Вверх страницы
Вниз страницы

Сейлор Мун: узники Кинмоку

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сейлор Мун: узники Кинмоку » Архив прошлое, альт » 18+ [FB] I will turn my back on you


18+ [FB] I will turn my back on you

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://sg.uploads.ru/t/4WtDe.gif

http://s8.uploads.ru/t/8ELSg.gif


Действующие лица:
Ивейн, Доминго
Время, место, погода, обстановка:
25 января 1997 года, где-то 15.00 ч. по местному времени, дует несильный ветер, тучи сгущаются, лаборатория Ивейн
Пролог:
Решение проблемы Доминго стало для Ивейн главной целью с того времени, как она дала ему обещание. Куча книг и рукописей было прочитано и изучено. И она смогла найти решение, но нужно было провести последнюю проверку. Поэтому она попросила придти его в свою лабораторию.
Но что там может случится, знает только судьба и сами Ивейн с Доминго.

PS

Знаю, невовремя, но вспомнила про это AMV и песню
не совсем в тему, но блин будет здесь и больше нигде

Отредактировано Ивейн (2019-11-29 20:27:55)

+3

2

Ивейн была натурой страстной к работе. Так и сейчас она провела много ночей без сна, еды, в своей лаборатории. За прошедший месяц она прочитала кучу литературы по зельям и травам, чтобы создать магический артефакт для Доминго. Ему не надо было больше пить постоянно зелье, которое дал ему принц. Металл так же имел свойство впитывать в себя свойства зелья. И заменял зелья на несколько лет вперед.

Куча сваренных зелий, которых она пробовала на себе, куча последствий и недомоганий, которые не проходили по несколько часов, даже выпив приготовленный антидот. Но этого того стоило. Исследовательскую работу, которую она выполнила за месяц, никогда не выполняла даже в родном доме. Все труды и формулы были записаны в специальный журнал, чтобы потом записать в свой гриммуар.

За это время она много думала о Доминго. Он появился в ее жизни так неожиданно, но дал огромный стимул в стремлении двигаться вперед. Дал пищу для ума и души. Он завладел настолько ее головой, что даже снился. Даже наяву ей везде виделись большие белые перья с его крыльев.

Ее проблема с проклятьем так же была изучена, но пока точной информации она найти не могла. Очень много проклятий было на примете, но какое именно она не знала. Каждое придется изучать детально. А информация по проклятиям была раскидана по разным книгам и изданиям, как и их снятие. Некоторые книги придется доставать в городе и стоили довольно недешево, учитывая, что много книг было потеряно после разрухи планеты. Складывать мозаику придется долго и муторно, но этого Ивейн не боялась. Времени было предостаточно, чтобы сделать это.

Доставать многие ингредиенты для зелий и книги ей приходилось за сваренные ею зелья, платя ими. Поэтому она пропадала в лаборатории почти сутки на пролет. Зато запасы пополнились довольно интересными  и редкими компонентами и книгами. В дворцовой библиотеке так же было много интересных книг, но текст из книг пришлось переписывать, так как Ивейн не любила выносить книги из библиотеки.

Когда были закончены почти все приготовления, ей оставалось только проверить все на самом Доминго. Поэтому она послала ему весточку с временем, чтобы он пришел в тот сад, где они встретились первый раз. И приложила к приглашению свежие цветы, которым Ивейн надеялась, Доминго обрадуется. Доверила это поручение ведьма, одной из своих слуг. Она была самая адекватная наверно из всего дворца. Серьезная и исполнительная. Ведьма была уверена, что та никогда не начнет трепать по всему дворцу, что гаремные как-то общаются между собой вне рамок дворцовых правил.

Ивейн очень волновалась в тот день. Ей скорее хотелось помочь Доминго и проверить свои расчеты, которые она так долго делала. Расхаживая в саду, она постоянно закусывала губу и ждала Доминго.

Отредактировано Ивейн (2019-11-04 00:24:30)

+3

3

[icon]http://s8.uploads.ru/rhn1L.png[/icon]

+

Он догадывался, где-то глубоко в глубине души точно знал, что так поступать неправильно и не очень хорошо, но замерев без движения на вершине одного из деревьев, прищурив глаза наблюдал за  нервно  расхаживает по саду ведьмой.
Острый , не уступающий орлиному взгляд,  подмечал все мельчайшие детали, ему не нужен был бинокль, чтобы в мельчайших подробностях созерцать на бледных щеках ведьмы кружевную тень отбрасываемую длинными, загнутыми кверху ресницами .
« Она опять похудела и выглядит уставшей »
За те несколько дней, что он ее не видел, печать усталости на лице Ивейн стала только ярче, но девушка не выглядела изможденной. Бурлящая в ней энергия почти выплескивалась наружу, делая движения резкими, импульсивными.
Вот и сейчас, он совсем не долго заставил ее ждать, но ведьма не смогла устоять на месте, последние несколько минут вышагивала туда сюда по мягкой зеленой траве, мягко ступая с носка на пятку, чтобы не повредить газон.
« Интересно, она знает о том, что даже трава в ее саду ластиться к ее ногам, словно знает кто за ней ухаживает? »
Возможность наблюдать за ведьмой, когда она не знает о его присутствии, он ценил эти мгновения. В  молчании любуясь  ею, он надеялся наконец понять, причину собственной тревоги. 
От чего ему каждый раз все сложнее прилетать в ее сад?
Зачем он все больше и больше медлит без движения, укрытый расстоянием и тенью от ветвей деревьев, прежде чем окликнуть своим по птичьи резким, разрывающим пространство  голосом?
Истина, догадка казалось была где-то рядом и одновременно невыразимо далеко и чем больше он старался разобраться, тем сильнее запутывался.
В какой момент, он начал жалеть о том, как в  первую встречу поцеловал ее,  скорее из птичьего любопытства проверяя как близко может подпустить его ведьма, чьи обещания и губы оказались на вкус как мед?
Для чего он с легким чувством отвращения к самому себе, изломив рот кривой полуулыбкой, с жестокой легкостью ответил на поцелуй прилипчивой служанки, чьей работой было заправлять его постель. В глазах молодой женщины горело любопытство и ничего больше, ей хотелось самой  узнать чем  же отличается крылатый танцор от обычных, слишком хорошо знакомых ей мужчин, тех кто ходит по земле, а раздутые слухи о особой привязанности принца к Доминго, только еще пуще распаляли воспетое в литературе женское любопытство. 
Он дал ей  наиболее полный ответ, уронив на только что заправленную кровать, сам задаваясь вопросом, почему губы Ивейн были иными, от чего они не насыщали, а порождали только еще больший голод. 
Все дело в привкусе нектара? Мед?
Лож.
Тогда он медленно вылил баночку меда на обнаженную служанку, чьего имени так и не смог запомнить. Неторопливо слизывая горячим языком золотые капли с часто вздымающейся груди, под ее хриплые стоны, он все еще хотел оказаться в саду ведьмы больше чем остаться в собственной спальне. 
И это  странное чувство, потребность в другом,  оно его пугало.
Быть привязанным к другому, что может быть страшнее?  И дело не в свободе, о которой так любят болтать юнцы, называя красивым словом   основанную на собственных комплексах похоть и незрелое неумение любить. У Доминго не было свободы о которой он мог бы размышлять, вместо этого  он лелеял в ладонях прошлое и долги однажды совершенных поступков.
Живя просто чтобы жить, каждый день как дань уничтоженным  жизням, он ... не знал, что будет, если ко всему добавить еще и потребность в ком то другом? 
Ивейн являла собой сочетание несочетаемого.  Черное и белое, никаких полумер и нерешительных полутонов. Она бросалась в работу с головой, ухаживая за садом посвящала всю себя растениям. Размышляя о чем то своем, в этот миг она выглядела даже неприступнее чем ледяные придворные леди, но стоило лишь коснуться ее, оставить легкое касание губ на  узком плече, и девушка вспыхивала, искренне, ярко, смело.
Если в нем было достаточно сомнений для них двоих, то в ней хватало искренности на них обоих. 
Стоило ему оказаться рядом с Ивейн, как грудь сжимала беспокойная потребность спрятать ее в коконе из собственных крыльев, не отпуская, в сад, во дворец, куда угодно.
И это тоже настораживало его, холодящее нервы осознание,  что стоишь за шаг от того, что бы желать отнять чужую свободу.
Так странно и  отталкивающе неправильно.
Тяжело вздохнув, с неохотой, больше из чувства вины, не желая заставлять ведьму ждать еще больше, он на мгновение почти в беспомощности прикрыв глаза, стряхнув вглубь сердца поселившееся в нем беспокойство, беззвучно спланировал вниз.
Смуглые руки отчасти обладая собственной волей, протянулись к девушке,  закрывая глаза ладонями.
Детская и нелепая игра, закрыть глаза другому и спрашивать “угадай кто это?”, зачем это сейчас? В сад слишком редко приходили незваные гости, а его температура тела...у кого еще могли быть столь же горячие ладони как у него?
Но какое наслаждение, позволить себе эту малость, переступая собственные тревоги, позволить снова коснуться ее лица, прижаться всем телом к ведьме со спины, негромко прошептав, опаляя висок своим дыханием.
— Угадаешь?

Отредактировано Доминго (2019-11-07 23:52:32)

+2

4

Почему она так нервничала. Ивейн и сама не знала. Незримая тревога начала окутывать ее мысли и сердце. И Доминго, он немного задерживался. Голова забила тревогу - А вдруг не поможет ему, вдруг сделает хуже. Как тогда быть дальше... - от мыслей в голове становилось аж плохо, а зубы все больше и больше прикусывали губу до крови и Ивейн почувствовала знакомый вкус метала на них.

Неожиданно, со спины, кто-то подошел к ней и закрыл глаза ладонями и попросил угадать кто это. Ивейн улыбнулась и моментально расслабилась, ведь это был Доминго. Его не узнать было как не найти на белом, черный предмет.

Но ведьма не спешила оповестить о узнавании самого Доминго и прильнула теснее к его спине, чтобы унять все свои тревоги. Он давал блаженный покой. Ее руки легли на его и начали поглаживать их. - А ты позволишь?...Доминго - выбравшись из его рук, Ивейн повернулась к нему и подняла взгляд на него. Он был все такой же, немного грустный взгляд и величественные крылья.

Ивейн могла долго и с нежностью в глазах рассматривать его, но кашель, что так неожиданно пробил ее и был очень сильный, что даже свернул ее. Закрыв рукой рот и откашлявшись, она снова посмотрела на Доминго и тихо произнесла - Извини, в последние дни немного не важно себя чувствую. - но это была ложь. Она знала что это, но Доминго не собиралась рассказывать. Зельевары предпочитали отмалчиваться об этом.

Чтобы крылатый не начал расспрашивать ее более детально, Ивейн неожиданно взяла его за руку и начала тянуть в сторону выхода из сада. - Я знаю, тебе будет интересно побывать в моей лаборатории. Как раз мы туда и направляемся. Мне удалось сделать экспериментальный образец зелья, который сможет тебе помочь. Его надо только проверить и если все будет удачно, то можно делать окончательный вариант. Но это рискованно. Оно безопасно, но всегда есть свои риски. Ты хочешь его проверить на себе? Не боишься? - Ивейн должна  была задать этот вопрос. Она предупреждала об этом его при первой встречи и сейчас так же хотела напомнить ему об этом.

Выйдя из сада и пройдя до здания, где находились покои ведьмы, Ивейн свернула направо и повела его до неприметного небольшого здания. Оно было довольно старым, но неплохо еще выглядело. Зайдя внутрь можно обнаружить небольшое помещение, которое больше походило на комнату дворцовой прислуги.

Зайдя за ширму, которая находилась в комнате, Ивейн сняла небольшой камушек в виде звезды и подошла к стене, на который висел рисунок диких волков. Сняв рисунок со стены, там оказалось отверстие очень похожее по рисунку на камешек, что был в руке Ивейн. Поместив его в отверстие, Ивейн нажала на камешек и стенка отошла чуть назад и ведьма повернула стенку в сторону.

Вынув камешек из стенки, она обратно повесила его на шею и спрятала под одеждой. Она надежно прятала ключ от лаборатории и никогда не светила им и не оставляла его где попало.

За стенкой оказался проход вниз и он был довольно широким и Ивейн обрадовалась, что Доминго сможет спокойно пройти через проход вниз со своими крыльями.

- Иди за мной. Лаборатория под землей, так как большинство ингредиентов надо хранить в темном помещении со средней температурой, а некоторые в более холодном месте. Из-за этого все помещения, которые находятся наверху и слишком сильно нагреваются на светиле Кинмоку не подходят для лаборатории. - Ивейн зашла и поманила Доминго идти за ней. Ступенек было немного и вскоре они оказались в еле освещаемом помещении, где по всему периметру тянулись шкафы с книгами и ингредиентами для зелий.

- Можешь осмотреться здесь и скажи, когда будешь готов заняться зельями. - сама же Ивейн подошла к небольшому диванчику и уселась на него. Она и правда чувствовала недомогание и пока просто не обращала на него внимание, но как только она села на диван, то глаза стали закрываться, а в груди сдавливать.

