачное осознание, что виноват-то, прежде всего, Доминго. Именно его стоит обвинять в бесконечной нервотрепке, которая творилась в монаршей голове. И один большой плюс у долгого отсутствия обоих, все-таки, был.  У принца было достаточно много времени, чтобы поразмыслить над наказанием.
Для обоих.
Нет, Кристиан не стал швырять в темницу упавшего ему под ноги демона. Не стал пытаться привести того в чувства. Лишь несколько секунд отстраненно наблюдал, переваривая информацию, перекатывая слова, как сладкую карамель.
«Выполнил…и как же это…сам?»
Почти так же принц проматывал слова в голове и через пару часов. Он оттащил Натаниэля в сад, на воздух и, придерживая его голову на своих коленях, разглядывал облако, очень похожее на змею. В саду, к вящему ужасу дворцового садовника, валялась куча разных предметов, необходимых не только для возделывания земли. Здесь было очень многое, и в том числе, утащенное без ведома палача.
- Пора просыпаться, Натаниэль.
Принц был очень добрым, великодушным хозяином. Любой раб стал бы целовать землю под его ногами за такое отношение к себе.
Принц предупредил о своем желании и намерении.
Голова Натаниэля, лежавшая на королевских коленях, была грубо опущена в фонтан, ныне не работающий. На поверхности воды образовывались круги, беспокоящие жизнь маленьких поверхностных цветочков.
Решив, что для пробуждения будет вполне достаточно, принц швырнул демона прочь от фонтана, позволяя тому наглотаться воздуха вдоволь.
- Мне очень интересно…когда мы с тобой перестали понимать друг друга? – Кристиан возвышался над рабом, разглядывая изрядно помятое тело. Где это демон успел так испортиться? – Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь. Ты мог бы попросить меня повторить, если чего-то не понял. Я бы повторил.
«Потому что ты особенный и ценный», - так и осталось в мыслях. Перевести это в слово сейчас – смерти подобно.
- Или у меня проблемы с памятью? Потому как я не припомню, чтобы в приказе звучало слово «сам».
Натаниэль ведь умнее всех. Он ведь еще и спросил, сам или не сам.
Сам догадался, молодец.
Мало того, что самостоятельный, так еще, похоже, и доверчивый. Верить словам перелетной пташки – все равно что швырять деньги на ветер.
Принц присел рядом с демоном, опустив обе ладони ему на плечи и вжимая таким образом в землю.
- Задание, непосильное для тебя, да?  Из-за чего так долго? Ты, никогда не подводивший меня…Да что с тобой стало?
Кристиану жутко не хотелось произносить это вслух.
Но, кажется, еще несколько секунд – и придется. Произнести и подтвердить сказанное делом.

+3

4

[icon]http://s3.uploads.ru/3lwAH.png[/icon]
Когда-то в прошлом принц Кристиан приказал Доминго исполнить в танце важные для него, как для правителя, три слова.
Он сказал изобрази мне  милосердие
Он сказал покажи мне чистые помыслы.
Он сказал  продемонстрируй мне о сочувствие.
Он приказал - танцуй  о “нас” с тобой.
И Доминго сделал три представления.

http://s9.uploads.ru/t/4Kjgm.jpg

Доминго  “погрузил милосердие” в подвалы замка, там где нет внешних источников света, от каменных стен тянет вечным холодом, а споры плесени и сырость разъедают легкие изнутри.
Используя деньги принца и его слуг,  танцор собрал в подвалах бесконечный зеркальный коридор, наполнив его магическими огнями.
Пол отражал потолок, потолок отражал бесконечность, а стены терялись друг в друге.
Здесь не было ничего от постоянства.
И во всех зеркалах отражался сам принц Кристиан, но каждое из его лиц лгало. Это были искревленные магией зеркала, что пхихотливо обезображивали отражения тех, кто подходит к ним.
В каждом из бесконечного множества Кристианов, стоящих на фоне миллионов магических огней, был немного другим, выше, ниже, толще, худее, злым, смеющимся, расстроенным, кривляющимся...
Одетый в черное, обмотав темной тканью свои сложенные за спиной крылья, Доминго танцевал, всегда оставаясь неуловимым, и глаза не могли определить где сейчас танцор,  а где отраженный черный силуэт. Танцор считал своей задачей, быть лишь фоном для принца, чтобы Кристиан не терял свое отражение в ослепительном свете искусственных звезд.
Доминго выбрал бесконечный коридор из кривых зеркал, так как считал  истинным милосердием - способность принять внутреннее и внешнее уродство, позволить другому быть даже когда он не такой как тебе хотелось бы. Не пытаться изменить других.
Доминго считал милосердием - принять себя самого, все те отталкивающие тени на сердце, о которых мучительно вспоминать.
Милосердие, как путь  забыть об  разрушающем изнутри “ ненасытном идеале”, требующем бесконечно отрезать от себя все новые “неправильные” куски, прятать все глубже свою настоящую личность.
Но принц мог разбить все зеркала, и тогда комната погрузилась бы во мрак.
И это была еще одна сторона Милосердия - единственный путь сохранить людей вокруг себя или остаться в мрачном одиночестве.

Доминго выбрал безлунную ночь, чтобы зажечь - Чистые помыслы.
Собрав помпезные декорации из белой бумаги, спрятавшись за них от глаз принца, Доминго исполнил танец теней. Со стороны танцора, на полу и декоративных маленьких столиках, были расставлены ярко пылающие настоящим огнем свечи.  Танцор должен был очень внимателен в своих движениях, чтобы огонь не спалил бумагу.  То приближаясь к экрану, то отдаляясь,  его гибкая фигура танцевала, очаровывая четкостью силуэта решенного черт лица или цвета.
В дрожащем свете свечей, вокруг танцора были пейзажи изображающие охоту волков, птиц, бесконечные улочки столицы с темными окнами и толпы людей держащих в своих руках оружие. 
Что успел понять танцор о “чистых помыслах”? То что те слишком иллюзорны. Где именно грань когда это хорошо, а где облеченные во власть невозможность  слышать чужие желания “ я хотел добра” оборачивается  чудовищным пожаром, который сжег бумагу дотла?
Для танцора “чистые помыслы” были подобны рассказу о горящем сердце Данко, которое тот вырвал из своей груди, чтобы осветить путь потерявшимся в темноте люди. И как итог, после смерти Данко, спасенные им люди.....сердце “потушили”, так на всякий случай.
И от того танцору нравилась та связь, что рождалась протянулась между пламенем и бумагой, когда в свете свечей.
Бумажные декорации оживали и завораживали своей хрупкой сказкой в безлунную ночь, им “дарил жизнь” огонь, тот кто от одного случайного касания к листу безудержно превратит все в пепел .

http://s9.uploads.ru/t/lbqwC.jpg

как это работает. До и после.