+3

5

[icon]http://s8.uploads.ru/rhn1L.png[/icon]
В странное место его привела ведьма.
В очень странное.
Половина шкафов была завалена трупами и только изредка еще живыми тварями, что при виде их нервно заметались  в своих клетках, всех тех кого можно  гордо назвать  - ингредиентами.
Будет честным отметить, что “флоры” - сушеных трав и цветов на самом деле было куда больше чем “фауны” -  ингредиентов “трупов”, нервных паучков по склянкам. Но кто заметит травки, если из аквариума с прозрачным раствором на тебя смотрит небесно голубой глаз размером с твой кулак?  Выразительно так смотрит, осуждающе, словно точно знает, что тебе совсем нет дела до того, оскорбляет ли их чувства, необходимость стать частью ведьмовских зелий в будущем.
Как можно плотнее прижимая массивные крылья к спине, он находил шкафы с разнообразными ингредиентами скорее лишь отталкивающим зрелищем, чем отвратительным, пугающим или даже грустными.
Доминго был по своему “неблагодарная” публикой, слишком гибкая психика и высокий порог впечатлительности.
Приведи Ивейн в свою вотчину кого иного, с хорошим воображением и слабым логическим мышлением, то гость непременно завизжав от ужаса, стремглав умчался прочь, по пути рыдая и причитая с надрывам в голосе о истинно злой и коварной ведьме которая непременно отправить порядочного человека в свое зелье. А затем чуть придя в себя, “несостоявшаяся жертва” пополнила бы слухи о таинственном зельеваре, рассказывая всем и вся о том, как ведьма хотела пустить его на ингредиенты и только замечательно длинные ноги и своевременное бегство спасло от этой незавидной участи.
Крылатый танцор флегматично постучал ногтем по аквариуму с голубым глазом, глаз моргнул ему в ответ, Доминго пожав широкими плечами пошел дальше. 
Ну не испытывал мужчина, даром что крылатый, но совсем не ангел, никаких особых чувств к давно погибшей пучеглазой ящерице теперь с глупым выражением на мордочке плавающей в растворе, даже жалости и той для рептилии не нашлось в излишне практичном птичьем сердце.
Ему не было дела до множества мелких трупиков или фрагментов чего-то большего, а частей  тут  хватало, чего только не было. Крупные бычьи глаза, хвосты, аккуратно скрученные рулончики из шкур, скрюченные пальцы, когти,  гирлянды сушеных кишечников, разлапистые крылышки гигантских летучих мышей...И это еще не полный список, но  все перечисленное  оставило Крылана безразличным.
Единственное, стойкий запах сушеных трав приятно щекотал нос, делая атмосферу по своему даже уютной, почти как в саду на поверхности земли.
Аромат трав ему определенно понравился, именно его можно было уловить, когда зарываешься лицом в черные волосы ведьмы.

Совсем по другому дело обстояло с шкафами, чьи полки были плотно заставлены тяжелыми и толстыми фолиантами! При виде их большое птичье сердце забилось в несколько раз быстрее, в своем поспешном восторге попутав чувственные игры между любовниками с экстазом ума.
Старушки книги, имей они разум и чувства, непременно в эту минуту громко возмутились по старчески скрипучими голосами — Юноша! Такой молодой, а уже такой бесстыдник!  Для наших пожелтевших от возраста страниц, сухо хрустящего переплета с которого давно сыпется мелкий песком старый клей, у вас слишком быстрый пульс и частое дыхание, а ваш наглый раздевающий нас взгляд, что с вожделением изучает корешки с выведенными на них названиями, алчно стараясь охватить все и сразу…не надо так юноша, не стоит. Обернитесь, рядом с вами стоит молодая и красивая ведьма, вот на нее ТАК и смотрите, у вас все получиться, а мы...мы уже слишком старые для подобного книги, куда нам теперь до игр с крылатыми библиофилами? Ты нам страницы порвешь! Знаем мы вас, молодежь, силы своей не знает.

Как будто услышав этот несуществующий в реальности старческий окрик, Доминго отдернул руку от книг, так и не коснувшись ни одной из них, немного смущенный своей собственной реакцией, поспешно обернулся к Ивейн, но вопреки ожиданиям нашел ту не рядом с ним или у шкафа с ингредиентами, ведьма сидела с усталым видом на диванчике. 
Белые брови хмуро столкнулись на переносице, заложив между собой глубокую морщину.
—  Ты устала.
Он не спрашивал, констатировал непреложный факт. Если до этого еще можно было игнорировать ее состояние, позволяя ей самой решать, как распоряжаться своим временем, то сейчас он уже не мог и дальше молчать, о том что видит. Темные круги под глазами, это ведь не только ажурные тени от длинных ресниц.
Не глядя, взяв одну из книг с полки, он подошел к дивану. 
« Это никуда не годиться, даже с моей регенераций, я не стал бы доводить себя без причины до такого состояния. Не важно сколько у нее осталось внутренней энергии и силен характер, все дела могут подождать несколько часов.» Хмурый взгляд мужчины подметил обострившуюся линию скул и более узкие чем он помнил запястья « ...Или до послезавтра»
Сев спиной к подлокотнику, Доминго свободной рукой он потянулся к ведьме, утягивая ту лечь ему на грудь.
Удобно устроив хрупкую женскую фигурку между своих ног, обнимая одной рукой за узкие плечи, изогнул крыло, накрывая их сверху пологом из жаркого белого оперения. 
Длинные черные волосы рассыпавшись по его обнаженной груди, раздражающе щекотали бронзовую кожу, он морщился но терпел, поглаживая ее плечо и спину.
—  Я остаться здесь, пока ты поспишь несколько часов.
Длинные пальцы с беспокойной нежностью гладили линию позвоночника и выступающие лопатки, когда после небольшой паузы он решил признаться.
— Принц остался доволен моим последним танцем и до следующего представления почти месяц… Наши встречи с Его Высочеством происходят раз в месяц. Сейчас я свободен. Мы можем подождать день или два или неделю.  Я доверяю тебе Ивейн и готов к рискам, но позже. Сейчас ты слишком устала. Спи.
В его сухом и по птичье резком голосе не было гордости или удовольствия, слова о танце для принца больше напоминали колючую проволоку накрученную вокруг места куда вход воспрещен, чем момент личного триумфа. Ведьма молчала о своем кашле пользуясь его невежеством, он молчал о том какие именно танцы ставит для принца и о чем.
Шелест страниц.
Одной рукой он раскрыл небольшую книгу, самую маленькую из тех, что увидел в шкафах ведьмы.  На ее корешке помимо сложно начертанного названия также был легкомысленный рисунок неизвестного ему цветка. Повернув голову в бок, он с хмурой сосредоточенностью, внимательно изучал текст на первой странице, пытаясь найти знакомые символы, вспоминая какие звуки и значения они имеют в сочетании друг с другом.
Ведьма конечно была тяжелой по его птичьим меркам, но ему все равно нравился этот момент, чувствовать вес ее головы на своей груди, ощущать обнаженной кожей чужое дыхание.
В этот момент, если быть искренним перед самим собой, больше чем читать, хотелось поцеловать ее в макушку, поймать пальцами подбородок запрокидывая к себе бледное лицо, снова попробовать на вкус манящие губы. И возможно еще и по этому, не только ввиду сложного текста и обилия незнакомых терминов, буквы отказывались складываться в слова и он не мог осилить и строчки.

+2

6

Немного восстановив дыхание и открыв глаза, Ивейн увидела, что Доминго уже начал осматривать полки с содержимым. Хорошо, что реакции как у впечатлительных девушек у него не было. Иначе пришлось бы отпаивать его успокоительным зельем.

Малую часть полок занимали части от некогда живых существ. Но пользоваться этой частью полок приходилось не часто, так как они предназначались в основном для не самых светлых зелий, да и стоили не дешево. Остальные же полки были предназначены для трав. - Ивейн, а что ты хотела. Чтобы он в обморок тут еще падал. Хотя тогда он будет в твоем распоряжении. И тем более для этого есть специальные зелья. Так...прекрати об этом думать!  - Ивейн отмахнулась от своих мыслей и провела ладонью по пылающим щекам.

Доминго так неестественно смотрелся в лаборатории. Его силуэт с прижатыми крыльями к спине она постаралась запомнить. Не любила она чтобы кто-то находился в месте, которое она назвала своим убежищем. Но почему-то ей захотелось, чтобы он чаще здесь бывал. Ведь она сама его привела. И теперь не хотела, чтобы он уходил. Проведя много времени здесь и работая над зельем, она очень часто думала о Доминго.

Разглядывая Доминго со спины, который уже переместился к полкам с книгами, Ивейн заметила, что он оживился, значит увиденное им, ему понравилось. Она не ожидала, что Доминго окажется любителем книг. Она улыбнулась. Ведь была такая же. Но как только протянув руку к одной из книг, он резко развернулся и встретился взглядом с Ивейн. В прекрасных золотых глазах она увидела беспокойство, что он и подтвердил, посчитав ее уставшей.

Как будто наугад, взяв одну из книг, он направился к ней и сел рядом с ведьмой. Притянув к себе и посадив Ивейн между своих ног, он положил ее голову на свою грудь и даже не заметил, что девушка как-то блаженно улыбнулась. Свое же одно крыло он изогнул в подобии одеяла и накрыл их им. Руки же его блуждали на ее спине и лопатках, поглаживая их. Для нее это было неожиданностью, но и сама обрадовалась, что Доминго так сделал. Его прикосновения были как глоток живительной воды, что так желанна в очень жаркие дни, когда на Кинмоку стояла невозможная жара. Температура его тела не вызывала дискомфорта, а наоборот облегчила ее недомогание. - Как странно он действует на меня. Но мне это нравится. Решено. Я попрошу приходить его сюда почаще. Надеюсь он не будет против. - пока она разбиралась со своими ощущениями, Доминго попросил ее поспать, а сам останется рядом. - Я в порядке. Это пройдет через несколько дней. Не беспокойся. И между прочим я чувствую себя лучше, когда ты рядом. - Ивейн обратила свой взгляд к Доминго, пытаясь донести до него, что говорит правду.

Доминго молчал какое-то время, как будто решаясь на что-то. Этим самым решением были слова о принце и их последней встрече. Доминго танцевал для него и следующий танец он должен будет уже станцевать через месяц только. Его слова были резкими. И Ивейн подумала, что не будет спрашивать его об этих встречах. Не ее это дело. Не для ее ушей.

Так же Доминго хотел, чтобы она отдохнула перед тем как начать проверку с зельями. И был готов подождать нужное время, день или два, даже высказался насчет недели. Но Ивейн не хотела ждать. Не хотелось рисковать понапрасну временем. Да и порция зелья, которая была уже готова не будет столько ждать, просто испортиться. Не рассчитана было это зелье на хранение. - Мне бы не хотелось ждать. Да и зелье, которое у меня уже есть не сможет столько хранится. Его надо использовать. Пожалей меня, я долго его делала. - Ивейн умоляющим взглядом посмотрела на Доминго.

В таком положении ей очень захотелось обнять Доминго, но она знала, что его тело хрупкое и не хотела что-то ему повредить. Смелость все таки пересилило осторожность и она как можно аккуратнее  обвила его грудь руками, положив ладони на плечи. Головой и телом она теснее прижалась к Доминго, но держала положении так, чтобы не давить, а невесомо прикасаться к мужчине.

Все тоже чувство блаженства к ней вернулось и она им наслаждалась. Доминго тем временем листал книгу, что взял с полок, но судя по глазам не мог и прочитать страницы. Увидев название книги, Ивейн решила изъять книгу из его рук и дать другую. А возможно даже подарить, ведь теперь она знала, что он их любит. Осторожным движением руки, Ивейн вытаскивает книгу из его рук. - Это книга неинтересная. К слову совсем. Мне пришлось всю информацию из нее переписать по-другому. Рукописи находятся на столе. Автор совершенно ничего не знает о травах. Хорошо, что досталась мне эта книга всего лишь за курс зелий от лихорадки и обезвоживания. - Ивейн привстала немного, чтобы положить книгу на полку, которая висела за диваном и взять другую, которую совсем недавно прочитала и осталась ей довольна. Так получилось, что своей грудью она прижалась к Доминго, а волосы легли вуалью на плечи мужчины. Она не обращала на это внимание, ей важнее была книга, которую хотела показать Доминго.

Достав ее и усевшись обратно, Ивейн протянула книгу Доминго. - Эта намного интересней. В ней рассказывается о редких цветах. Которые такие же сладкие как мед. Но растут они высоко. Здесь даже есть картинки этих цветов. Возможно они еще остались после нападения на планету. Я не смогу их увидеть. А вот ты, с высоты, на которой можешь летать, сможешь их увидеть. Так что дарю тебе эту книгу. - Она вложила книгу в руки Доминго и ненадолго задержала свои пальцы на его руке, а губы сами по себе растянулись в довольной улыбке.

+4

7

« Ведьма, что же ты делаешь? » — Мысленно клекоча голосом растревоженного ястреба, Доминго обреченно замер под ведьмой, когда та, повинуясь одному ведомому ей порыву, привстала и с обескураживающей невинностью, потянувшись к книгам на полках невольно прижалась грудью к его лицу. Черные волосы девушки шелковым пологом отделили золотой взгляд от всего остального мира, совершенно неожиданно в это короткое мгновение мужчина почувствовал себя как та лошадь у которой шоры на глазах, позволяющие смотреть только вперед, не отвлекаясь периферийным зрением от самого главного.
Для лошади главным была протянувшееся перед ней дорога, а для Доминго в фокусе его зрения осталась… Хотя не будем об этом, ведь в отличии от ситуации между лошадью и кучером, ведьма действовала неумышленно.
Будь на месте Ивейн любая другая женщина, то вместо того, чтобы с фальшивой невозмутимостью лежать подчеркнуто тихо, затаив для нее свое дыхание, он бы давно обнял стройный стан, не отказывая себе удовольствии зарыться лицом в грудь стянутую лифом платья, дразня покусывая ту сквозь тонкую ткань, одновременно шепча, все то, что собирается сделать с провокатором.
Но Ивейн скорее поступала по юному слепо и порывисто, чем сознательно предлагала себя и увы он точно знал это.
Несколько заторможено, сломанной дрожью рукой принял книгу.
« Такая мелочь, просто история о цветах, что возможно больше не существуют… Но узнать об этом смогу только я…»
Не двигаясь, Доминго пристально смотрел на девушку, вслушиваясь в ее речь и одновременно не вникая в слова, он видел ее перед собой, чуть смущенную с расцветшей на лице нежным подснежником подбадривающей улыбкой, что удивительно шла ей и одновременно созерцал десятки других лиц ведьмы, поднимая их темноты воспоминаний.  ,
Не пытаясь быть последовательной, память разноцветным калейдоскопом хаотично выталкивала на поверхность обрывки прошлого,  расплывшиеся по краям сцены. Все то, что цеплялось мелкими крючками за чувства. События-Крючки которые вначале не замечал, а теперь с трудом дышал под скопившимся весом.

Ослепляющая лучом вспышка желтого —  Ивейн  дарит букет свежесрезанных цветов пахнущих медом, высыпает на него, превращая в часть собственного сада.

Насыщенно оранжевый —  Ивейн нарочито уверенным тоном обещает помочь справиться с Альфой, найти для него путь сбежать от собственного безумия.

Пылающий синхронно ударам сердца алый —   Податливые губы стоит лишь коснуться их поцелуем с привкусом цветочного нектара.

Гармоничный зеленый —  Стремление Ивейн ненавязчиво объяснять свои поступки и действия, без лекторского самолюбования, скорее чуткое внимание, ответить раньше чем другой будет вынужден задать очевидный  вопрос повисший в воздухе.