http://s3.uploads.ru/t/P9q3o.jpg

А что бы исполнить “сочувствие” Доминго одел сплошную маску у которой не было отверстий для глаз, просто спокойное лицо намеченное парой штрихов кисти и вручил принцу Кристиану длинные ножницы, позволяя медленно раздевать его, лично срезая одну одежду за другой.
Для этого танца танцор был одет в пышные многослойные одежды из странной проклеенной, но все еще легкой ткани.
Свободные одежды крепились множеством узелков из красных шелковых шнурков.
Именно эти узелки и должен был срезать Кристиан один за другим, пока вокруг него легко и гибко танцевал Доминго, вместо обуви опираясь кончиками пальцев ног о два длинных ножа.
тук-тук-тук - тихо под музыку выстукивали  лезвия, с каждым невесомым шагом танцора  ударяясь о пол.
Сочувствие - это танец исполненный на лезвиях ножей?
Если-бы.
Первый слой одежды был белым, второй бледно розовым, третий еще краснее.
Последние слои одежды, что были ближе всего к телу, были тревожно красного цвета.
И когда одежда закончилась, закончился и танец.
Под всеми этими одежками из водоустойчивой ткани, тело танцора оказалось перевито колючей проволокой и рубиновыми драгоценностями.
Каждое движение обманчиво легкомысленного танца, чем то похожего на балет,  глубоко царапало и рвало его тело надежно укрытое одеждой и оказавшись раздетым, Доминго мелко подрагивающими от боли пальцами снял свою маску, давая рассмотреть то месиво, в которое превратилась кожа на теле танцора.
Сочувствие - это танец боли, его нельзя исполнить по другому или это будет ложь.
Зная, что принц, почувствовав запах крови, может прервать представление, для выступления танцор выбрал площадку на одной из башен, продуваемую всеми ветрами.
Доминго понял, что сочувствие невозможно без глубокого понимания другого человека, сопереживания... но может так статься, что заставляя другого раздеться, срезая один слой защиты за другим, секрет за секретом...возможно каждый твой шаг сейчас приносит только боль и новые раны. Ты не видишь этого и просто стремишься стать ближе, но готов ли ты в итоге увидеть что все твои действия превратили кожу танцора в  лоскуты?
Если первые два танца были о принце Кристиане  и только о нем самом, то третий танец можно было с натяжкой назвать " о нас".
“Не подходите” - это был танец о том, что его как и принца не " стоит" раздевать ради миражного чувства понимания и близости, это оставит лишь моторное чувство вины и желание убежать, забыть.
Не всем нужно сочувствие.

И все же, в этих трех представлениях Доминго рассказал и о себе самом, хотел он этого или нет, было уже не так важно.
У него было милосердия для себя самого.
Желая хорошего, в итоге он все равно стал подобен огню пожирающему бумагу, для тех кто был рядом.
Он не хочет для себя сочувствия и понимании, единственное его страстное желание - сохранить “под одеждой” ранящее прошлое, оставаться с ним наедине.

Алые Крылья

http://sd.uploads.ru/t/VZbSi.jpg

Порыв ветра поднятого крыльями, принес тяжелый и насыщенный  запах крови животных.
Спускаясь вниз, в нескольких метрах от принца, Крылан неловко срезал несколько толстых веток деревьев стальным оперением, но  умудрился легко коснуться маховым оперением травы, не сломав и травинки.
Выглядел Доминго непривычно.
Его огромные крылья за спиной были  ярко красно-бордовыми от пропитавшей их до самых плеч крови.
Мужчина успел ополоснуться в фонтане, перед тем как прийти к принцу, с отросших белых волос капала чистая вода, но крылья... тут нужно много часов, так просто уже не отмыть полностью пропитавшееся красным оперение.
Но было ли у Доминго это время?
Танцор чувствовал что нет.
Он был уже на грани, с трудом получалось удерживать сознание и не рухнуть в боевой транс находясь внутри города.
Неконтролируемая бесцельная злость клокотала в груди, требуя выхода. Он чувствовал как Альфа хочет уничтожить все вокруг, превратить в подобие того пепелища, что оставил после себя Натаниэль.
Доминго были нужны новые артефакты, вместо тех, которые у него забрали и именно за ними в первую очередь, он с таким упорством заставлял себя добираться до дворца.
Обратный путь через пустыню дался Доминго тяжело, слишком часто он впадал в боевой транс, а приходя в себя понимал что в его руках сырое мясо каких-то животных, больше похожих на монстров, которое он жадно ест. Альфа не был так щепетилен, и знал как прокормить истощенное тело.
На сгибе одного из крыльев, был небольшой белый островок, там где хищник вонзил свои зубы, вырывая плоть вместе с перьями, и теперь благодаря регенерации, там снова было действенно чистое оперение. Внешне неуместные сейчас робкие белые перышки, смотрелись подснежниками, что расцвели в декабрьской стуже, посреди поле брани, разбуженные теплой кровью павших воинов.
— Ваше высочество у вас есть мед?
Но тут, с опозданием, золотой взгляд заметив демона распластанного на земле и перья мгновенно агрессивно  встопорщились с угрожающим металлическим звоном.
Танцор хотел стереть сами воспоминания о Натаниэле?
Альфа был готов убить демона, так как это делали только Крыланы, рассекая голову на части, вскрывая живот и превращая в фарш все внутренние органы. Очень надежный способ, всегда работает.
Доминго снова стал на секунду полностью тем, кого видел Кристиан в “Смехе в ночи”, не совсем разумным существом, скорее неудержимым набором инстинктов и желаний.
Ставший на секунду пустым золотой взгляд птицы, дернулся вверх, в зрачках мелькнуло вялое узнавание и алые перья неохотно  мягким покровом плотно прижались к крыльям.
Лицо Крылана и до этого не особо радуя взгляд особо выразительной мимикой, теперь было больше похоже больше на маску. 
Он только дернул уголками рта, когда коверкая слова в безумно сильным акцентом, произнес.
—  Она забрала и выбросила артефакты когда вывела меня из города. У меня больше нет браслетов.
Доминго медленно, по птичьи склонил голову к плечу, блеск разума стал опасно колебался, как огонек свечи на ветру, зрачки то хищно сужались, то расширялись черными провалами, пряча под собой всю радужку.
— Погладьте меня.
В чем то Крылан и правда был совершенно беспомощен, а порой просто  безнадежен.
Он не умел просить.
Либо принимал что дают, либо делал вид что ему ничего не нужно.
И только в такие моменты как сейчас, когда выкручивает внутренности потребность в спокойствии которое могут подарить чужие руки, он был способен только приказать, сам не делая и шага вперед.
Приказать принцу.
В эту минуту Альфа был уже слишком сильно спаян с сознанием Доминго, чтобы танцор мог быть как прежде осторожен, успел вовремя проглотить не нужные слова, да того как те сорвались с языка.
Альфа не понимал, что его желание-приказ скорее всего не будет услышан и упадет в пустоту.

Отредактировано Доминго (2019-08-16 15:24:26)