Небесно голубой —  Девушка уверенная, что одна в саду, с безупречностью несвойственной живым, повторяет движения тренировки. 
Предзакатно насыщенный в своей погруженности в себя ультрамарин —  Легкая книга о цветах в его руках, под весом которой немеют дрожащие от волнения пальцы.

Беззащитный белый —  Ивейн потеряв все цвета,  укрывая слоем инея траву и перья на его крыльях, неотличимая от бездушных мраморных скульптур которыми богато украшен дворец. Слишком беззащитная и холодная, как горсть снега брошенная на раскаленный в полдень песок, отчаянно близко к грани за которой не будет уже ничего.

И в эту минуту в его голове, отзываясь болью в висках, совпадая с ритмом поспешного сердца, билась всего одна отчаянная мысль. 
«Слишком много, я больше так не могу.»
С мягкой непреклонность протянув ей обратно подаренную книгу, мужчина невесело улыбнувшись, невпопад ответил.
— Сколько ты будешь позволять мне только брать?  Это жестоко. Каждую нашу встречу, ты даришь нечто важное для меня. Мед который я люблю. Цветы которые мне нравятся.  Сладкие обещания что дают силы. Объяснения на еще даже не заданные вопросы. Ты сварила для меня зелье и это судя по твоим словам стало причиной твоего измученного состояния.  А теперь книга… та, что на своих страницах расскажет мне нечто красивое об этом мире... Ивейн, ты знаешь, что для меня значат книги? Здесь не подойдет простое “люблю”.
Отстранив ведьму за плечи, доминго встал с своего места. Белые брови столкнувшись, заложили между собой глубокую складку
— Ивейн, я так не могу. Слишком. Я задыхаюсь.
Накрыв крылом лежащую на спине девушку, не давая ей подняться с дивана, он сел в ее ногах.
— Зелье может подождать полчаса?
Руки крылатого танцора  взялись за шнуровку обуви, развязывая узелки он заговорил. В его голосе почти невозможно было угадать, какие эмоции и события стоят за словами. Он произносил слова “любви” без трепета, так  как мог говорить о погоде, потерянном серебряном копье или безвкусном ужине.
—  Я люблю книги, привычные для вас, они вызывают у меня восторг. К ним невозможно привыкнуть, даже магия менее поражает сознание, чем возможность хранить ценные знания на тонких листах бумаги. В книгах  прошлое.
Стянув с левой стопы, рассеянно покрутил обувку в руке, изучая со всех сторон. Как он и ожидал, выглядело весьма удобно, но все еще элегантно. Помесь ботинка и туфельки, удобство и красота одновременно. В этом была вся ведьма, ее просто невозможно представить в том орудии пыток, что носили на балах придворные дамы, словно бы случайно приподнимая подолы собственных платьев, с затаенной гордостью давая другим полюбоваться, зря что ли они мучаются?
— Вчерашний день. Это может быть накопленный опыт, знания или просто смешные -фантазии сказки и страшилки, но это все равно слова  пришедшие из тех дней которые навсегда прошли.
С глухим стуком покатился по полу отброшенный в сторону ботинок, а  с небольшой заминкой, за ним последовал и второй.
Доминго ничего не знал о том как нужно делать массаж,  никогда не читал об этом и уж тем более не делал в прошлом,  но он  умел удивительно  чутко чувствовать свое собственное тело и переносить эти ощущения на другого, подстраиваясь, заранее придугадывая  какие движения окажуться наиболее приятными, а какие вызовут только щекотку.  Перемежая  надавливание костяшками пальцев с ласковым поглаживанием, его действия согревали уставшие ноги, неожиданно расслабляюще действуя на все тело.
— У моего народа не было книг и письменности. Мы всегда с гордостью оставляли прошлое за спиной, смотря только вперед, там где встает солнце.  Предаваться воспоминания о прошлом считались признаком слабости и неспособности идти дальше. Табуировано вспоминать и говорить об умерших, личные вещи делятся между остальными жителями. Не остается ничего.
Разминая в широких ладонях изящные стопы ведьмы сквозь тонкую преграду чулков, он  говорил и говорил, не прося к себе сочувствия, лишь понимания. ЧЕМ на самом деле являются для него столь привычные для других книги. 
— Мой народ  умел считать, но  грамота и наука всегда передавалась только  устно и обучались только  ей те кто в будущем сможет с пользой воспользоваться знаниями. Воинам-Альфам знания не к чему, такие как я должны уметь сражаться и контролировать себя. Хах. Но мне всегда плохо давался контроль над собой и еще сложнее было отказаться от воспоминаний.
Голос мужчины с непривычными острыми птичьими интонациями, приятно успокаивал как щебет крупной птицы, низкий голос который приятен для слуха, казалось , что он так и будет,  стоя на коленях в ее ногах, массировать ноги ведьмы и в этом и будет вся его благодарность.
Но на контрасте с нежным поглаживанием кожи через тонкую ткань чулков, жестко сомкнув  пальцы на тонких щиколотках Ивейн, он потянул к себе, без слов приказывая упереться стопами в его плечи.
— Поэтому позволь мне  быть благодарным сейчас.
Не отводя серьезного сосредоточенного взгляда от ее лица, готовый отступить при первой гримасе неудовольствия, его руки скользнули от стоп, по щиколоткам, задевая острые коленки, скрылись под юбкой девушки. Почти невесомые касания едва ощущались, когда он расстегнул подвязки на чулках, аккуратно стянул их с ног ведьмы, не глядя роняя на пол, к ботинкам.
Повернув голову, сухими губами целуя аккуратные пальчики ведьмы упирающиеся ему в ключицы
Без тонкой преграды, кожу неприятно холодил воздух и тем острее ощущались скользящие прикосновения широких ладоней, которые теперь ласково изучали не только узкие стопы ведьмы, но и икры, острые коленки, с каждым разом пробираясь все дальше.
Массаж?
Можно сохраняя невозмутимость назвать “простым массажем” когда горячий язык на грани с щекоткой, пройдясь по своду стопы, обрисовывает аккуратные пальчики?
Расслабляюще-массирующие касания, все больше сменялись дразнящими ласками, попыткой найти самые чувствительные места на белой коже.
Где ей больше нравиться? 
Насколько отзывчивы нервные окончания в подколенной ямке, подъеме стопы или не привыкших к чужому вниманию пальчики ног?
С каждым новым ответом на эти никем не заданные вслух вопросы, ткань юбки задиралась все выше, темные складки едва ли узнаваемой прежней скромности, теперь прикрывали лишь бедра девушки.
Его сухие губы прокладывая дорожку из легких поцелуев, когда он почти нависая над Ивейн, костяшками пальцев поглаживал чувствительную кожу с внутренней стороны бедер, лишь иногда умышленно нетерпеливо царапая ту короткими ногтями, совсем рядом с нижним бельем, задевая кружево.  От яркого золота осталась только тонкая каемка, последний бастион вокруг по совиному в ночь распахнувшихся черных зрачков.
Массивные крылья распластали величественное оперение по полу, спрятав под собой давно забытую обувь и чулки.
— Ивейн позволь подарить  тебе удовольствие.

+4

8

Ивейн не ожидала, что подаренная книга так возымеет эффект на Доминго. Его пальцы под ее руками дрожали. Его взгляд расфокусировался. Так всегда было, если глубоко задумаешься. О чем же думал Доминго, Ивейн даже не представляла, но заволновалась. Она не хотела думать, что могла обидеть Доминго. Протянуть руку к щеке мужчины и спросить все ли в порядке было острым желанием девушки, но не успев сделать задуманное, ей вернули книгу обратно. Не сказав и слова, проводя взглядом руки Доминго, Ивейн подняла глаза на Доминго. Она не понимала, почему он вернул ей книгу.

По его словам она дарила ему важные для него вещи, не прося ничего взамен и позволяла ему только брать. Прижав к себе книгу и собравшись с мыслями она все таки решила ему ответить. - Все что я дала тебе было моим собственным желанием, чтобы я могла видеть тебя. Это эгоистично, я знаю. Но я этого хотела. Я взяла твое время взамен. Книги важные вещи в этом мире по-моему мнению. Я видела как ты разглядывал книжные полки, поэтому решила подарить ее именно тебе. Мне показалось, что тебе эта книга подходит больше всего. - Ивейн опустила взгляд.

Но не успела она разобраться в своих чувствах, как Доминго накрыл ее своим крылом, придавливая, не давая возможности встать с дивана. А сам тем временем сел в ногах у ведьмы. - Полчаса-то зелье подождет, но что ты собираешься делать? - но не успев получить ответ на вопрос, Доминго поднял одну ногу ведьмы и начал снимать туфлю, развязывая шнуровку и заговорил про книги, про свое отношение к ним.

За ним было интересно наблюдать. Сняв ботинок, он покрутил его в руках  и бросил на пол, туда же полетел и второй. И снова заговорил о книгах, об их содержимом, как накопленном знании, которое прошло через время и на итоге попав к нам в руки сейчас. Его слова попутно сопровождались массажем ступней. Ивейн слушала его и расслаблялась. Она понимала о чем он говорит, но впадала в пучина блаженства от прикосновений горячих рук к своим ступням. - Как он догадался, что этого я ждала очень долго. Мои ноги просто помирали от усталости. - он все так же говорил, рассказывая про свой народ, про то, что книг у них не было, воспоминания не приветствовались, а знания давались не таким как он, контроль был обязателен, а Доминго отличался от них. Ивейн это понимала. Он отличался от всех и это ей нравилось. Нравилось все в нем.

Пока Ивейн наслаждалась массажем и голосом мужчины, то не заметила, как Доминго резко хватанул ее за щиколотки и подтянул к себе, чтобы та уперлась ступнями в его плечи. Ивейн даже охнула от такой неожиданности, но вместе с тем такое резкое движение вызвало в ней бурю чувств. Она ждала продолжения, хотела знать, что будет дальше. Доминго захотелось поблагодарить за все именно сейчас. Глаза Ивейн моментально стали более насыщенного черного цвета и ей очень хотелось узнать, как он ее отблагодарит. - Я могу позволить тебе быть любым, лишь бы это был ты. - более низкий и тихий голос Ивейн выдавал ее желание познать эту благодарность как можно быстрее.

Когда невесомые касания Доминго начали подниматься выше по ногам и пробираюсь под юбку, дыхание Ивейн начало сбиваться и не заметив того, ее тело начало немного прогибаться. Оно действовало само по себе. Доминго расстегнул подвязки и стянул чулки с обеих ног Ивейн и бросил куда-то на пол, предположительно к ее ботинкам. Это было таким интимным движением с его стороны, что у Ивейн совсем сбилось дыхание и она положила одну руку в районе живота, в котором образовался тугой комок, подливая приятных ощущений в два раза.

Как ни странно, но прочная кожа Ивейн совсем не мешала, а наоборот стала как будто тоньше. Такого с ней никогда не было. Тем временем Доминго уже добрался поцелуями до пальчиков ног ведьмы и с невозмутимым видом изучал их своим ртом. Чем дольше это продолжалось, чем больше просыпался в Ивейн голод, который никогда ее не посещал. Это было блаженно хорошо, хорошо настолько, что каждый поцелуй на коже, каждое прикосновение к коже моментально отдавалось сладкой истомой в теле и пульсацией в животе.

Доминго поднимался все выше и выше, даря прикосновения, которых хотелось все больше и больше. Она забыла как говорить, как дышать. Она замерла в ожидании.

Юбка задралась уже настолько, что были прикрыты только бедра. Нависая над ведьмой и поглаживая внутреннюю сторону бедра и изредка ее царапая, задевая слегка нижнее белье, его глаза стали почти полностью черными, только по краям виднелось еще золото.

— Ивейн позволь подарить  тебе удовольствие. - одна фраза, которая сломала ее внутренний барьер и наружу вырвался тот голод, который она почувствовала недавно. Присев на диване, не отводя своего уже затуманенного взгляда от Доминго, Ивейн медленно потянулась руками к вверху платья, которое было на крючках и начала его расстегивать. Делала она это специально медленно, чтобы мужчина смог все хорошо разглядеть и опустила с плеч, полностью обнажая грудь. Сразу же холодный воздух подземелья обдал холодом, которое приятно щекотало кожу. Протянув руки к Доминго, Ивейн несмело и осторожно обхватила ладонями лицо мужчины и полушепотом произнесла около его уха слова, которые совершенно не были на нее похожи - Ты можешь мне подарить как можно больше удовольствия, я готова его принять. - задержав недолгий взгляд в глаза Доминго, ведьма поцеловала его со всей страстью, чтобы дать ему понять, что она этого действительно хочет.

+4

9

[icon]http://s8.uploads.ru/rhn1L.png[/icon]
« Какие сладкие слова, ты снова кормишь меня душистым медом, при этом даже не потревожив цветы. » Шальная мысль обожгла тревожный  ум.
Так было с их самой первой встречи, Ивейн в своей безоглядной искренности, обезоруживающе смелая в проявлении чувств, никогда не стремилась спутать чужое сознание игрой слов, она протягивала на раскрытых ладонях свою часть правды. 
Полная противоположность тем кого в основном встречал на своем пути Доминго, они предпочитали бросить пару предложений и оставить додумывать, мечась между бесконечными скрытыми смыслами, загадками и возможными трактовками, в итоге неминуемо принимая желаемое за действительное.
Диалог как еще одна замешанная на адреналине жестокая игра с чужими желаниями.
И в этой душной атмосфере из бесконечных из попыток казаться кем то больше чем ты есть, как неподходящие духи в изобилии вылитые на кожу, ведьма была для него морозным воздухом обжигающим легкие, тот что встречаешь в самой вышине, пролетая над облаками.
По телу волной пробежалась дрожь опьяняющего удовольствия, жемчужно белое оперение на лопатках и крыльях, по ангельски мило распушилось.
Вместо грации и подавляющей одним своим видом неистовой силы, превышающие четыре метра в размахе, массивные крылья теперь напоминали кучевые облака, а для их описания подошли бы именно такие не сексуальные слова как:  милые, мягкие, забавные, уютные, нежные, тёплыми...
Почти плюшевые.
Огромные, но игрушечные.
Каким требованиям должны отвечать плюшевые игрушки, когда заботливые родители выбирают кого положить в кроватку к своему любимому малышу?
О, там очень длинный список.
Мягкие, милые, уютные, тепло сохраняющий материал...перечислять до последней строчки будет долго и скучно, но самое главное – суть не измениться, сколько дополнительных пунктов не назови - всем этим требованиям идеально соответствовали крылья Доминго.
Нет, до этого, никакая часть мужчины, даже в кошмарном сне не могла представить, что будет наталкивать на мысли о мирно спящих младенцах, но от смелых в своей искренности слов ведьмы, ее действий... Хах, когда ткань лифа платья опустилась вниз к животу, открывая соблазнительный вид, все пёрышки разом распушились, увеличивая визуальный объём раза в два, если не в три.
От одного взгляда на то, во что превратили орудия для стремительного полета высоко над землей, их невыносимо хотелось потискать, беззаботно зарыться глубоко в пух согретый жаром от тела....