+3

5

Купание пошло на пользу, но разбудило его не сразу. Полностью расслабленное тело, совершенно лишенное хоть какого-то желания, просто обвисло, перекинувшись через бортик фонтана. Ноздри втянули воду и лишь через несколько мгновений он, подчиняясь пока только одним инстинктам, выбрался на воздух. Вода стекала по лицу, грязной окровавленной рубашке, заливала глаза и уши. Натаниэль отплевывался, хрипел и вяло шевелил пальцами. Если бы принц не помог ему выбраться, сам он бы ни за что не справился.
- А какая разница? – Выдавил демон, прислушиваясь к словам принца. – Кто и что может удержать его, нежелающего самому быть здесь? Только смерть могла решить эту проблему, навсегда избавив всех нас от необходимости переживать, искать общие пути, надеяться. Держать на страхе всех и каждого нельзя. Страх это мило, но только для тех, кому больше нечего показать. Как насчет того, чтобы попробовать что-то новое? Зависимость. Привязанность. Пусть они не бояться, но будут сами желать подчиниться, сами будут знать своей место. Будут больше всего на свете желать лишь одного – на это место вернуться. Иначе, какой в них толк? Зачем они, если не для развлечения?
Он слышал себя, будто со стороны. Словно в его голове поселился кто-то другой, кто умеет говорить, а вот он сейчас – нет. Тот, другой демон, оказавшийся в плену своего собственного тела, не хотел приводить назад упорхнувшую пташку, не хотел, чтобы он снова вернулся. Он хотел спросить у принца, а правда ли то, что это просто танцор? Всего лишь или больше? Вместо этого демон чувствовал глухую маленькую злобу, тяжесть.
- Всё потому, что мне стало скучно… - прошипел он, вскинув взгляд на принца.
Потому что я оказался забыт, отстранен. Потому что меня слишком долго оставляли одного, надеясь на то, что я сам как-то разберусь. Все именно поэтому, только так.
О, он хотел, чтобы его услышали. Чтобы поняли именно неправильно, чтобы решили, что принц ему стал скучен.
Он хотел этого конфликта сейчас больше всего на свете. Больше, чем вернуть себя, начать снова контролировать собственное тело.
Но, казалось, всё должно идти не так, как хотелось ему. С неба упал искомый объект, чуть менее грязный, чуть более потрепанный чем в прошлый раз. Демон прикрыл глаза, качнул головой и пошевелил темными пальцами, как бы говоря «вот и звезда, принимайте». Натаниэль, теперь понимая, что яркий конфликт придется отложить, принялся стаскивать с себя сапоги и выбираться из потерявшего прежний лоск камзола. Рядом был фонтан, он манил обещанием свежести, прохлады.
- Забыл сказать. Наверное, господин, Вам будет интересно… - Демон на мгновение замер, поскреб подбородок. – Мы с Доминго переспали друг друга…
Натаниэль перевалился через бортик фонтана и ухнулся в прохладную воду. Поднял голову, довольно фыркнул и перевернулся на живот, держась руками за край.
- Проклятье. Я немного не в себе от этого всего, - потирая переносицу, сообщил демон жалобным тоном. – Я хотел сказать «мы с Доминго пере-ста-ли друг друга ненавидеть». Вот. Это, кажется, важная новость. Потому что, вроде как, мы же немного по-дра-лись. Но без ненависти, да. По правде говоря, это было просто прекрасно. – Демон положил рогатую голову на бортик и прикрыл глаза. – Так и вспоминаю каждый раз с тревогой и возбуждением. Какие восхитительные движения, какая сила, какое прекрасное тело… у меня. Жаль будет, если я пострадаю. Мне жаль.
Натаниэль вздохнул и расслабился, оставшись лежать частично на краю старого фонтана.

+3

6

Долгий, очень долгий вздох.
Что было сильнее – желание размозжить рабу голову или послушать, как тот пытается оправдаться? Тяга к первому была слишком сильной, такой же сильной, как и невероятная сама по себе удача демона. Кулак монарха опустился в землю, рядом с его головой, лишь слегка задев висок.
Натаниэль снова разливался рекою перед ним, и пользовался этим очень умело, гад эдакий! Демон прекрасно знал, как его слова действуют на хозяина, и постоянно ловил его на этой своеобразной страсти.
Принц был в каком-то роде охотником за голосами.
Звук голоса Натаниэля, его умение искусно жонглировать словами всегда приходилось кстати, когда назревал конфликт. Но сегодня был особенный случай. Сегодня демон посмел перечить. Посмел ослушаться.
Для демона, несмотря на то, что он был по сути своей ничтожной вещью без права даже вступать в разговор, все это было шуткой, развлечением.  Он научил Кристиана очень многим вещам, но до сих пор, похоже, не обозначил четких границ в общении с хозяином. Хотя, казалось, границ между ними и не было – так, сплошные формальности. Однако теперь любая формальность казалось невероятно важным звеном в общей цепочке противоречий.
«Глупые, глупые оправдания!
Закрой уже свой грязный рот!»

Привязанность подданных? Они сядут на шею, свесят ноги и будут пытаться стирать заявленные изначально границы. Ужасно гадкие и хитрые рабы, невольники, слуги и даже ближайшее окружение – все они хотели пробраться в верхушку.
- Скучно, значит? – с шипением произнес принц, впуская в голову разом сотню идей, как удалить, изрезать, выжечь понятие скуки из раба. Одна краше другой, и какая-нибудь точно придется по вкусу. Ему, не демону – последнего спрашивать никто не будет. Только не теперь, когда настал час для наказаний.
Как правитель он мог бы выкрикнуть действенное «Как ты смеешь мне перечить», обрушить удар за ударом, но…
Вот что было бы действительно скучно.
Что могло развеять эту скуку? Хорошая трепка. Игра. Крики и боль. Судорога, сжимающая колени и хрипы, рассекающие глотку.
Или упавшая с неба Звезда.
Принц обернулся медленно, чувствуя, как от напряжения даже голова его дрожит. Пальцы готовы были впиться в чужую плоть и сломать хрупкие кости – сейчас же, без промедлений. Его разум был уже затуманен мыслями о наказаниях, и вряд ли кто-нибудь смог бы это остановить. Натаниэлю удавалось переправить это в другое русло, но если он сам станет жертвой…то во главе угла встанет исключительно тяга к насилию.
И тогда уже никто и ничто не поможет.
- Доминго.
Нет, он не хотел смотреть на танцора, но увидел – почти сразу – как уродливо красны перья его жемчужины. Доминго, с его прекрасным белоснежным оперением, всегда радовал взор правителя, и сейчас…
«От него разит кровью. Я слышу».
Принц тяжело вобрал воздух носом – крылья носа раздулись, будто бы меняя его лицо. В желтых глазах блеснуло пока только раздражение, но слова, которые посыпались после от обоих провинившихся сразу, разогревали пламя эмоций до внушительных размеров. Кристиан двинулся вперед, почти крадясь и теперь уже без зазрения совести рассматривая, казалось, каждый сантиметр кожи и перьев танцора. Крылатый не осознавал, насколько глубоко вляпался.
К счастью, монарх тоже не вполне осознавал, насколько глубоко может ранить сегодня свою слишком ценную и слишком своенравную  игрушку.
Игрушку опасную для всех.
Игрушку, которую следовало обезопасить еще больше. Закрыть. Запереть. Переломать крылья, чтобы не вздумала улетать без спроса.
Оправдания.
Снова эти грязные клятые оправдания!
Он оказался подле танцора очень быстро, настолько, насколько мог позволить затуманенный жаждой разум. Легко обняв за талию, а второй рукой приподняв ноги танцора, Кристиан сжал его в объятьях, сцепив до боли зубы. Долей разума принц все еще понимал, что танцор не в себе. Что спасти могут только касания…Кого спасти? Их всех?  Отпустив свою ношу, принц схватил беглеца за подбородок, медленно обвел рукой нижнюю челюсть, спустился по горлу и огладил грудь. Снова поднялся вверх и застыл на горле, нажимая чуть сильнее на кадык, желая перехватить дыхание.
Принц смотрел на Доминго почти так же, как танцор на него – склонив голову, задержав взгляд в одной точке. Все это могло легко перейти в странную игру в «гляделки», если бы не одно маленькое, но слишком весомое «но».
Говорливый раб.
Первое слово – под его смысл можно было сочинять симфонию. Доминго почти выпал из его внимания под звук поднятого с земли тяжелого металлического хлыста. Принцу очень хотелось бы верить в то, что ему послышалось. Что демон перепутал.
«Пере…что?»
И демон действительно перепутал, почти мгновенно исправившись. Перестали. Ненавидеть. Взгляд, поглощенный созерцанием расположившегося у фонтана Натаниэля, стал, казалось бы, еще мутнее и безразличнее. И лишь с развитием слов, звучащих все более глухо с каждой секундой, золото начинало вновь наполняться красками.
- Заткни пасть.
Он злобно зыркнул на Натаниэля, одновременно с этим резко толкая танцора за горло прочь от себя. Взметнулся металлический хлыст, сотканный из нескольких тяжелых звеньев, и рассек  кожу где-то на торсе танцора.
- Вы, значит, заодно теперь, да? Сговорились – оба – за моей спиной?!
Следующий удар прошелся по Натаниэлю, и с абсолютной точностью оставит уродливый шрам на его спине. Что ж…раб когда-то просил о таком? Просил ведь.
Кристиан не видел, но чувствовал, как зашевелились, зашуршали символы на его спине, как грозился обвалиться шквал эмоций на двоих, застывших перед ним. Принц едва не закашлялся, пытаясь не спустить на них всю магическую мощь. Хотя задушить в смертельных путах вакуума хотелось обоих.
- Ты… - принц кинул взгляд в сторону Доминго. – Мне не нужны твои оправдания. Ты воспользовался моей добротой.
«Использовал…использовал меня!
Как свою игрушку, тряпку, платформу для прыжка в высоту!»

Застывшее на губах Слово заклинания, наконец, обрело форму и пронзило танцора магической сутью. Зрения у него больше не было. Как и подвижности в конечностях. Пускай почувствует, каково это – валяться безвольной тряпкой у ног господина!
- Чем…чем еще вы там занимались, вы оба?! – рев голоса сопровождался потоком ударов по демону, которого не терпелось теперь сжать в своих объятьях и отрезать по кусочку тупым ножом.  – Говорите, мрази!
«Я их в мясо покрошу, а потом…
Потом скормлю псам. Или буду отпускать по кусочку на корм рыбам, в океан.
А лучше заставить их жрать внутренности друг друга, заживляя перед каждым новым порезом старые раны. И так – неделю.
Да-а-а…»

Взгляд стал почти безумным, и метался то и дело от одного предателя веры к другому. Лучшим игрушкам – лучшее наказание. И никак иначе.

+3

7

[icon]http://s3.uploads.ru/wPZzf.png[/icon]

Натаниэль

Кристиан

Доминго

Стоило принцу лишь коснуться Доминго, сжать того в руках, как танцор привычно закрыл глаза, покорно замирая, как всегда не пытаясь вырваться или ответить на ласку.
Для него все было почти так, как и должно быть.
Ощущения на бронзовой коже, проникая внутрь, импульсом пробегали по нервным окончаниям, в итоге устремляясь в охваченный яростью мозг, дарили так необходимый ему покой, чувство собственной нужности...
Принадлежности к стае...
Группе...

Убаюканный, получивший то, что ему было так необходимо, он едва ли заметил, когда белая рука как-то по особенному неправильно легла на горло, мешая току крови, только нахмурил брови, все еще не пытаясь увернуться.
Но то, что произошло дальше, заставило резко распахнуть глаза.
« Какого...??? Да что с ним, что у него твориться в голове ...??? »
Нарочито ленивая речь демона... Танцор считал, что уже привык к тому насколько порой странно говорит рогатый?
Оказывается, он опять ошибался и переоценил свои возможности.
То, о чем распалялся  демон, с удовольствием плескаясь в фонтане... Условно,  по отдельности каждое сказанное им слово было понятным,  Доминго знал значение всех из них, но  сложенные вместе?!?

Ярость принца обрушилась быстрее, чем мысли успели оформиться в четкие вопросы. 
Лежа на земле с рассеченной кнутом грудью, Доминго видел принца, одновременно не узнавая того кто теперь стоял перед ним, но Крылану  было хорошо знакомо “это” лицо.
Он видел нечто подобное и не раз.

Господин в гневе”.

О, как много скрыто в этом словосочетании для рабов и слуг!
Тысячи и тысячи разумных существ, условно обладающих свободой воли подчинили всю жизнь, каждый свой вздох и испуганный удар сердца, только одной единственной цели.
Одной для всех. 
Нет не поиск любви, нет не счастье или материальные выгоды. 
Все о чем они думали, как прожить еще один день, час, минуту не прогневить господина.
« Как избежать горькой участи испить злость своего хозяина? »
Именно поэтому, они подобострастно заглядывали в глаза, пытаясь предугадать любой каприз, слово, желание.
По сути это было истинное рабство, что сковывало намного сильнее чем цепи,  это то, что глубоко проникая в их сознание, подчиняло и разрушало их изнутри.
Рабы и слуги действительно принадлежали своему господину, так как все их мысли были только о нем.
Как избежать его гнева.
« Что я должен сделать, как избежать падения? »

С посеревшим от боли лицом, так что яркая бронза оказалась словно покрыта толстым слоем пыли, танцор молча смотрел на принца, сжимая зубы до скрипа, лишь бы не выдать стоном собственную слабость.

Господин в гневе”.

Принцу не нужно было кричать о том, что оправдания будут бесполезны.
Доминго уже  знал это.
Господин хочет наказать и будет только еще сильнее зол на любого, кто попытаеться помешают ему.

Тьма и неспособность двигаться опустились подобно еще одному удару.
Доминго задохнулся от первого приступа паники перед собственной беспомощностью, невозможностью двинуть и пальцем.
« Так было в самом начале... так происходит теперь »
Хриплый смех сорвавшийся с тонких губ был больше похож на клекот.
Доминго смеялся, хотя по щекам уже катились слезы боли и неконтролируемой животной паники.
Невозможность двигаться была для него самым ужасным наказанием, но теперь вдобавок решенный зрения, он был практически  готов кричать от ужаса. Это было намного больше, чем боль тела или потерянная конечность, сломанные крылья. 
Ситуация выворачивала наизнанку своей противоестественностью, она ломала изнутри.
Но он смеялся.
—  Хах,  Солнце...я не могу вспомнить, чтобы вы запретили мне выбирать с кем я хочу быть.
« "Господин" в ярости...хах...Солнце, вы наконец решили бросить ваши цепи, через год после представления?... это даже смешно. »
В прошлом, когда принц был недоволен своим танцором, он всегда указывал ему на его место используя сценическое имя “Икар”.  Но сам Крылан всегда обращался к Кристиану - Его Высочество. 
Сейчас - здесь не было больше принца, это был “господин в гневе” который желал покарать всех посмевших  разочаровать его.
Солнце - чем не хорошее имя, раз уж принц, так любил вспоминать “Икара”?

Красные крылья била крупная дрожь, Доминго  слепо моргая, слышал звуки ударов, но уже не знал, что происходит.
Ставшие бесполезными руки, едва едва царапали землю под собой.

— Верните мне мое тело и зрение. Сейчас! Отдайте!  — Сила приказа высшей воли Альфы  буквально вибрировала на кончике языка танцора, ее можно было даже почувствовать кожей.
Путь у него не было сейчас физической силы, одного голоса было бы достаточно, чтобы на инстинктах остановилась свора голодных волков, трусливо поджимая хвосты, как бы их не манил запах раненой плоти.

Отредактировано Доминго (2019-08-17 18:10:20)