И тем более чудовищным являлся контраст.

ТОТ из лопаток кого росли ЭТИ крылья, сейчас  не прошел бы не одной родительской проверки. Любой бросив мимолетный взгляд на Крылана, заподозрил его в самых темных, низменных, развратных мыслях и оказался совершенно прав.
В отличии от безопасного, набитого ватой мишки или иной нарочито жизнерадостной зверюшки, с глупой ниточной улыбкой и блестящими пуговичными глазами, последнее чего хотел Доминго, это тихо и смирно обнявшись лежать рядом с ведьмой.
Под бронзовой кожей отчетливо проступал рельеф вздувшихся от едва сдерживаемого  напряжения мускулов, а на запястьях мужчины, его животе и висках хорошо заметны бешеные линии вен.
Дико красив, но нет ничего милого.
Едва сдерживаемая за тонкой улыбкой-оскалом - похоть. Хищная внимательность немигающего взгляда, который видит тебя всю, запоминает малейшие детали, расположение родинок, изгиб желанного тела, тяжелую форму налитой груди, которая с трудом поместиться в его широких ладонях.
Пожирая ведьму темным взглядом, Доминго мог напугать, вызвать глубоко внутри дрожь предвкушения, но точно никак не стать причиной восторженных исков некой абстрактной мамочки “ Хочу эту лапочку к своему малышу в кроватку”.
По детски невинно милые белоснежные крылья и разгоряченный мужчина, не скрывающий вожделения в взгляде, это то, каким предстал Доминго перед ней.
Животная сила, как туго скрученная пружина тело, он не смог бы вызвать писк мамочек, но крики желания у женщин - Да.

Покрывая поцелуями ее шею и ключицы, пока еще легко, изучающе касаясь груди самыми кончиками пальцев, дразня соски, ему становилось все сложнее помнить о своем первоначальном намерении, подарить ей нечто приятное, ничего не беря для себя самого.
— Ивейн.... — Выдохнул он ее собственное имя в покрасневшие от поцелуев губы.
« Готова принять? Слова слишком знакомые, как и то, что будет дальше. Я хочу слышать твои стоны, но не то как ты плачешь. »
Мгновенно остужая кровь, разум мужчины обожгли сладкие и одновременно неприятно царапающие воспоминания о тех других женщинах, кто разгоряченные желанием и любопытством, говорили ему вначале нечто похожее, что бы потом узнать, чем же еще, помимо крыльев, отличаются от других мужчины очаровавший их танцор.
Доминго знал, что не желает стать свидетелем болезненно хнычущего голоса Ивейн, который рыдая умоляет его остановиться, не двигаться.
Сладкая ложь разума.
Темное, яростное, что ворочалось в его груди, всегда на грани, чтобы превратить его в неуправляемого боксёрка, он сам, но вечно скрытый в тени, он  хотел попробовать слезы ведьмы на вкус, войти так глубоко, что бы она задыхалась под ним и тогда прижавшись губами к ее рту, он проглотит ее крик, чтобы на выдохе наполнить ее легкие птичьим вибрирующим  клекотом.
Доминго тряхнул головой, сбрасывая тревожное наваждение, золото и утраченная нежность вернулась к его глазам.
Обернув крыло вокруг ведьмы, согревая, он опустил голову ниже. 
Лизнув сосок, чуть отстранился, подул, заставляя тот съежился от холода.
Сочетание горячей ласки и обжигающего льдом воздуха на влажной коже... Дразнящее чувственное прикосновение, кратковременная пытка холодом и милосердно даримое    “утешение”, когда он втягивает его в свой рот, обводя по кругу языком, легко прикусывая зубами.
Грудь ведьмы очаровывала мужчину не меньше чем ее губы, на которых он всегда чувствовал привкус цветочного нектара. Чутко прислушиваясь к рваному дыханию девушки и ее стонам, он неустанно, с мальчишеским любопытством, увлеченно находил какие ласки вызывают наибольший отклик. 
Горячие касания сухих губ, влажная дорожка от языка, которую обжигающим холодом касается вечерок от дыхания и снова огонь - когда он "согревает" соски, втягивая их по очереди в свой рот или забавляясь, играет с ним пальцами, выкручивая, легко щиплет, но потом обязательно успокаивающе накрывает широкой ладонью.
В лаборатории Ивейн, как того и требовала техника наилучшего хранения ингредиентов для зелий, неизменно царили терпимо низкие температуры, стены и пол голодными псами, ненасытно поглощали крохи живого тепла, но сейчас, когда ее голую спину щекочущее согревал белый пух внимательно изогнутого крыла, сложно было поверить, что они все еще находились в лаборатории, той самой  где она провела все последнее время, пытаясь сварить зелье для Доминго.
Заворачивая в собственные крылья, он отделил девушку от всего остального мира, вместо полок с травами и книгами, она могла видеть только его самого и перья отливающие перламутром.
Оторвавшись от груди девушки, насмешливо прищурив золотые глаза, Доминго крепко сжав ее бедра, потянул вверх, без слов приказывая ей встать перед ним, упираясь стопами по обе стороны его расслабленно вытянутых ног.  Шатко балансируя на нетвердых ногах, стоять на мягком диване  было неудобно, слишком легко упасть, но его крылья поддерживали ее под спину, обещая поддержку. 
Стоило девушки распрямиться в полный рост, над внешне расслабленно сидящим мужчиной, как по обнаженным ногам, проникая под длинную юбку, двинулись его руки, лаская ставшую столь чувствительной кожу на внутренней стороне бедер.
Наблюдая за лицом ведьмы, снизу в вверх, он едва слышно издал переливчатую птичью трель, проникая под кружевное нижнее белье. Чуткие подушечки пальцев скользнули рядом с входом, собирая на себя влагу ее желания, чтобы затем осторожно раскрыв внешние губы, ласкающим круговым движением  коснуться сосредоточение нервных окончаний - клитора.
Доминго касался не надавливая, давая ей постепенно привыкнуть к его рукам.
Скользкие от смазки пальцы, легко скользили под кружевом трусиков, даря все новые вспышки из удовольствия, которые впрочем перекрывало тянущее чувство нехватки, желание большего, но он намеренно балансировал на грани, касаясь слишком мягко, не давая ей более сильных, острых ощущений, только разжигая “недовольство”.
« Я хочу слышать твои стоны, пой для меня ведьма. »    
Выдохнув сквозь плотно сцепленные зубы, Доминго потянув кружево нижнего белья вниз. Одновременно с этим, он сам медленно развел свои колени в стороны, так что Ивейн которая стояла упершись стопами по обе стороны от него, чтобы не упасть, пришлось вслед за мужчиной раздвигать свои ноги шире, насколько это позволили спущенные трусики.
Растянутое кружево давило, не давая ей свободно двигаться.
Она знала, он знал, что сейчас, темная ткань лишь, иллюзорная преграда, последний оплот для скромности и смущения.
Ее бедра были на уровне его лица. Только длинная ткань, под которой она была обнажена с широко расставленными ногами.
Обманчиво расслабленно сидя на диване,  обнимая ее стан крыльями, Доминго облизал  пересохшие тонкие губы.
Круговыми движениями лаская большим пальцем чувствительную плоть, он надавил средним пальцем на вход, проникая на глубину одной фаланги, туда где невыносимо тесно,  влажные стенки влагалища дрожат от судорог желания и удовольствия.
— Ивейн, подними юбку. Закуси ее край и ни в коем случае не отпускай.
Не отводя пристального взгляда от ее лица, над ним, он улыбнулся самыми уголками губ, медленно вынимая палец и снова вводя его внутрь, но только глубже.
—  Сделай это для меня.
Черный взгляд с золотом, который точно не назвать милым. Жадный, приказывающий, но удивительно терпеливый, на грани.

Отредактировано Доминго (2019-11-29 20:23:47)

+4

10

Ивейн еще не до конца осознавала, что сейчас происходило на самом деле. Сознание плыло под прикосновениями Доминго и ей казалось это нереальным, мучительно блаженным сном, который мог закончиться в любую минуту. Ее охватили эмоции, которые долго ее не посещали. Радость, нежность, возбуждение и похоть. Те чувства, которые были забыты.

У ведьмы были ухажеры, но все они были лживыми, которые гонялись только за ее происхождением или же те, кто хотел ей навредить. Все это привело к тому, что она стала опасаться ухаживаний и отношений в целом. Но с Доминго была другая ситуация. Она находилась в столице, не на родном острове и людям здесь было наплевать на ее родословную. Это успокаивало и она смогла наконец поддаться чувствам.

Крылатый мужчина поразил с первого знакомства. Он хотел ее помощи, но не требовал, хотя сам не знал сколько времени у него оставалось. Он не думал о себе в первую очередь, а прислушивался к Ивейн, к ее действиям и состоянию. Даже, оказавшись сама в трудной ситуации, то проклятие, которое поразило Ивейн, Доминго не хотел, чтобы она оставляла это без внимания. И не испугался ее, не убежал. Для ведьмы такое отношение стало поворотным моментом, чтобы проникнуться к крылатому самой настоящей симпатией, без приукрашиваний.

То каким Доминго предстал перед Ивейн унесло ее сомнение в небытие и теперь она четко осознавала, что это все по-настоящему и не исчезнет как сон по утру. Его взгляд, полный желания и похоти будил в ней такие же чувства, даже если они не сказали друг другу ни слова. А они были и не нужны. За них говорили реакции тела, которые были правдивее чем слова.

Доминго прокладывал дорожки поцелуев на шее и ключицах, дразня грудь своими прикосновениями и ведьма почувствовала как ее соски моментально затвердели и ее собственное имя, которое крылатый произнес после поцелуя, заставил Ивейн затрястись в мелкой дрожи от удовольствия.

Обернув свое крыло вокруг ведьмы, Доминго продолжил терзать грудь с большей уверенностью, на этот раз уже пустив в ход язык и лизнув их, Ивейн не стала держать свои эмоции под контролем, она сдавленно охнула и уперлась руками об его плечи, чтобы не упасть и подняла лицо кверху, закрыв глаза. Дыхание полностью сбилось, когда крылатый взял ее соски в рот и отпустив их, подул на них. Такая пытка была верхом для ведьмы и она начала постанывать в такт его движениям. Он как будто играл с ее грудью, постоянно то выкручивал их, то щипал, то брал в рот и обязательно накрывал их своей широкой ладонью. - Ооох, Доминго...что ты со мной делаешь?... - ее голос был тихий и срывающийся от стонов, которых она не держала в себе. Ее пальцы зарылись в белоснежные волосы Доминго и заботливо поглаживали его голову.

Не поняв, что происходит, Доминго схватил ладонями за бедра Ивейн, подтягивая ту вверх. Повинуясь негласному приказу, ведьма пошатываясь встала на мягкой поверхности диванчика. Не упасть помогли крылья Доминго, которые предусмотрительно он подставил под спину ведьмы. Не теряя времени руки крылатого забрались под юбку и потянулись вверх по голым ногам, лаская внутреннюю часть бедер, подбираясь к нижнему белью девушки. Издав неразборчивый звук, Доминго забрался пальцами под трусики и дотронулся до клитора. Прикосновение было нежным и аккуратным, дразнящим и реакция ведьмы была слишком сильная. Издав неразборчиво полустон - полурык, ее ноги подкосились и ей пришлось ухватится за крылья Доминго, чтобы не потерять равновесие. - Ты...зачем дразнишь...это слишком хорошо. - но мужчина по всей видимости ее не слышал, она слишком тихо это сказала. Он начал спускать ее трусики вниз и раздвинул свои ноги так, что Ивейн пришлось сделать тоже самое. Но спущенное нижнее белье оставалось преградой, чтобы расставить ноги широко.

Ивейн еще не знала, что за этим последует. Доминго надавил на клитор последний раз и его палец вошел в нее, кажется только на одну фалангу, но девушке казалось, что это была вся длина пальца, даже если не двух. Издав протяжный стон, она почувствовала, что тугой комок в животе начал рассасываться и внизу живота и между ног стало слишком горячо.

Закусив губу до крови, Ивейн услышала приказ Доминго, чтобы она подняла край юбки и закусила его в своих зубах, а тем самым проникая пальцем все глубже в нее. Опять издав полустон-полурык, она не захотела слушаться Доминго и схватила его за руку и отвела в сторону, чтобы он не смог опять пытать ее там внизу. Сняв с себя ненавистный, в этот момент, кусок ткани и покрутив его в своей руки, она бросила его на пол, где уже лежала часть ее одежды.

Приподняв полы юбки, Ивейн уселась прямо на Доминго, не слушая его протестов и взяла его руку, которая терзала ее, в свою. С хитрым взглядом и облизав губы, она взяла его пальцы в рот, а вынув, облизала их. Ей совсем не нравилось, что Доминго дразнил ее. Теперь ей хотелось подразнить его. Отпустив его руку, она обняла его за шею и приблизившись ртом у уху, прошептала - Зачем дразнишь меня? Тебе это нравится. Я тоже люблю дразнить. - облизнув мочку его уха и основание шеи, она посмотрела на него хитрым взглядом и взяла одной рукой его за подбородок и подарила ему поцелуй со своим привкусом. Другой же рукой пробежалась по его торсу и ухватилась за край его брюк, запуская руку под них.

+4

11

http://s9.uploads.ru/WNJ8s.gif
I'm outta time
And all I got is
4 minutes (Fricki fricki)
4 minutes eh
Ha ha Yeah Ha ha
Breakdown come on

— Зачем? 
Подняв пылающий золотом шальной взгляд, на ведьму, Доминго легко и открыто улыбнулся, блеснув белыми зубами.
Он мог бы сказать ей сейчас, что все дело в том, что изначально планировал подарить ей удовольствие. Единственный способ быть благодарным ей, ведь по сути собственное тело это единственное, что у него есть и чем он может свободно распоряжаться.
Вместо того чтобы принести ведьме дорогие вещи обильно украшающие его покои, которые он никогда не считал своими или сколь ни будь привлекательными, (например какой сакраментальный смысл в золоте или драгоценных камнях?) вместо всех этих малопонятных ему “богов” нового мира, он хотел довести Ивейн  до экстаза, используя  лишь свои руки и рот,  не требуя ничего для себя взамен, даже ответной ласки.