+2

8

Первый удар, такой же яркий и страстный, как неожиданный поцелуй жаркой ночью, заставил его глухо фыркнуть и вздрогнуть. Тело его сам знало, как реагировать и алые росчерки, появляющиеся на темной коже, расцветающие прелестными узорами. Натаниэль помнил эти ощущения, когда перед глазами вспыхивает огонь, когда каждый мускул тела напряжённо замирает, ожидая боли. Он с ними сжился, не отвергал эти ощущения, не боялся их. Демон попытался приподняться, но руки его соскользнули, он ухнулся в воду снова всей массой, окрашивая фонтан нежным красным цветом крови. Натаниэль глухо зарычал, сделал еще одну попытку. Нужно полностью подчиняться, нужно ждать удара и следовать за хвостом плети, угадывая её движение, и это получалось уже привычно, легко, инстинктивно. Легче от этого не становилось ни на секунду, и кожа свисала рваными лохмотьями в тех местах, куда плеть попадала дважды. Демон, наконец, приходил в себя, и тело теперь принадлежало ему, без отстранённой пустоты, каждой клеточкой он ощущал пульсирующую разрывающую боль. Рычание превратилось в стон и переросло в крик, чистый и свободный.
Натаниэль дернулся вперед, словно сломанная кукла, сделал неловкий неуверенный шаг, выбираясь из фонтана. Под ударами кнута выпрямился, раскинул руки в стороны и заорал, восторженный и совершенно всем довольный:
- Да! Я прекрасен! Как я красив!..
Он мог бы сказать и больше, но не сейчас, когда все настолько хорошо. Демон бросил на принца взгляд, полный благодарности и обожания. Он видел искаженное ненавистью, покрытое красными пятнами лицо Кристиана, и оно не пугало его, напротив. Вызывало восхищение. Возбуждение. Теперь, когда господин захотел украсить его самолично, демон испытывал лишь самые возвышенные чувства. Почему, почему только теперь ему захотелось изменить его, согласно своим вкусам?
- Еще! – дрожа от боли и возбуждения, выдохнул демон и нервно сглотнул.
Но тут его взгляд упал на фигуру Доминго, который снова возвращал к себе внимание принца.
- Привет, восхитительный лжец, - криво усмехнулся Натаниэль.
Демон подобрался к пернатому быстрым плавным движением.
- Танцор? Ложь. Да он просто ходит по канату, балансирует между смертью и жизнью, а люди смотрят на него с восторгом: «смотрите, он танцует». И ждут с замиранием сердца, когда он сорвётся так, что даже крылья не помогут. А он, тупица эдакая, наслушался и тоже поверил. «Ах, я танцую» - решил он. Ваша обоюдная ложь, в которую вы оба так свято и невинно верите. Посмотрите на него, непокорного, сейчас. В шаге от раздирающего безумия, с которым он всё никак не смирится. Он пугает. Но не сейчас, не тем, что он есть сейчас, а другим. Тем, кто появляется в мягеньком спокойствии. Его страшно коснуться, его страшно испортить, его страшно разбить. Может, хватит позволять ему это? Позволять играть на чувствах, ведь это же тоже ложь. С ним можно делать всё, - Натаниэль, щелкнув пальцами, зажег на свои ладонях огонь, присел на корточки рядом с крылатым. – Даже нужно. Для этого он и есть. Не для того, чтобы его жалели и гладили. Для того чтобы делать с ним всё, что угодно. – Демон коснулся свободной от огня ладонью пресса Доминго, скользнул пальцами выше, прошелся по груди, подался вперед и поцеловал в губы. Пальцы его, раскаленные и горящие, впились в горло крылатого, шипя расплылся ожег. – Только если он будет держать свой поганый рот закрытым и не будет пищать без высшего на то дозволения, - прошипел демон, отпихивая от себя Доминго.
Натаниэль поднялся, выпрямился перед принцем, подобрав с пола какую-то длинную заостренную шпильку.
- А что до меня… Я – хуже. Много хуже, - он вложил спицу в руку принца, подвел её к своему горлу, острие вспороло кожу. Опустил ниже, прислонил к груди. – Пишите свое имя на мне. Рисуйте то, что я должен понять и запомнить. Навсегда. Пусть оно будет всегда.
Руки демона обессиленно упали вдоль тела, он запрокинул голову назад и замер.

+2

9

Время вылечивало эмоции. Оно высекало в груди новые знания, новые навыки и новые умение. Оно приносило осознание собственных поступков и глупостей. Заставляло размышлять и приходить к каким-то выводам. Время – да, во всем виновато время. В том, что эти двое по-прежнему живы – тоже виновато оно.
Случись такое года три назад – на месте демона и крылатого сейчас уже валялась бы груда никчемного мяса, уродливого, бесполезного. Такое действительно можно было бы пустить на корм собакам, ибо другого предназначения у него бы не было.
Грязное, обычное, скучное убийство.
Он учился. Вбирал в себя знания с удовольствием и трепетом, не как ребенок, но как ступивший на новый этап развития. Ему было жутко интересно, что же будет дальше, какая ступенька станет следующей и насколько широкими будут горизонты.  Интересно было, наконец, дойти до грани и упасть с нее в пропасть, чтобы больше не вернуться, познав истинное Совершенство. Став им, возможно?
А чего еще хотелось?
Принц слушал себя. Не радостные, полные возбуждения вопли Натаниэля. Не странные, неуместные просьбы Доминго.
Себя.
В конце концов, он делал так всегда, и изменять себе теперь не собирался. Принц любил себя. Любил то, что чувствует его тело, то, что рождается в мозгу и то, чем заканчивается очередное его «хочу». Принц страшно любил исполнять собственные желания – и тут неважно, ступая по трупам или только начиная вырезать чье-то сердце.
Губы тронула улыбка.
Калечить. Убивать. Снова?
Да, услышанное  - это только верхушка бархана, и если бы тело существовало само по себе, оно начало бы визжать от восторга. Ноющее, выкручивающее ощущение где-то в животе, едва не согнуло Кристиана пополам.
Все остальное было только лишним фоном. Мусором, который надлежало уничтожить. Кристиан хотел…до боли в суставах хотел, чтобы они заткнулись. Оба. И дали прислушаться снова, но…
Они не давали.
«Ублюдки».
Нос вобрал в себя запах паленой кожи. Соединившийся с витавшим по саду металлом крови, он давал поистине великолепное сочетание. Огонь и кровь смотрятся дивно, а если жечь еще живого?.. Натаниэль молодец. В чем-то – да, а в чем-то нет. И «нет» на сегодняшний час перекрывает любое «да».
То, что сейчас Доминго попытался командовать, выслав вперед свою пресловутую натуру Альфы – смешно.
То, что Натаниэль выжег танцору глотку, вдоволь перед этим наоравшись и насладившись – смешно вдвойне.
Будь ситуация простым представлением – Кристиан непременно бы засмеялся и захлопал в ладоши, будучи исключительно зрителем. Но зрительское кресло позади, и здесь его никогда не будет. Здесь есть жестокий Господин и его коробка с Игрушками. Какая из них упадет лицом в грязь первой и больше не поднимется, чтобы развлекать разношерстную почтеннейшую публику? Это очень интересно.
Принц дышал глубоко и металл в его руке дрожал.
Он не хотел идти на поводу у жаждущего наслаждения возбужденного раба.  Кристиан понимал, чего тот хочет, и давать этого не собирался…по крайней мере так, как смел просить демон.
- Я позволял тебе подняться, ничтожество? – Кристиан поднял взгляд на откинувшего голову Натаниэля, с трудом складывая звуки в слова. Ему хотелось кричать, но никак не строить из себя грозного, до тошноты логичного хозяина. Спице применение он нашел тут же – вонзил ее чуть выше ключиц, оставив торчать, а затем согнул чуть назад уродливым крюком. «Я напишу тебе что-нибудь, конечно. На заднице. Чтобы все, с кем ты трахаешься, видели и понимали, как быстро сдохнут, когда я найду их».
Принц взял демона за горло и, чуть отклонив в сторону, вдарил ногой под коленную чашечку, заставив прогнуться.
- Сидеть.
Короткая команда, требующая исключительного послушания. Натаниэль всегда был невоспитанным грубияном – возможно, это было упущение Его Высочества. Наверстывать упущение нужно было прямо сейчас.
Направляясь к Доминго, Кристиан подобрал с земли еще два предмета, похожие на огромные винты с плоскими головками. Толстые и железные.
- Чего это ты заткнулся, Икар? – усмехнулся принц, усаживаясь сверху на поверженного танцора  и разводя его руки в стороны. – Жаль, если отрезать тебе язычок, то отрастет новый. Очень…Очень…
Он качал головой, как игрушка с болтающейся головой, пока, наконец, не вонзил в центр ладони Доминго один из винтов. Стал крутить его, пока не почувствовал, что податливая плоть пропустила через себя все острие. Пока не ввинтилось в землю с обратной стороны ладони.
- Жаль.
«У птиц кровь ярче, мне кажется. Но легче».
Вторая ладонь танцора присоединилась к первой – почти совершенная, идеальная линия. Уродливые, обагренные кровью крылья, через которые принц переступил, нарочно задев самые крайние перья.
Металлический хлыст снова был рад вступить в дело – обмотавшись вокруг шеи Натаниэля, он послужил отличным «ошейником». Кристиану хотелось трогать демона, но еще больше хотелось, чтобы он испытывал другую боль. От того, что хозяин снова не хочет уделять ему внимание. От того, что почему-то остановился. Потому, вот так, придушивая, принц потащил раба к распластанному на земле танцору. Швырнул рядом с ним и, взяв за шею с обратной стороны еще и рукой, заставил наклониться.
Кончиком хлыста принц нанес несколько ударов по верхней части груди Доминго, выпуская кровь – будущие чернила.
- Пиши ты. На нем. Что вы делали? Как это было? – жесткий, властный голос, не терпящий никаких возражений и лепета в ответ. Принц сжал загривок Натаниэля еще сильнее и ткнул рогатой головой в живот танцора, словно заставляя вобрать в себя запах чужой кожи. – Каков он? Красив? Хорош? Хочешь его?!
Резким и очень неожиданным выглядел укус, подаренный принцем демону в районе шейного позвонка, точно под тем местом, где некогда сжимался хлыст.
- Ты же хочешь, чтобы я оставил на тебе след, правда? – шепот, почти сокровенный, сопровождался выдиранием из кожи демона металлической спицы. – Я это сделаю – как только ты искупишь свою вину. Как только докажешь свою вер-ность.
Кристиан легко скользнул в сторону, оказываясь на четвереньках у головы Доминго. Солнце, он сказал? Назвал звездою. И убийцей. Принц провел ладонью по лбу танцора, оставляя на нем кровавые разводы.
- Доминго, знаешь… - второй сокровенный шепот предназначался только крылатому.  – Я могу сделать так, что твои кости никогда не срастутся, а раны не затянутся.  Это так неприятно, понимаешь.  Хотя ты ведь у нас искатель. Тебе понравится что-то новое.
Кристиан сжал в ладонях виски Доминго, зная, что череп у танцора наверняка тоже очень хрупкий. Его можно было ломать как угодно – в этом Натаниэль снова оказался прав.
- Но пока я не сделал этого – давайте-ка поговорим. Доминго, - принц нажал еще чуть сильнее на его череп. – Как тебе мой раб? Хочу знать, ты говорил ему «Я сверху», наверное, да? – Кристиану нравилось смотреть в золотистые глаза, подернутые дымкой заклинания. Осталось немного времени, нужно поймать этот момент и запомнить его. – Или хотел сказать это?
Хлыст удавкой переместился к шее танцора и сжал ее, не давая дышать, а позже – даруя лишь жалкие клочки воздуха.
- Хотел? Или нет?
Пункт второй – игрушки могут надоесть.
И третий – им можно давать любые роли. Как куклам в марионеточном театре.