Изначально сложно определить  подобное намерение как  “дразниться”, но сейчас, мысленно вернувшись назад, он был вынужден признать ее правоту.

Он дразнил.

Он провоцировал ведьму с самого начала.
Отбрасывая обувь на пол, уже тогда, хмелея в предвкушении, массируя ее стопы, любуясь формой пальчиков, тонкими щиколотками,  он дразнил.  Стремился разжечь в ней желание любыми доступным способам. Просто действовал осторожно, не торопясь. Аккуратно, постепенно давая привыкнуть к себе.

Да,все его действия с тех пор как они спустились в ее лабораторию, можно было строго и честно  подвести под прелюдию-провокацию, за которую он сейчас расплачивался.
Мн, если бы всегда отдавать “долги” было так же сладко, как сейчас. 
С хаотично бьющимся сердцем, Доминго замер, сосредоточив все свои чувства на том, как прохладная изящная ладонь ведьмы с едва заметными шероховатыми мозолями от меча и работы в саду, проникают под обмотанный вокруг его талии шелковый пояс.

— Если бы ты могла себя сейчас видеть, как вижу я, ты бы точно знала ответ.
Закусив нижнюю губу, он прогнулся в пояснице навстречу ее рукам.
Теперь бороться с поясом плотно намотанным вокруг его талии стало удобнее, можно пропускать руки кольцом вокруг, слой за слоем разматывая черную ткань, блестящую черными алмазами как и сами глаза Ивейн в этот момент.
— Но я могу рассказать и мои слова станут твоими глазами. Хочешь?
Искушающим тоном предложил Доминго, наблюдая из под белых ресниц, за действиями ведьмы.
— Я дразнил тебя, от того что хотел видеть твое лицо таким как оно стало сейчас.
Резко подавшись вперед, он поймал ее за запястья, не давая закончить самую малость с поясом.

«Даже сейчас ты не забываешь о хрупкости моих костей? Ивейн, ты сведешь меня с ума.»

Какой он видел ее сейчас, перед собой, сидящую на его коленях, но по сути на самом деле аккуратно переносящей свой основной вес на ноги, опираясь о диван?
Какими словами должен был описать, то что видит?
Неприятно царапало осознание собственного косноязычия, горло резала острая нехватка знаний и навыков.
На птичьем напеве он мог бы сравнить ее с небом, описать сто один оттенок порывов ветра и ласку восходящих от земли потоков воздуха. Но как быть с причудливым и чужим ему языком Кинмоку?

Потянув руки ведьмы к своей груди, уложил узкие ладошки, над собственным неистово бьющимся птичьим сердцем и только затем отпустил ее запястья из захвата.
— Немного румян. Жадно блестящие глаза, в которых невыносимо сильно хочется ловить собственно отражение. Сейчас, смотри только на меня. Я хочу быть в твоем взгляде. Знать, что эти чувства...они для меня, вызваны мной. Это опьяняет не меньше чем касаться тебя, ловя стоны.
Слова отрывистыми кубиками срывались в воздух, перемежаясь с чудными птичьими напевами, щелчками, легким свистом в конце.
— Твои губы…Я мог бы стараться быть осторожнее, но тебе так идет когда твои губы краснеют. Припухшие, измученные, они так сильно напоминают лепестки цветов из твоего сада. — Насмешливый прищур глаз, когда он проводит языком по нижней губе, легко тревожа ту кубами— Но знаешь, есть одно отличие Ведьма, у меня никогда не возникало тех мыслей, что ты будешь во мне, стоит только поднять взгляд на твой рот.

Золотой взгляд опустился ниже, от лица, к изящной шее, чувственно выступающей линии ключиц, бесшабашно распахнутому платью, соскальзывающему с узких плеч девушки.
На белоснежной коже, особенно четко заметны розовые следы, там где ему не удавалось сдержаться и к нежности добавлялась толика голода, нетерпения, к губам добавлялись зубы. Кто бы мог подумать, кожа словно доспех, но стоит ей расслабиться, становилась столь чувствительной.

Проведя ладонями по голым плечам, опуская распахнутый ворот платья еще ниже, снова коснулся ее груди, знакомыми движениями тревожа чуткую к ласке вершины.

Ивейн можно было бы назвать порочной в ее неприкрытой смелости и открытости желаний, но  на самом деле воздух вокруг нее всегда оставался морозно свежим.
Доминго было трудно объяснить даже самому себе, отчего так, но  ее естественность перечеркивала любые оценки и мысли и это тоже кружило голову, сбивая с ритма без того давно беспокойное сердце.

Шальной взгляд вернулся к ее лицу.
— Ивейн...я дразнюсь, так как просто опасаюсь, что мне будет сложно удержаться. Мне легче держать дистанцию, чем стремиться быть ближе.
Ведьма обладала вытянутой и подтянутой фигурой, в которой хранился покой и собранность кошки готовой к прыжку. Если во многом Доминго мог сказать что его тело лишь результат эволюции, то среди местного населения и их специфики того как быстро дряблыми становились мускулы, стоит только забросить тренировки, фигура ведьмы результат ее ежедневных усилий.
Упражнений с мечом, сражений проводимых в ее сознании не ради красоты или попытки впечатлить другого, нет, готовность сразиться с врагом оставалась в ней острой как и лезвие ее клинка, не затупившись от скучно спокойного времени внутри дворцовых покоев.

«Эта ведьма создавала и строила себя сама. Каждый день, шаг за шагом. Наверное с такой как она действительно неправильно, оставлять ей роль только принимающей ласки.»

Немного вымученная улыбка, он не стал с ней спорить, хотя находил идею раздевать его ...не самой удачной из всех. Прежде не особо задумываясь над этой разницей, теперь он с невольным раздражением думал о собственных размерах, если сравнивать с местными мужчинами. То, что для Крыланов являлось нормой, на Кинмоку ощутимо выходило за рамки “привычного”.
—Хочешь наказать меня, за то, что я так долго играл с тобой? У меня есть идея, как это можно сделать.
Полу прикрыв глаза, он сам распутал до конца болтающийся на бедрах пояс, одним движением сбрасывая на пол свободные штаны шаровары. Теперь из одежды на крылатом мужчине остались только тонкие золотые браслеты на щиколотках.
Возбуждение Доминго еще не достигло своих максимальных размеров, но все равно восставшая плоть могла немного напугать, заставить задуматься, КАК это может поместиться внутри?! И Крылатому мужчине увы был знаком этот страх, неприятие у тех девушек, что изначально сами приходили в его постель, толкаемые любопытством. Часть из них, обрывали ласки на середине, стоило им только раздеть объект своих мимолетных желаний.

Поймав Ивейн за ладонь он прижал ее к себе, давая ощутить под тонкой бархатной кожей, обжигающе горячий пульс крови.
Различие в температурах тела особо ясно ощущалась именно тут, где граница так тонка и ладонь щекочет рельеф из вздувшихся вен.

— Сядь ближе, это и будет нашим обоюдным наказанием...так как я тоже хочу и дальше дразнить тебя.

Надавив на бедра Ивейн руками, сам прогнулся в пояснице ей навстречу.
Нет он не входил в нее и даже не пытался. В конце концов ведь ведьма хотела подразнить его в ответ и  речь шла именно о “наказании”, правильно?

То, что предложил Доминго, оказалось странно причудливой пыткой для них обоих.

В ночном клубе Крылан видел не только танцы, но и … игры, укутанные парами алкоголя. Как правило «игры» случались под утро, когда все остальное было уже испробовано и приходила азартная скука.
Сидя высоко на стропилах, под куполом главного зала, самом надежном укрытии от чужих глаз и рук, которое было в здании, Доминго невольно опускал свой взгляд вниз рассматривая забавы.
Одна из таких забав была: протянуть через пустую сцену достаточно толстую веревку,  на которой через равное расстояние завязаны узлы. На одном конце веревки был старт, на другом краю веревки  участниц ждало вознаграждение. Как правило случайное украшение, например дорогой перстень снятый господином с одного из пальцев.
Веревка протягивалась на уровне бедер и обнаженным официантам, принявшим участие в этой игре, если они желали получить свою награду, нужно было пройти до конца, позволяя веревке тереться о их лоно, задевая узлами сосредоточение всей женской сексуальности, чувствительности.
Охваченные азартом и взбудораженные отнюдь не наигранными стонами вырывающимися из женской груди, зрители порой дергали веревку верх, без того, усложняя задачу девушкам. У очень многих колени начинали предательски дрожать еще на первой трети пути.
Взгляд подергивался поволокой, сбивалось дыхание. Каждый шаг на самом деле приближал не к выигрышу, а провалу и оглушительному экстазу. Веревка блестела влагой, отмечая путь разгорячённых девушек.
Очень редко в эту игру получалось «победить» и забрать свой приз. Гораздо чаще, у девушек подгибались колени, и они выбывали.

То, что предложил Доминго ведьме, можно было сравнить с чем то подобным.
Но вместо “веревки”,  к ее лону прижимался он сам, а рельеф вен дразнил ничуть не меньше чем те узлы.
— Скользи по мне ведьма, хочешь наказать, дойди до конца.   — горячо шептал мужчина, покрывая жадными поцелуями ее шею, ключицы, измученные губы и грудь, одновременно подавался ей на встречу.
И чем быстрее и нетерпеливее становился ритм их бедер, сильнее росло напряжение, тем больше Доминго забывал зачем они это делают. Он лишь хотел услышать ее крик исполненный наслаждения или оказаться очень глубоко внутри. 

Мелкая дрожь волной прошлась по огромным крыльям, заполняя воздух опасным металлическим звоном оголённых мечей.
Крылья изогнувшись прошив насквозь диван, глубоко вошли в пол.
Руки на бедрах Ивейн, те самые, что прежде лишь  мягко направляли, задавая ритм их совместной пытке, больно впились пальцами в кожу, грубо прижимая к себе, так плотно, что будь у него все еще хрупкими кости, те непременно сломались.
Насадно вздувались мускулы под невинно белым оперением, когда, распрямляясь, вытягиваясь, поднимая вверх Крылана и Ивей которую тот прижимал к себе подхватив под попу.
Крылья вместо ходулей? Похоже для Альфы не было ничего невозможного.
Все произошло слишком быстро.
Чувственная игра на диване и вдруг ведьма ударяется лопатками о шершавый камень потолка, а стальные тиски рук мужчины давят только сильнее, не ей давая упасть.

Пустой пылающий золотом взгляд мелькнул перед лицом Ивейн, когда Альфа прижался к ее рту, одновременно одним толчком врываясь внутрь.
Ловя на вдохе ее стон или крик, он вернул его назад - странной  безмолвной вибрацией. Девушке был знаком этот дарящий расслабление клекот, именно им он когда то спасал ее заживо замерзающее тело.

+5

12

http://sg.uploads.ru/t/lrwxf.gif

Ивейн молчала и слушала Доминго. Сердце стучало как бешеное от наплыва чувств и эмоций. Он признался в своей провокации. Это и хотела услышать ведьма. Провокации распыляют еще сильнее, делают жадным до действий в ответ. Так и сейчас ведьма поддавалась провокациям со всей страстью. Так интересней, волнительней и дарят неповторимые эмоции.

Доминго поддался рукам Ивейн и прогнул поясницу, чтобы ей было удобней развязывать пояс, который держал его брюки. Она делала все нервно, пытаясь снять одежду быстрее и прикоснуться к тому, что она так хотела увидеть.

Но ей не дали доделать задуманное до конца и с возмущенным взглядом она посмотрела на Доминго, который держал ее за запястье и потянул ее руки к его груди, положив их на то место, где под кожей и ребрами билось сердце. Оно билось так быстро и Ивейн еще больше возбудилась от того, что это спровоцировала она, никто другой, а именно она.

- Только ты смог сломать мою броню и мои сомнения насчет возбуждения, которая дарует близость между мужчиной и женщиной. Не сомневайся, в моем взгляде ты всегда увидишь только себя, потому что я смотрю только на тебя. - тихий, прерывистый голос пронзил тишину помещения. Слова предназначались только крылатому мужчине и больше никому. Она могла повторить это много много раз, ведь это было правдой и это делало ее счастливее. Она никогда не думала, что такая близость еще больше притянет ее к Доминго. Но теперь зная, какого это, то никогда уже от этого не откажется.

Доминго все так же продолжал провоцировать ее. Вначале слегка дотронулся до ее губ, потом провел ладонями по плечам и снова грудь, которая стала еще более чувствительнее с того момента, как он первый раз ее дразнил. Она прогнулась под его прикосновениями и тихо застонала.

Его слова о дистанции возмутили ведьму и она приблизив свое лицо к его, взяв ладонями за его лицо, выдохнула в самые губы - Пытаясь соблюдать дистанцию, где ты теперь, подо мной. Ставя себе ограничения, то тебе больше захочется ее нарушить. Я так же сторонилась мужчин, приняв такое решение, чтобы предостеречь себя от ошибок. Но ты разбил ее в пух и прах, не дав шанса даже оправдаться перед самой собой. И я рада этому. Не сделав это, я не узнала, что такое возбуждение от одного только прикосновения, от одного только твоего голоса меня бросает в дрожь и хочется все больше касаться тебя и получать в ответ такую же ласку. Поэтому не останавливайся. Даже не вздумай останавливаться. - ее слова были призывом к тому, чтобы он не останавливался и дарил Ивейн то, что ей так хотелось в данный момент. Это было той же провокацией, но должно было действовать еще более сильным стимулятором к действию. Именно этого она ждала от Доминго, ей не хотелось ждать еще дольше. Она хотела его настолько сильно, что была готова сделать все сама. Но она понимала, что мужчина должен быть первым в таких делах, она только же подогревала его интерес и давала на это разрешение.

Услышав ее слова и ответив ей, он сам спешно снял с себя свободные брюки и предстал перед ней нагим. Его фигура и так казалась ведьме идеальной, но увидев ее полностью, она еще чаще задышала и возбуждение стало намного сильнее. Он был большой, больше чем другие мужчины. Это будоражило ее еще больше. Она видела обнаженных парней, так как была не из робкого десятка и всегда в походах в горы находилась среди мужской половины и никогда не уходила от них, чтобы не видеть их и чтоб они не видели ее тогда, когда они купались в горном озере. За это ее некоторые парни ненавидели. Называя ее сухарем бесчувственным. Но ей было все равно. Ей хватало наглости пощеголять перед ними голой и дать пищу их пошлым мыслям. Но любые приставания в итоге заканчивались приставленным лезвием к горлу.