+2

10

[icon]http://s3.uploads.ru/3lwAH.png[/icon]
Темно бронзовая кожа с бардовыми отпечатками пальцев блестела от пота.
Пот блестящими бусинами катился по вискам, лбу, шее и груди.
Мутный от боли, взгляд уставился в пустоту ничего не видя перед собой, слезы текли из уголков глаз, теряясь на влажной коже.
Пытка быть живым трупом.
Испытание разрывающей нервы болью.
Едкое издевательство вынужденной немотой.
Но Крылан все слышал и чувствовал.
Натаниэль своим огнем отнял у него голос.
В агонии боли и удивления, Доминго невольно подумал насколько же для него двусмысленно звучат слова рогатого.
При желании можно обмануться и найти в них утешение.
При желании, он мог бы принять то что делал Натаниэль за заботу о нем.
Сколько раз Доминго говорили - лучше бы ты молчал, твой гонор делает только хуже когда “господин и так в гневе”? Достаточно часто.
“Предусмотрительный” Демон отобрал у него голос и подталкивал своего хозяина к пыткам, а не убийству.
Сознание почти полностью утонувшее в душном мареве из мучительных сигналов ломаемого тела, все равно царапнули слова “ страшно касаться, страшно сломать, страшно...”. Доминго вспомнил, что сказал демон лежащий под ним - “ я хочу того, другого парня с стальными перьями”.
« Ему было страшно тогда?»
Но хвататься за эти мысли, как за соломинку утешения в чудовищности той ситуации в которой он оказался, обманывать самого себя мнимой поддержкой...будет слишком слабохарактернно.
Принимать желаемое за действительное, точно зная, что это не так - тоже  часть поражения.
« Местный язык такой противоречивый, как сами жители этой планеты. В нем заложенно бесконечное количество возможностей для двойного смысла. Слишком много нюансов и игры слов. Это ....действительно сводит меня с ума... »
Ищейка, палач, шут и наконец раб своего хозяина... Что гораздо вероятнее Натаниэль был рабом ревнующий своего хозяина. Ревнующий достаточно сильно, чтобы поступить чисто по женски, найти соперницу, сблизиться с ней лишь затем, чтобы затем подтолкнуть ту в пропасть на глазах “любимого”.
Все возможно.
Но у Доминго постепенно уже не оставалось сил, чтобы связно думать, тем более размышлять о чужих поступках, как-то оценивать их.
Ему нужно было выжить.
Чудовищным усилием воли не дать себе упасть в милосердно распахнутые объятия боевого транса.
Альфа так же ярко чувствует боль, но он умеет легче ее переносить, ему не знаком безумный ужас сознания, которое вечно обращено в будущее.
« Мне нельзя...я должен...Остаться...до конца...любой ценной...просто должен...не сейчас..» яростно уверял сам себя Доминго, раскрывая рот в немом крике, когда принц неторопливо разрывал винтом вначале одну ладонь, а затем вторую, прибивая руки танцора к земле.
У Альфы не было регенерации. Бессильный перед магией, он беспомощно умрет от полученных ран.
Только удерживая свое сознание, сохраняя способность к самоисцелению, Доминго мог сохранить призрачный шанс пережить “ Гнев Господина”
Удары  металлического кнута раздробили, те из ребер, что уже были в сетке мелких трещин после первого знакомства с оружием принца.
Нежные пальцы легли на влажные от пота виски почти одновременно с тем как затянулась на горле удавка.
Сколько раз он покорно замирает чувствуя покой, когда принц легко гладил его?
Сколько раз это происходило за прошедший год?
« Солнце... »
Тонкие височные кости жалобно отдавались оглушающим хрустом в ушах Крылана, поддаваясь под давлением чутких холеных пальчиков Его Высочества, Доминго видел перед собой только тьму раскрашенную багровыми вспышками боли, но по тому, откуда доносился вкрадчиво вопрошающий голос, мог примерно представить где сейчас Кристиан, его лицо.
« Солнце ... вы такой неопытный. Вы когда нибудь пробовали говорить когда вас душат? Когда горло наполовину сожжено? Когда легкие переполнены кровью? Сразу видно что нет. Это просто невозможно. »
Доминго поднял слепой взгляд туда, где должн быть принц одновременно растягивая тонкие губы в криво насмешливой улыбке, обнажая красные от крови зубы.
Темные струйки потекли по его подбородку и шее.
« Конечно я это говорил!»