Только она хотела прикоснуться к нему как его ладонь легла на ее руку и положила ее на его отличительный признак пола. Так она смогла почувствовать его возбуждение и та температура, что была очень высокой и вены, которые приводили его в движение стали толчком, который повысил температуру тела самой Ивейн и она почувствовала как ее лоно стало резко влажным, а в животе снова образовался тугой комок.

Доминго предложил сесть ближе, касаясь тем самым их самыми чувствительными местами. Ивейн встретила надавливание на бедра тихими стонами. Ее бедра всегда были чувствительными для прикосновений, поэтому беспрекословно поддалась рукам крылатого. Почувствовав под собой что-то горячее и живое ей захотелось стать еще ближе с ним и взяв его руки, положила их на свои бедра, чтобы он покрепче их ухватил. - Это пытка для меня? Я не проиграю и дойду до конца. Даже не сомневайся. - горячо прошептала Ивейн. Уперев одну руку на плечо мужчины, а другой рукой взяв свою грудь в ладонь она двигалась в таком же темпе, что и руки Доминго, которые помогали ее бедрам. Она забылась в чувствах, Доминго терзал ее рот, шею, ключицу и грудь давая наслаждение под которым Ивейн таяла как лед.

Почувствовав, что руки на бедрах вонзились так сильно, ведьма застонала. Она и не думала, что такая грубость может привести к таким ощущениям. Прогнувшись, Ивейн сильнее прижалась к Доминго и почувствовала, что оргазм накрывает ее с головой. В этом ощущении она и не заметила, что они поднялись наверх и ведьма лопатками прикоснулась к холодному потолку. Но ей было все равно. Перед ней был только он и больше никто. Вся разумная часть девушки ушла на второй план. Проснулась та, кто хотела большего и Ивейн ногами обхватила бедра мужчины.

Резкий рывок и Доминго оказался в ней. Тихий стон, разбавленный с криком поглотил поцелуй мужчины. - Это больно. Очень больно. Но почему я хочу еще больше. - боль пронзила тело ведьмы и она прогнулась под Доминго, сильнее сжимая ногами его бедра. Ей хотелось кричать, но вибрация, которая была так знакома ведьме, не давала это сделать.

Все тело напряглось пытаясь расслабиться, но это не получалось. Бедра начав жить своей жизнью, еще больше опустились, даря новый всплеск чувств. - Это больно. Но почему эта боль самая сладкая за всю мою жизнь. Продолжай, я хочу почувствовать ее еще больше. - сказав это, Ивейн почувствовала, что к горлу начал подступать комок. Прикрыв рот рукой, ведьма закашлялась и что-то горячее и пахнущее металлом осталось на руках девушки. Она должна была это предусмотреть, ее тело не выдержало испытанием зельями, которые сама на себе проверяла. Внутреннее кровотечение было самым малым, что могло случится. Но сейчас ее это мало заботило. Разум отказал думать нормально. Отняв ладонь ото рта, которая была вся в крови, Ивейн схватила Доминго за подбородок и даровала ему кровавый поцелуй. Кровь текла по ее подбородку и капала на Доминго крупными каплями. В этот момент ведьма была безумна, как в те моменты, когда наблюдала как люди отнимали свою жизнь, приняв ее зелья в качестве казни. Мысли спутались. В них был страх, боль, возбуждение и похоть, которые сплелись в один тугой узел.

Отредактировано Ивейн (2019-12-15 22:04:56)

+4

13

До размеров Вселенной
Сужая зрачки
На рубеже этих сумрачных тысячелетий
По горло в воде
На дрейфующей льдине ждут рыбаки
Но ты пой мне еще
Что я могу изменить
направляемый собственной тенью



Она сама виновата - чудовищная по своей лживости фраза, которой мужчины оправдывают самые неприглядные из своих поступков.
Эта фраза имеет множество уродливых лиц.
Можно обвинять девушку в том как привлекательно она оделась, в том что была пьяна, как раскованно вела себя, ругаться на неосторожно проявленную дружелюбность, порицать за беспечную прогулку  по ночным улицам. Можно даже просто злиться на девушку,  за  ее плохую удачу, несчастье встретиться с ним когда он в таком настроении, почему интуиция не подсказала ей идти другой дорогой, куда смотрела ее мать?
Сама виновата!
Но на самом деле правда всегда одна - ОН.
От начала и до конца главный виновник всегда ОН и то насилие которое рвется из под кожи наружи ищя только повод.


Оборачиваясь назад, Ивейн была как острый клинок, который с каждым всполошенным ударом сердца только глубже погружается в неспособную сопротивляться стали плоть. По странной прихоти мироздания в темноволосой девушке собралось так много из того, что всегда заставляло золотой взгляд остановиться, зачарованно приглядываясь внимательнее.

Нервные поспешные движения, для того кто привык видеть лишь искусную игру обитателей “Смеха в ночи”, это неожиданно значило намного больше чем искусные ласки. В какой то степени Доминго наконец смог понять, чем же на самом деле так сильно привлекали пресыщенных мужчин неопытные девушки.
Желание быть первым? Чушь.
Их искренность.  Отсутствие выверено красивых движений на которые приятно смотреть, но невозможно поверить.
Но в Ивейн одновременно было невозможно больше, чем просто “деревенская девчонка”.
“Искренность” неопытных девушек как правило в своей основе являлась лишь не избалованной необразованностью и именно поэтому они так быстро надоедали своим престарелым любовникам, а их взгляд менее чем за год навсегда менялся с восторженного на мутно расчетливый.
Естественность в поведении Ивейн являлась отражением ее силы и уверенности в себе. Самоуверенная ведьма была такой как она есть, а если кто-то против, она всегда была готова ответить и именно поэтому никогда не прекращала ежедневных тренировок с мечом.
И в этом Ведьма напоминала Доминго его самого.  До этого дня он не знал, насколько тягуче привлекательным может быть тот, с кем чувствуешь неуловимое родство.

Девушка не пряталась, не скрывала, поспешные  движения искушающе открыто говорили о ее желаниях, ответным  огнем разбегаясь по нервам крылатого мужчины.  Доминго пил глазами ее красоту, каждое движение, мелкие  жесты, подвижную мимику из  нетерпения, предвкушения, удовольствия, все это  запечатлелось в его мозгу, что бы храниться там как драгоценности. Забыв как моргать веками, категорически не желая хоть на мгновение закрыть глаз, он полностью забывшись  использовал рудиментарные прозрачные птичьи веки, которые обычно предпочитал не демонстрировать.
Женский голос,  ее слова отзывались спазмами удовольствия в животе и груди, без того делая почти болезненным физическое возбуждение.


Кто-то отчаянно глупый мог бы солгать  - Ведьма сама виновата.
Она сама  позволила себя раздеть,  уверяя, что ее глаза смотрят лишь на него.
Она сама дразнилась, напоминая кто именно из них двоих сейчас сидит сверху.
Она сама потребовала, чтобы он не смел останавливаться.
Все сама.
Но правда будет иной - именно ЕГО всегда подкарауливало из тени безумие имя которому Альфа.
Боевой транс с годами постепенно выходящий из под контроля, все остальное только последствия его выбора и его неосторожности.


Крепко прижимая к себе девушку, берсерк дернул ставшими сталью  крыльями, вырывая их из пола. Ловко крутанунувшись в воздухе, сложив крылья за спиной, он пружинисто приземлился на ноги, все еще  трепетно не отпуская  свою драгоценность. Не покидая ее тела, он опустился на пол, укладывая ее под собой.
Следы крови на бледном лице резали сознание беспокойством, потянувшись, аккуратно убирая языком темно красные потеки с скул и шеи он снова отстранился, изучая ее нечитаемым взглядом зверя.
С жутким безразличием к самому себе, неожиданно наклонив голову Доминго резко рванул зубами бронзовую кожу на предплечье, вырывая кусок мяса.
Судорога боли ничуть не сбила возбуждение, скорее сводящая с ума прохлада ее невыносимо узкого лона, наоборот причудливо сплетаясь с отчаянным криком нервных окончаний в руке, только усиливало желание обладать, ни в коем случае не останавливаясь.
Переливчато щебечущая песня птиц сорвалась сквозь плотно сцепленные зубы.
« Моя. Только моя. »
Склонившись над лицом желанной женщины с “подношением”, Доминго вложил ей в рот капающий алым кусочек себя, настойчиво проталкивая  языком глубже, почти в самое горло, заставляя проглотить.

Каннибализм был повсеместно распространен среди Крыланов-Альф, сражаясь и теряя части своих тел, им не оставалось ничего иного, кроме как есть побежденных, чтобы быстрее восстановить собственные силы. Магия регенерации излечивала раны, но даже у нее был придел, она не могла создавать новую плоть буквально из воздуха.
Тела мертвых становились материалом для живых, а крупицы магии таившейся в еще не успевшем остыть мясе, попадая в рот, сильно ускоряли процесс самоисцеления.

Каннибализм -  само слово и его смысл вызывает ужас и брезгливость у цивилизованного человека, для которого это лишь пережитки прошлого, времен когда все одевались в шкуры животных, не знали шампуня и туалетной бумаги, грязные бегали по лесам и полям с деревянными копьями, наконечники которых были даже не из железа, а из камня. Для Доминго канибализм являлся пусть вынужденым, но беспорно рациональным распределением ограниченных ресурсов... а для Альфы поедание собратьев был просто частью его жизни.

Что знал Альфа сейчас, когда с неожиданной самоотдачей, игнорируя боль, добровольно предлагал часть себя желанной им женщине?
Она ранена, рядом нет трупа друго Крылана, живого кого можно убить тоже нет, есть только он сам и лишь его плоть поможет ей быстро восстановить силы.
Очень простая логика, без полумер или мутных сомнений.

Беззастенчивая преданность замешанная на оглушающе агрессивном нежелание отпускать обретенное из своих рук. Та кто дрожала от наслаждения, когда он ворвался в нее, не подчиненная криком через легкие,  о нет, все сама,  она хотела его сама и  теперь он ее не отпустит.
Она останется с ним до конца, а в ответ он накормит ее своим мясом излечивая внутренние раны.

Сжимая здоровой рукой за беззащитно выступающие тазобедренные косточки, не давая даже шанса вдруг освободиться от его присутствия внутри, качнул бедрами, снова проникая одним толчком на всю длину.
Да, это было слишком хорошо, чтобы позволить ей сейчас оставаться раненной или даже потерять сознание.
Медленно отстранился выходя почти наполовину одновременно вонзая зубы в пострадавшее предплечье, вырывая новый кусок живого мяса. Все для того, что бы вместе с мощным, таким желанным толчком обратно в слишком тесные объятия, прижавшись ртом к ее губам, снова оставить страшный исцеляющий подарок.

Сводящий с ума своей неторопливостью ритм. Отстраниться, вырвать кусок, резко податься обратно  одновременно отдавая “лекарство”.

Альфа прекратил насильно пытаться кормить ее только когда показались блестящие лунным камнем полупрозрачные кости, а сама рука полностью потеряла подвижность ниже локтя.

Магия самоисцеления, которой Доминго не мог пользоваться когда становился берсерком, так как переходя в боевой режим, ее потоки останавливались, но стоило кусочек отделить от тела, как способность возвращалась обратно, пусть уже бесполезная для самого Альфы, магия проникая через чужой рот, растекалась целительным потоком по телу выбранной им Ведьмы.
Неожиданно, частично утихла часть саднящей боли от его присутствия в ней, магия хранившиеся в мясе забирала и это.

Выдыхая ей в губы новый вибрирующий крик, расходящийся по телу сводящим с ума онемением, он сделал еще несколько резких движений, прежде чем ее внутренности опалила неестественно по птичьи горячая влага, погружая ее в мир сгорающего в лихорадке человека.
Несколько мгновений покоя под сплетение сбитого дыхания и бешеный шум крови в ушах.
Но его напряжение не спадало, Ведьма могла чувствовать, как его плоть подрагивая  внутри нее, остается все такой же нетерпеливо твердой.  Резкий клекот сорвался с тонких губ, вместо того, чтобы отпустить, он хотел еще и снова. 
Почти зло издавая по птичьи нетерпеливо щелкающие звуки,  Альфа  здоровой рукой потянул девушку с пола,  заставляя ту встать перед ним на колени и не сдерживаясь дернул на себя, чтобы соединиться с ней в одно целое, опять оказаться невозможно глубоко внутри чужого приятно прохладного тела, почти ощущая членом биение ее сердца.
Жестко  удерживая здоровой рукой за бедра, оставляя на белой коже синяки от пальцев, с неприлично  влажным хлюпающим звуком многократно  подхватываем эхом помещения, он исступленно  толкался внутрь, покрывая ее спину легкими укусами, жадно проводя языком по позвоночнику к самой шее,  и его собственное семя смешиваясь с соком ее желания, тонкими струйками стекало по белым ногам.
Распахнувшиеся звенящие сталью крылья на вид невинно белые как у нарисованных ангелов, встревоженно били по полу, сея вокруг хаос, высекая искры когда встречались с камнем.
Внутри нее было слишком хорошо, особенно теперь, когда бархатные обволакивающие стенки обожжены изнутри его первым экстазом, сдерживаться долго оказалось невозможной задачей. 
Низко наклонившись вперед, удивительно слабо, лишь до покраснения кожи, прикусив узкое плечо зубами, берсерк ускорился, и его движения  полностью совпали с ритмом ее сердца.
Повторный экстаз накрывая его с головой, рвался из горла почти неслышной для уха низкой вибрацией, ложатся на кожу ощущением,  чем то похожим с тем как отдаются басы в громкой музыке.


Первое,  что увидел Доминго перед собой это соблазнительно изящьную  женскую белую спину, обильно изукрашенную бледно  розовыми следами от грубых ласк берсерка. Множество следов укусов, полоски от коротких ногтей.
— Что...
Не до конца осознавая происходящее, охваченный вкрадчиво подступающим из темноты ужасом,  золотой взгляд  нехотя опустился ниже, там где все еще были соединены их бедра.
Следы темной крови в уродливой жестокости разукрасили темно бронзовую кожу на его животе.
Осознание произошедшего накрыло одновременно с обрушившимися воспоминаниями берсерка. Он не только взял ее  ничуть не сдерживаясь, полностью потеряв контроль над собой, девушка разделившая его страсть, она оказалась невинной. На фоне этого, боль в искалеченной руке казалась почти мелочью.
Медленно  отстранился, стараясь не принести неосторожным движением ей еще больше боли, он протянул здоровую руку к ее плечу с полукруглыми отпечатками от зубов.
— ...Ивейн? ... 

+4

14

Для Ивейн все начало казаться сном, боль внизу живота, боль в легких, привкус крови у рта выворачивал сознание наизнанку. Она практически не знала слово боль в свою полную силу. Так и здесь она казалась долгой мелодией, которую можно слушать и слушать. Но конечного эффекта так и не достигнет.

Ее глаза остановились на Доминго как неживые. Она слушала его быстрый ритм сердца и свои ощущения в теле. Вместе с болью они действовали как противовес ее сомнениям. Она затихала, то вспыхивала опять, как пожар. Хотелось остановить все и убежать, но разум не позволял сделать этого. Тело не хотело этого. Разум не смел перечить телу.

Почувствовав движение со стороны, Ивейн покрепче схватилась за Доминго, чтобы не упасть, хотя и понимала, что такой как Крылатый никогда не позволит упасть вниз. Но реакции не обмануть. Он не разрывал их связи и для ведьмы это показалось странным. Более резкие движения, сталь в воздухе, что резала слух и его глаза, которые стали немного другими. Она не заметила, но сейчас поняла, что Доминго вроде и все такой же, но движения немного не те. И тут в мозгу щелкнула кнопка. - Это же ведь его Берсерк! Как же я сразу не догадалась. Это ведь очевидно. Вот он, тот шанс, который мне так нужен.

Когда она оказалась внизу, под Доминго. Она смогла увидеть его звериный взгляд, который скользил по ней. Крылатый слизал кровь с лица и шеи Ивейн  и она не могла понять как ей быть. Страх? Он есть. Ему никуда не деться. Разорвать связь, тогда она будет корить себя за грубость. Нет. Она не убежит и примет его таким какой он есть. Тем более у нее есть шанс немного это исправить. Она не могла скрыть от него затуманенный взгляд, который блуждал по нему, которым она его одаривала уже не в первый раз, а все то время как они остались наедине и начали свою игру в любовников. Хотя сейчас они ими и являлись. И ей было наплевать на то, к каким последствиям это могло привести для них.

Доминго был непоследователен в своих действиях. Вместо того, чтобы дальше дарить себя ей, он склонил голову к своему предплечью и зубами резко вырвал кусок мяса. Своего мяса. Предплечье моментально обагрилось в алый цвет крови. Ивейн почувствовала резкий толчок в себе и ее захлестнула очередная волна возбуждения, смешанная с болью и страхом из-за раны Доминго. Вместе с этим, Крылатый поднес к ее губам свой рот, который держал кровавый кусок мяса и протолкнул его в в самое горло, чтобы не было шанса ведьме выплюнуть кровавый подарок. Затуманенная такими  яркими эмоциями, ведьма не смогла оказать протест и проглотила чужую плоть. Доминго вцепился в тазобедренные кости Ивейн так сильно, что ведьма не смогла сдержать яростного стона, который шел из самых глубин тела. Ей бы приятна эта боль, ей было приятно то, как грубо с ней обходятся. Это открытие было как пощечина, слишком приятная пощечина.

Эти движения Доминго повторил не один раз и всякий раз, даря ей частице своей плоти, ее боль угасала внизу живота и в легких. На смену боли пришел тягучий комок внизу живота, который мог взорваться в любой момент. Когда она почувствовала совсем скорый оргазм, она схватила руками бедра Доминго и прижалась к нему как можно плотнее. Еще пару мгновений, как она почувствовала, что Крылатый дернулся и что-то горячее обожгло ее естество, не выдержав больше ни секунды, Ивейн спрятала свой крик на груди Доминго, чтобы не будоражить воздух громкими звуками. В спокойном режиме пришлось недолго восстановить свое дыхание.

Крылатый был еще возбужден и Ивейн отчетливо это чувствовала в себе. Выйдя из нее, мужчина здоровой рукой поднял ее с пола и потянул наверх, не давая возможности осмотреть его покалеченное предплечье. Рваными движениями, он поставил ее на колени и сильно ухватившись за ее бедра, вошел в нее. Другая поза подарила немного меньше боли, но ведьма была совсем неопытна в этом, поэтому дернулась и чуть не свалилась на пол, спасла только рука, которую она предусмотрительно выставила вперед.

Его движения были более резкими, его рот более дерзким, оставляя на коже отметины от пальцев и зубов. Между ног было горячо и она чувствовала, что что-то стекала по ее ногам. Она не хотела, чтобы он останавливался, но краем сознания понимала, что ей надо сделать что-то важное, что обещала ему ему при первой встрече. В воздухе был слышен стальной звук его крыльев, который встречался с полом и стенами, даже услышала, что маленький деревянный столик, стоящий в углу по всей видимости оказался сломан под напором могучих крыльев Крылатого.

Доминго склонился над плечом Ивейн и прикусил его, на что ведьма издала протяжный стон, ухватив своей рукой его лицо. Другой же рукой оборвала на своей шею цепочку, на которой вместе с ключом от лаборатории висел флакончик с тем самым заветным зельем, из-за которого Крылатый кормил ее своей плотью. То что эта была его исцеляющая сила, она поняла как только прошла ее боль в легких и внутреннее кровотечение. Сняв одной рукой крышку на флакончике, Ивейн набрала в рот весь флакон жидкости и выкинула его в сторону. Оттолкнувшись свободной рукой от пола и подталкивая Доминго выше и повернув свою голову в сторону его лица. Ее рука оторвала Доминго от ее плеча и повернула его лицо в ее сторону. Открыв широко глаза, Ивейн впилась в его губы, а рукой прикоснулась к его кадыку, чтобы он смог проглотить ту жидкость, что она держала во рту. Теперь была ее очередь его исцелять. Это не так эффективно, но было создано ее руками и головой. Темп бедер Крылатого стал все более быстрым и ведьма почувствовала, что он излился в нее во второй раз. Она так же как и первый раз спрятала свой стон на его здоровом плече.

Когда яркие эмоции ушли на второй план, они опустились и Ивейн почувствовала, что Доминго приходит в себя. Отстранившись от нее и почувствовав на своем плече его прикосновение, а с его губ сорвалось ее имя, Ивейн не выдержала, ее мозг выдал картинки прошлой ночи, когда она спрашивала у карт про прошлое Доминго. Так и сейчас. В ее сознание всплыло три картинки: много крови, кровавые перья и лесной пожар. Они были такими ясными, что ведьма даже не сомневалась, что в прошлом Крылатого произошло очень кровавое событие.

Накинув обратно вверх платья и застегнув его, Ивейн повернулась к Доминго и уткнулась в здоровое плечо Крылатого. - Все в порядке. Твой Берсерк ничего плохого мне не сделал, тем более я сама отчасти попросила об этом. И еще, кровь. В твоем прошлом было много крови. Забудь ее. Она высохла, как корочка на ране, которая со временем должна исчезнуть. На то оно и прошлое. Я тоже частично через это прошла. - протянув руку к лицу Доминго, она оставила на его щеке невесомый поцелуй. - Поздравь меня и себя, мое зелье идеально действует, это значит, что мое обещание я выполню уже сегодня. - Ивейн улыбнулась Доминго и встала на ноги, чтобы дойти до стола с приготовленными зельями. Ноги не слушались, были как ватными, но ее это не заботило. В сердце было очень легко и многие заботы наконец стали не важными.

Дойдя до стола и взяв флакончик, который предназначался для другой девушки, ведьма выпила его до дна, поставив пустое стекло обратно на стол. Останки стола Ивейн убрала в большую корзину, в которой хранила большой по объемам мусор. Взяв со стола чистое полотенце, предусмотрительно смочив его в холодной воде, она подошла и склонилась на колени перед Доминго. - Ты сделал меня счастливой, ты в курсе? Ты был первым для меня, и я рада этому. А теперь приведи себя в порядок и оденься. Только твое предплечье, оно ведь заживет быстро? Я беспокоюсь. Я не заслужила этого. Я сама виновата в своем изнеможении и должна была сама решить эту проблему. грустная улыбка коснулась губ Ивейн и она нежно посмотрела на Доминго.

+5

15

Day and night
You can’t see but I’ve become a monster
Lost every day and night
Whispers in my head I'm feeling haunted
Flash of the streetlight
Walking all alone watching the rain
Fall on me like the weight of life
They don't understand this pain of mine...

No u do not realize
What I've been through, what I've been through
My mind tellin' me lies
What I've been through, you’d never know....

Lost my way...
I'm fallin' I'm fallin' I'm fallin'
.

Он молча не отводил застывшего взгляда от ее лица, а на языке смешавшись с сладко-металлическим вкусом его собственной крови, отчаянно горчило выпитое зелье.
Он смотрел, хотя нестерпимо хотелось податься слабости закрыть глаза и не видеть, как желанная женщина поспешно натягивает обратно платье.

Как же до сворачиваемых в узел внутренностей гадко.
Сколько много он у нее сейчас отобрал.
Вместо неторопливо нежных и ласковых прикосновений еще хранящих свежие воспоминания о пережитой вместе страсти, юная девушка была вынуждена со свойственной ей собранностью и деловитостью, быстро спрятать под темной одеждой росчерки от пальцев и полукруглые отметины зубов.
Поспешно, как будто их в любую минуту могут застать и осудить.
Вместо радостного смеха и лукавых шуток с волнующе сладким намеком на продолжение, она на слабых ногах подойдя к нему с хорошо прочитываемым  беспокойством в черных глазах, заботливым тоном уставшей матери утешаетешающей своего ребенка, заверяла его, что он не ни в чем не виноват и не сделал ничего плохого.
Как видно не матери умеют любить, упорно не замечая ухмылку зверя на лице ее "ангела".

Царапает сознание неправильности.
С болезненным любопытством, как люди раскачивают языком больной зуб и не могут остановиться, он тщательно перебирал воспоминания берсерка, раз за разом встречая на лице ведьмы сомнение и решительность.
Это было проявление ее смелости во что бы не стало исполнить однажды данное обещание? Перетерпеть, чутко ожидая подходящей возможности, а подгадать момент напоить его зельем, которое в итоге помогло ему очнуться?

Лучше бы она ругала его, как справиться с чужим страхом и ненавистью он еще знал, но что делать когда другой все еще остаться рядом, думая о твоем благополучии больше чем о своем собственном? 

Ломаным, непривычно неровным движением, не человек, а деревянная кукла на ниточках, Доминго принял из ее рук влажное полотенце, после рассеянно комкал в пальцах, словно не до конца понимал, что именно от него сейчас хочет ведьма.
« Перевязать изуродованную до локтя руку?
Да нет, полотенце влажное.
Вытереться, убрать следы от секса?
»

Опустив глаза он посмотрел на себя, в разводах темно красного на бронзовой коже. Его плоть была нетерпеливо твердой, неудовлетворенное до конца возбуждение, он все еще хотел ее. Снова. Опять.

Доминго содрогнулся всем телом, так словно получил сокрушительный удар.

С каждым ударом сердца, грудь все сильнее затягивало гадкое чувство, мешающее дышать.
Все так же не проронив и слова, Крылан вытер ее кровь. Сделал он это резкими движениями здоровой руки, намеренно болезненно сильно проводя тканью по нежной коже на члене, сбивая нелепое возбуждение.

Брезгливо отрывистым движением швырнув ставшую розовой, использованную тряпку на пол, распрямился, одновременно пальцами ноги подцепляя махристую ткань, чтобы водя ей по полу, уничтожить  ...и другие следы. 

Очень скоро только хаос из разрезанных стальными крыльями  хранил воспоминания о произошедшем.
Но что именно это было?
Короткая вспышка безумства и неудачная попытка убить ведьму или просто короткое бесноватость дикой птицы в закрытом пространстве?

Вещи оставались безразличны, по ним не понять, какой именно была главная причина их “смерти”.

Что значили для него слова Ивейн?
Ее признания и незамутненная гордость ученого который смог, справился с поставленной задачей?
Много и ничтожно мало.
Ее слова говорили только о ней самой, ее мотивации, чувствах, характере. Ивейн пыталась говорить  и о нем, дать партнеру  свое видение ситуации, но он ее не слышал. Его одновременно восхищала и...ужасала  ее самоотверженность, готовность действительно принять не только его, но и безумную тень.

Страшно подумать, но легко представить как однажды, когда он окончательно сойдет с ума, став лишь тупым животным, эта женщина найдет способ как заботиться о нем, построит заколдованную клетку, подберет правильный рацион питания, найдет способ как мыть смертельно опасную и безвозвратно  тупую птицу...
“Прекрасное будущее” для той, кто по неведомой ему причине, с самой первой их встречи, стремилась дать даже больше, чем могли удержать его руки.

Понимала ли Ивейн как на самом деле тонка была грань между “хочу” Альфы и стремительной попыткой убить?
Осознавала она, что по сути тот с кем разделила страсть, был животным, не человеком? Получила ли она хоть немного удовольствия в объятьях зверя или только боль, по сути не имеет к Доминго никакого отношения, его в тот момент просто не существовало?

Тяжелым пульсом отзывалась изуродованная до локтя рука, кровь перестала течь, но полное исцеление требовало времени, пока по живому медленно нарастало мясо на обнаженные кости, сверху протягивалась тонкая паутинка из нервных окончаний и вен. 

Используя здоровую руку, Доминго подобрал с пола свою одежду, штаны и шелковый пояс, большего у него и не было. Одной рукой одеваться задача оказалась не из легких, но поджимая губы в жесткую линию, он сохраняя внешнее спокойствие, цепляясь за эту маску с птичьей одержимостью, кое как замотал пояс на тонкой талии.

В голове путались сотни слов, но как выбрать, разлепив сухие губы, сказать единственно верные?
Акцент который и так никогда не пропадал, неожиданно приобрел чудовищные размахи, слова едва ли оставались узнаваемы за рваным птичьим говором, переполненные свистящими и щелкающими интонациями.
— Ивейн...как…...ты смогла видеть мое прошлое? Что именно ты видела?