Отредактировано Доминго (2019-08-19 10:44:03)

+2

11

Он смеялся. Сквозь непрошенные слезы, выступившие на глазах, сквозь стон, вызванный новой вспышкой боли. Смеялся молча, смеялся в голос, смеялся всегда. Какое-то мгновение тому назад демон сомневался в себе, в том, какую работу проделал до этого, сомневался в верности выбранного времени. Видимо, зря.
Я прек-ра-сен.
Его не лишили зрения, ему предложили смотреть и участвовать. Могло ли быть лучше? Натаниэль не получил своего возмездия, не смог сам расправиться с беглым танцором, не смог отомстить ему. За себя? Что бы он сделал, если бы что-то действительно было? Достал бы принца своей болтовней так, чтобы у него даже желания не возникло посмотреть в сторону, сорвал бы все эмоции на себя, костьми бы лег между ними, только чтобы сохранить в памяти один единственный момент близости. Зачем? А действительно, зачем? Затем, что упрямство Натаниэля могло граничить только лишь с его преданностью, что, в сущности, одно и то же. Прямо сейчас он был предан своему господину, которому принес в зубах готовенькую игрушку из пустыни.   
Он смеялся.
Откровенно потешался над тем, что Доминго мог подумать, что его так легко отбросить. Отказать и забыть? Не смешите меня. За эту наглость тебя будут разрывать и делать всё то, что демон сделать не мог. Хотел и не мог. Какое убогое сочетание. Да и сейчас. Он защищал танцора? Берег его разум от гнева господина? Ха! Да если бы не он, этого гнева бы и не было. Но?..
Да. Демон предпочел бы, чтобы это всё обрушилось только на него. Он знал, как жить со своей болью.
Нет. Ему было приятно смотреть, как господин срывает свою злобу не на нем.
Годы. День за днем Натаниэль позволял принцу изучать свое тело, в шутливых полу-играх демонстрировал свои слабости, свою силу, свою гибкость, свою красоту. Шаг за шагом он вел его, взяв за руку. «Вот здесь больнее всего, а тут смертельно» - говорил он, водя пальцы принца по своей груди, шее, животу. Семена в благоприятную почву. Потому удар принца сейчас был совершенен, возбуждающе хорош и правилен. Он был нанесен именно туда, куда указывал Натаниэль. Не смертельно. Очень больно. И тело его содрогнулось от боли, сжалось, задрожало. А разум пребывал в небывалом возбуждении, требуя продолжения. Старая игла была согнута, и Натаниэль согнулся, его вырвало желчью и кровью. И дрожали руки, дрожали ноги. Но, боги, как это было восхитительно прекрасно.
Вос-хи-ти-тель-но.
Больно.

Ему было плохо и дурно. Опий выветрился давно, оставляя пустоту, тоску. Была только боль, но ее было много. Тело его дрожало, оно не могло терпеть. Но приказы должны быть выполнены. 
Демон провел пальцами по ранам на груди Доминго, содрогаясь, провел ногтями рисуя крест. «Ничего». Качнулся вперед, почти теряя сознание, ткнулся носом в его живот, собрался. Провел языком, смазывая рисунок, освобождая место для нового шедевра. Теперь его пальцы изобразили кривоватое жуткое сердечко. Натаниэль подмигнул и картинно указал пальцем на принца, намекая на то, что это вот ему, не про ситуацию. Пальцы демона дотянулись до губ принца, оставив на них кровавый отпечаток.
Натаниэль упал вперед, ткнулся головой где-то в пустоту над правым плечом крылатого. Несдержанно расхохотался.
- В фонтан, нечистых! Всех в фонтан! Топить, - глухо крикнул он.   
Он смеялся. И терял сознание, вцепившись ногтями в живот Доминго.

+2

12

«Достаточно».
Глухая мысль брякнулась о стенки сознания и отозвалась крупной дрожью в теле. Принц больше не сжимал чужое горло, зная, что надавить вот здесь еще чуть-чуть, и глотка попросту превратится в кровавое месиво. Хрупкий танцор, с которым нужно аккуратнее, но которого не хотелось сегодня жалеть, как всегда.
И ему еще нравилось, когда его трогали – это Кристиан постоянно в памяти держал. Это можно было трактовать так, как будет удобно. Этим можно было пользоваться постоянно. Все было исключительно правильно: довольно с него.
Довольно прощать и понимать.
Они сели на шею, и с этой шеи их необходимо было согнать. Ведь даже тому, кто способен подняться в небеса, следует быть благодарным за то, что он имеет. Отслужившие свое игрушки обычно отправляются на помойку. Принц когда-то дал Доминго Слово, которое стоило дороже всякого золота. Выходит, что сейчас придется действовать по-другому. Никого из них не выкинешь, не вычеркнешь из своей жизни.
«Тебе вовсе не обязательно было говорить.
Ты мог бы просто кивнуть. Неужели это так сложно, танцующий под облаками? Неужели я прошу так много?»

И теперь оба судорожно молчали, словно ожидая, что дальше сделает Господин, в чью сторону глянет и на кого обрушит очередной гневный порыв.
А Господин задумчиво разглядывал смазанный символ на исполосованной груди Доминго.
Гротескное аморфное сердечко, глупый символ, который обычно рисуют гаремные барышни в конце своих писем для повелителя.
«Там был сначала крест. Крест – значит «ничего». Ничего – значит пусто».
Глаза округлились, все еще будучи очень злыми. Это можно было даже обозвать зрелищем, но не для всех – лишь для избранных. Смех демона и кривая ухмылка ослепленного танцора откровенно мешали думать. Кристиан ведь всегда желал им только самого лучшего, и сегодняшний случай не был исключением. Хорошее начало подразумевает интересную кульминацию и драматический Финал.
- Да завались ты уже, Натаниэль, - раздраженно цокнул языком принц, извернувшись и пнув демона ногой в предплечье – так, что тот перевалился на окровавленное крыло Доминго, измазывая фиолетовую кожу в алом. «Я думаю. Не мешай».
Злость и не думала никуда уходить, на миг ее вытеснило извращенное размышление. Придумывать наказания всегда было увлекательным занятием, которое требовало определенных знаний о своей жертве.  Принц не знал, каков болевой порог Доминго, и считал это самым главным своим упущением на сегодняшний миг. И если тело Натаниэля было исследовано вдоль и поперек, то с танцором все сложнее.
Да. С демоном – хуже, а с танцором – сложнее.
От такого расклада хотелось истерично зарыдать.
- Мне кажется, что кто-то из вас мне брешет, - с этими словами принц резко хлопнул Доминго по обеим щекам, прерывая действие заклинания. От этого действия в следующий миг сам Кристиан пошатнулся, негромко выругавшись.  – Как бы понять, кто?..
Тяжелое молчание сопровождало поднявшегося с места принца еще несколько очень долгих мгновений.
Он все еще думал, но злость и некоторая обида делать это мешали. Легче было перевести все на  распластавшиеся у его ног тела, однако и это начинало постепенно надоедать.
«Чего он ухмылялся так? Это на тот вопрос, да?  Или про то, что он на самом деле хочет или хотел бы?
Выродок».

- Нет, Натаниэль, в фонтан ты больше не пойдешь. Тебя уже ничто не отмоет, - заметил Его Высочество, сложив руки на груди. – Тебе уже было о-очень хорошо.
Он нагнулся и потянул демона за рога в свою сторону. Провел рукой по спине, гладя и задерживаясь в районе ягодиц.
- Да. Сделаю вот здесь, - решил принц, резко опустив указательный палец точно в середину. – Если не сдохнешь к тому времени. Как придешь в себя – раздевайся и жди.
«Хотя в целом-то у тебя и снимать уже особо нечего».
К большому – наверняка – сожалению демона внимание Господина сегодня делилось на двоих. Не сказать, чтобы это было слишком удобно, но через пару мгновений Кристиан вновь оказался подле головы танцора – на сей раз принц почти улегся. Левой рукой он медленно ввинчивал обратно чуть выкрученный из ладони Доминго винт.
- А вот тебе надо бы искупаться. Ты тако-ой грязный, моя жемчужинка, что мне стыдно даже тебе цепь выделять. Давай-ка, - чувствуя, что от Натаниэля помощи можно не ждать, молодой человек стал выкручивать винты обратно, сначала – один, потом второй. Медленно. Но до конца так и не дошел, остановившись, задумавшись. – Хотя погоди. Очень странно.
Кристиан прыгнул в сторону, снова усаживаясь на Доминго, но не касаясь его, а удерживая равновесие на ногах.
- Чего это ты не звереешь, как обычно?
Ладонь размазала нарисованное демоном сердечко в какой-то совсем странный символ. Принц глядел на танцора, зная, что тот даже при голосе вряд ли что-либо ему сказал.
- Нравится?
Он погладил Доминго по рельефу пресса.
Принц не ожидал от безголосого существа ответа – никакого. Его тело смогло бы все сказать и без голосовых связок. Просто любопытство…вступило очень вовремя.
- Тогда чем же тебе не понравилась моя прежняя забота? – ладонь хлопнула Доминго по щеке – размышления этого требовали. Очень много вопросов, но они сильно помогали принцу в этот момент. Ему так легче. – Альфа-Предатель.
Пункт четвертый.
Игрушкам можно давать новые имена и они ничего тебе не возразят.

+1

13

[icon]http://s3.uploads.ru/3lwAH.png[/icon]

визуальная часть клипа - Доминго \ Альфа.

Важно: Травмирующие действия которые совершает Доминго, заранее обсуждались по скайпу с игроком за Принца Кристиана.
Заранее обсуждался и удачный побег крылатого танцора. :D

Дико, странно, немного страшно.
Муторно и гадко от нарисованных на животе символов и следов от ногтей демона, пройдет не один месяц прежде чем Крылан ощутит, что смог отмыться от этих воспоминаний.
Чудовищно больно физически от сломанных ребер и развороченных заживо ладоней и не хватает воздуха в переполненных кровью легких. Мучительно, но уже для разума вся дикость происходящего, обвинения и обещания логику которых просто невозможно понять. 
Каким был болевой порог Доминго?
Достаточно низким, мужчина  давно превысил свой лимит, усилием воли удерживая себя в призрачном подобии сознания.
« ...Альфа предатель...Хах...Так и есть. »
Это была последняя мысль, прежде чем Доминго  одним рывком рухнул, в так давно манящее его безумие боевого транса, чтобы еще раз  побороться за свою жизнь.
Крылан не мог понять зачем его освободили, а главное ЧЕМ именно думал принц, когда снимал парализующее заклинание, не переломив предварительно все конечности берсерка, такая  губительная неосторожность!  Крылану этого никогда не принять.
Берсерк был бойцом ближнего боя, маг наоборот, тем кто вынужден держать дистанцию, чтобы успеть бросить заклинание.
Чего хотел добиться принц освобождая своего танцора, одновременно осыпая его оскорблениями, награждая пощечиной по лицу как какую то провинившуюся перед своим любовником девицу?
Доминго никогда больше об этом не узнает.
На вдохе,  Альфа оттолкнулся крыльями от земли, подтягивая  колени вверх, упираясь ими в спину принца, чтобы тот не успел отпрянуть. Используя силу крыльев и мускулов рук, берсерк рывком освободил распятые руки, без задержки как есть, ударяя металлическими винтами застрявшими в развороченных ладонях, Кристианна в челюсть, ломая ее. 
Все заняло от силы секунду, может меньше.

Разрушенная деревня Крыланов.
Горизонт освещен алым, это горит вечный лес.
Рев пламени слышен даже здесь, густой дым  заполнил воздух, разъедает глаза, мучительно царапает горло. город в руинах.
Мир состоит только из серого и красного.
Густой дым и пепел против света пламени на горизонте и остывающии луж крови под ногами.
Около сотни расчлененных трупов  Крыланов лежат на земле и уже не понять кому принадлежала рука, крыло, фрагмент черепа.
Месиво из перьев и красной плоти, в котором как драгоценные камни иногда можно заметить навечно застывшие золотом мертвые взгляды.

Силы крыльев хватило, чтобы подбросить Доминго и кристианна, на два метра в воздух.
Не отпуская, зажав еще рабочими пальцами голову принца в своих руках, Крылан крутанулся, так, чтобы  падая, принц оказался внизу, спиной на земле, а он сам на нем сверху.

.
Единственное живое существо, мужчина,  сидит в горе мяса, бесполезный вонючий мусор в который превратились разумные, у каждого из которых было свое имя которое он знал.
Крылья за его спиной в ужасающих ожогах, там нет места оперению, полосками слезла кожа и часть плоти, обнажая кости. Он пронес на этих крыльях пламя, чтобы поджечь лес, который сейчас ревет свою песню, освещает горизонт даже ярче закатного света звезды.
У мужчины нет ноги ниже колена, все тело покрыто глубокими порезами, но он не замечает этого.

Приземляясь, Крылан используя силу инерции, впечатал свои колены, в живот принцу,  наконец отпуская из захвата голову.
Земля под принцем была неожиданно мягкой, изрытая по время толчка прочным как сталь алым оперением и это смягчило удар.
Взмахнув правым крылом, очерчивая смертельный полукруг вокруг себя, Доминго попробовал достать  демона.
Берсерк  часто дрался против нескольких противников и привык, что нельзя сосредотачиваться только на одной цели, оставаясь открытым для других.

С  ожесточенно безудержном ревом пламени спорит  только один голос.
Это кричит тот самый мужчина с сгоревшими заживо крыльями.
Его взгляд  безумца, залит слезами, когда он с ужасающе нелепой нежностью, переплетает свои изломанные пальцы с женской рукой. 
Где тело той женщины? Рядом с мужчиной только часть ее головы, золото потемневшего взгляда отражает серое небо затянутое едким дымом.
Мужчина кричит.
Отчаянный крик птицы.
Он кричит срывая связки, но те снова восстанавливается и он кричит опять и опять
Кричит, глупо и трепетно прижимая к своей груди отрезанную женскую руку. Когда голосовые связки рвуться опять,  и он ненадолго замолкает, то мужчина раскрывая немой рот, трется черной от золы щекой о тыльную сторону нежной ладони.
Доминго всегда особенно сильно нравилось именно ее прикосновения. Она умела гладить его лицо и плечи, как никто другой...
Но сейчас... рука была закостеневший и обжигала холодом.

Левое крыло изогнулось, нацеливаясь на красноволосую голову принца, готовое рассечь череп на несколько частей, именно так как это делают Крыланы.
Но замерев, так и не опустилось. 
Сжимая зубы, роняя капли пота, Доминго дрожащими от боли и слабости пальцами приоткрыл рот принца
Кровь переполняет легкие, мешающая дышать, пошла горлом, сдавливая в судорожном кашле грудь.
— Пейте. — Хрипло, едва ли понятно произнес Крылан.
— Это поможет...исцелит... заберет боль...
Исколотые легкие переполненные кровью, содрогнулись снова в судороге, выталкивая последние сгустки горячей крови, что все еще несла в себе целительную магию, что в прошлом так легко помогла принцессе пережить приступ, вернула ей силы.
Сломанная челюсть неловко встала на место.
— Спасибо за имя. Я почти  забыл его.
Три оборотня.
У каждого своя тень.
Мазохист. Садист. Убийца.
Доминго отступил от Кристиана лежащего на земле, на один шаг, другой, третий.
Крылан не хотел оставаться здесь.
Если бежать, то это его самый последний шанс, демон физически истощен, плюс дополнительно измучен пытками и новыми ранами, принц не восстановился полностью...
Второго шанса у него уже не будет.
« Сейчас »
Доминго резко взмыл в воздух, пока еще была такая возможность, принц приходит в себя, а демон с его чудовищной магией истощен.

Отредактировано Доминго (2019-08-20 15:37:24)

+3


Вы здесь » Сейлор Мун: узники Кинмоку » ­Архив эпизодов » There's no place like home