Отредактировано Доминго (2020-01-03 14:51:25)

+5

16

Ивейн уже не в первый раз чувствовала, что Доминго обеспокоен ее словами. Возможно, он думал, что это не видно, но его движения выдавали его с головой. Как он принял полотенце из рук ведьмы, как комкал его, не зная, что делать и как воспользовался им, стирая следы их связи.

Ведьма уже понимала о чем он думает. Он не раз подчеркивал, что она делает слишком много, не беря ничего взамен. Но это было неправдой. Она делала его и свое положение очень шатким, особенно после их связи, о которой мог узнать принц. И тогда придется только ждать наказания, которое будет не из приятных, если и вовсе не смерть. Но когда она просила Доминго о большем, она не подумала об этом.

Но ее совесть была чиста, она хотела этого. Она просила об этом. Это был ее выбор и решение. Ее первый раз был с тем, кто слишком запал в душу. Он был первым кого она подпустила так близко, по осознанному выбору.

Возможно Доминго посчитал ее сумасшедшей, ведь она понимала, что он стал Альфой, но ничего не сделала, чтобы отгородиться от него. Но Ивейн не боялась, она знала личностей и по-страшней, чем Доминго в режиме Берсерка. Был бы он знаком с родственной семьей ведьмы на родном острове, не стал бы так беспокоиться. Тем более это был все тот же Доминго, не другой человек и не околдованный магией контроля и делал все против своей же воли.

Ивейн встала с колен и отошла от Доминго, чтобы не смотреть в его глаза. Она злилась на саму себя, на него, что он не доверяет ее решениям. На себя, что не может все нормально объяснить.

Убрав разбросанную одежду в корзинку, чтобы та не маячила перед глазами, Ивейн подошла к столу и налила себе воды. Осушив стакан в два больших глотка, ведьма с громким стуком поставила его на стол. Посуда не выдержала такого грубого с собой обращения и как только соприкоснулась с деревянной поверхностью, треснула и разлетелась в стороны. После этого Ивейн должна была бы увидеть кровь на своей руке, но как обычно ничего там не обнаружила. Это совершенно не остудило эмоции, а еще больше их распылило.

Повернувшись обратно к Доминго, она обнаружила его уже одетым. Она сомкнула руки в кулаки и решила высказаться. - Я примерно знаю о чем ты думаешь. И я скажу тебе, прекращай. Я бы не хотела, чтобы ты винил себя в чем-то. Это мой осознанный выбор и рада ему. Как тебе еще объяснить? - ведьма не удержалась и перешла на повышенный тон, но быстро осеклась. Она никогда не наблюдала за собой такой эмоциональности. Это было странно. Всегда спокойная и тут тебе повышенный тон. Она еще раз убедилась в том, что Доминго был ей не безразличен.

- Я из рода ведьм и колдунов. Карты Таро один из наших атрибутов. Тот, кто получил способность общаться с картами, могут видеть прошлое человека. У меня плохо развит этот дар, поэтому я смогла увидеть только три ярких картинки твоего прошлого. Кровь, кровавые перья и пожар… - ведьме не хотелось, чтобы Доминго посчитал ее любопытной и опустила глаза. - Извини, я не хотела этого делать, но не смогла остановить себя... - она все так же не смотрела на Доминго. Боялась его осуждения.

+4

17

Шум.
Любил ли принц шум во дворце? О, он много раз размышлял об этом,  и в конечном итоге пришел к выводу, что да. Шум необходим. Шум радует его, как вообще может кого-нибудь обрадовать какое-то нематериальное явление. Тишину, как и шум, не потрогаешь руками, не задушишь и не сохранишь. Они сами по себе.
И как быть с тем шумом, который, тебя не спрашивая, настойчиво лезет в уши, царапая и без того раздраженный разум, желает поселиться в сознании навсегда?
Или с тем, который происходит - в целом - без тебя.
Его Высочество не любил, когда что-то происходит без него. Шум, веселье и что-то неодолимо торжественное должны были напрямую касаться его либо же как-то подразумевать под собой непосредственное участие монарха. И речь шла не только о выкриках обожателей из толпы, нет.
Вообще, все, что происходило во дворце, должно было быть в зоне его непосредственного внимания.
Кристиан считал, что это понятно без лишних напоминаний и объяснений.
Конечно же, он любил порою и наблюдать за тем, что за вспышки активности терзают его дворец, и отличным помощником для этих целей стала отцовская магическая карта. Будучи мальчишкой, Кристиан неоднократно протягивал к ней загребущие ручки, желая знать, каким цветом обозначены энергии и кто в каком направлении движется. Но отец, двадцать три часа в сутки занятый, баловаться с картой не позволял.
И лишь после смерти короля все имущество предшественника переходило в абсолютное владение наследника, и именно два года назад Кристиан стал развлекаться по полной.
Он знал, что отец использует карту для того, чтобы наблюдать за движением материи и энергии за пределами замка, чтобы предотвращать и вовремя урезать надвигающиеся шторма и опасности. Фактически - карта могла показать любое место, и принц нашел ей совершенно замечательное применение. Можно было следить за происходящим в замке и медленно, скрупулезно раскладывать по полочкам слухи и сплетни. Кто говорит? О чем говорит?
Чем занимаются какие-то люди в лаборатории Ивейн?
"А вот это уже интересно".
Вздохнув, Кристиан свернул карту, убрав ее в ящик стола, и, вытянув перед собой магический маячок, произнес лишь одно имя. Магический зов, потянувший его в сторону других этажей, не мог ошибаться.
Первой была Ивейн.
Второй...?
"Она начала ставить эксперименты на живой плоти, как я и советовал ей делать? Или решила отчего-то взять себе учеников? Кто же ты, таинственный Второй?"
Любопытство гнало его по широким коридорам, мимо десятка комнат с плотно занавешенными в жаркий час окнами, все ниже и дальше от сердца замка. Кристиан не ограничивал своих подопечных в передвижениях, но ему всегда было любопытно, чем они заняты, когда повелитель не уделяет им внимания. Конечно, можно было спросить об этом напрямую и не терзаться, а можно...
Зайти.
Не постучав.
Когда делаешь так - всегда узнаешь намного больше, чем можно и нужно.
"У тебя же ведь нет от меня секретов, правда, Ивейн?"
Похоже, что принц ошибался...и ошибался во многом. Резкий запах крови ударил в нос, и взгляд тотчас же зацепился за царивший вокруг карманный хаос и искореженную невесть чем чужую плоть. Все здесь было не таким, каким должно было быть, и принц несколько раз возрадовался тому, что не имеет привычки стучать.
Итак, две энергии, невесть чем занимающиеся здесь.
Двое, принадлежащих ему.
Жесткий, но пламенный желтый взгляд перебегал с одного лица на другое, а губы сложились в равнодушную тонкую полоску. Принц не спешил, хотя ощущал в полной мере, что не справляется с собственными эмоциями. Что еще немного - и внутренний взрыв огласит лабораторию сотней кричащих искр.
- У вас две минуты, чтобы объяснить мне, что здесь произошло.
Голос - пока спокойный, но чем больше времени проходило, тем больше деталей Кристиан замечал и тем слабее становился внутренний контроль.
И, конечно - вишенка на торте. У принца было очень много версий.
И к каждой достаточно весело было придумывать наказание.
- Обманывать будет глупо. Я могу заглянуть в ваш разум и проверить, но не хочу. Пока. Итак?..
"Кто же первый?"

примерно внешне

https://i.pinimg.com/564x/47/f0/4a/47f04a0c2bd7699c1e28b54b840671cf.jpg

+6

18

— Кровь ...ее было действительно слишком много, она собиралась багряными лужами на земле, застывая студенистой массой, как вода замерзает в холода, но вокруг было нестерпимо жарко от огня и кожа шла волдырями отслаиваясь кусками...В  алом свете ревущего в пламене леса весь мир казался одноцветным... Едкий дым отравлял, разъедал глаза. Перья снегом оседали на крыши домов...но ведь было так жарко…какая зима? — Рассеянно и невпопад ответил девушке Доминго, изучая ее неожиданно тяжелым взглядом.
Там, в золоте заледеневшего взгляде не было нежности или злости за ее любопытство, но была боль и какая та едва удерживаемая в границах сознания, ненависть.
К себе.
Наверное это было самое худшее из всего, о чем можно было напомнить ему сейчас.  И тот факт, что кто то мог увидеть его прошлое, часть его...
Доминго думал, что научился жить с этим, покрыл прошлое толстым слоем пыли и нашел свою цель, которая хоть немного оправдывает сделанное в прошлом, будет вечным долгом лежать на его плечах, но сейчас неосторожные слова девушки, настеж распахнули двери, прогоняя затхлый воздух и сдувая весь серый налет, заново обнажая нестерпимо яркие краски того дня.

Он действительно не знал, что может сказать ей сейчас.
Как объяснить, что ее доброта и непонятные ему попытки оправдать сделанное,  делают только больнее?

Вот только ответа и не потребовалось, вернее он стал нужен, но не для Ведьмы.
Его высочество появившись с внезапностью незваного гостя, пробежавшись глазами по помещению вспыхнул подобно спичке.
Мягкая манера общения и внимательное сознательное растягивание слов, так чтобы крылатый невольник мог легче понять его, куда это все делось?
Теперь Кристиан с искаженным в едва сдерживаемой злости бледным лицом почти ничем не отличался от гневливых господ -   хорошо знакомый крылатому танцору символ страха всех рабов и слуг.

Раздражение толкнулось на поверхность.

Непривычно агрессивно вспопорщились перья на лопатках и у основания крыльев, когда  как по всей длине они были наоборот плотно прижаты к коже, графично четко очерчивая стремительную форму специально созданную чтобы резать воздух на большой скорости.

Придворные из тех что поумней и внимательнее, стань те невольными свидетелями этой сцены на троих, они непременно с глухим стоном состоящего из недоверия пополам с ужасом,  звучно хлопнули ладонью себя по лицу. 
Ну каким нужно быть идиотом, чтобы в этой ситуации отзеркалить агрессию принца?

Как стремительно он об был способен летать?
120-140 километров в час.
Не та скорость когда можно использовать медлительную логику суть которой слова и сомнения, только инстинкты могут поспеть за ситуацией, меняя направления и подталкивая в мозг готовые шаблоны решений.
Можно ли ожидать холодной головы полной расчетов от того, чья температура колеблется в пределах 42 градусов?

— Ваше Высочество забыло нашу первую встречу?
В злой насмешке дернулись уголки тонких губ.
Пылающий легким как воздух птичьим золотом взгляд без тени страха или осторожности, зеркальным отражением повторял гнев принца или даже превосходил его.  Распрямившись в полный рост он сделал один, другой шаг по направлению к принцу,  не отводя ожесточенного взгляда сокращая без того ничтожное расстояние.
— Вы еще помните кто я на самом деле? Не танцор. Не украшение. Убийца.
Правда было и фундаментально различие между мужчинами, когда принцу приходилось сейчас сдерживаться, через силу выдавливая из себя слова, то Доминго уже сделал все что смог и теперь у его злости были только слова и птичье невероятное по своей силе упрямство в том, чтобы принц не смел перекладывать чужую вину на ведьму.
— Я потерял контроль, стал Альфой и изнасиловал ее. Я насиловал ее когда у нее горлом пошла кровь.
Замерев напротив принца, почти касаясь кожей кожи,  с ледяным любопытством  разглядывая того сверху вниз, он стер любой намек на фальшивую улыбку.
На изуродованной до локтя руке еще были видны под обнаженным мясом похожие на лунные камни, хрупкие птичьи кости, пальцы не двигались, рука висела безвольной плетью вдоль разгоряченного тела.
— Она дождалась момента, чтобы накормить Альфу своим зельем и тем вернуть мне разум. Продолжать думать о зельях даже оказавшись запертой с Альфой в закрытом пространстве. Невероятная верность своему делу и обещаниям.
Наклонившись к Кристиану,  касаясь алых волос у виска губами невероятно коверкая слова в птичьем акценте, сильнее чем когда либо, негромко произнес.
— Перед Вашим приходом она пыталась забрать мою вину, разделить ее между нами. Мою вину, мой поступок. Она объясняла почему я не должен винить себя. Мне страшно от ее доброты. А вы Ваше высочество? Какими будут ваши слова и поступки, в них будет больше честности чем есть у Ивейн?
Знал ли Доминго, каков принц в гневе?
Нет, но он знал каким бывает гнев господ, не единожды становясь свидетелем наиболее чудовищных проявлений пороков и жестокости и только регенерация превосходящая силу воображения большинства кинмокцев, была причиной почему он еще жив. Он ненавидел боль, хоть знал о ней так до неприличия много, но именно сейчас, жестокость... Доминго действительно желал, чтобы его назвали чудовищем, тем кто он и есть, а не пытались утешить...Несколько неосторожных слов о гадании брошенные ведьмой, бились в висках пожаром, не меньшим чем тот который охватил когда-то прекрасный лес, желанную драгоценность для всех  Крыланов которую он сжег без цели и смысла.

+5

19

Ивейн захлестнула первая волна паники. Ответ Доминго был слишком красочным. Как будто его захлестнули воспоминания и теперь не отпускают. Даже его взгляд изменился, ушел в себя, как будто вспоминал и ненавидел самого себя за эти слова. Становилось страшно от его слов и ведьма сильнее вжалась в стол, около которого стояла.

Она не знала, что ему ответить и что сделать. Ведь она не знает, что именно случилось в прошлом Доминго и теперь понимала, что зря рассказала ему о своих видениях.

В помещении стало тихо, слишком тихо. Но тишину разорвал посетитель, единственный кто мог зайти в лабораторию Ивейн, кроме нее самой. Принц оказался здесь неожиданно. Ивейн посмотрела на него и ее захлестнула вторая волна паники, а сердце начало бешено стучать. - Его не должно быть здесь. Почему именно сейчас. Что теперь будет с нами. - все ее опасения могли подтвердиться, принц не будет снисходителен, ведь правду он легко может узнать.

Страх начал подступать все сильнее и сильнее и во рту пересохло. Надо было что-то сказать, ведь принц не просил, а требовал и это означало, что с ответом тянуть нельзя. Чтобы хоть как-то успокоится и придумать достойный ответ Ивейн решила опять выпить воды, иначе она и ответить не сможет нормально. Но как только она потянулась за графином, услышала слова Доминго. Он решил ответить первым. Но что-то подсказывало ведьме, что ответ точно не понравится принцу.

- Я потерял контроль, стал Альфой и изнасиловал ее. Я насиловал ее когда у нее горлом пошла кровь. - эти слова были неожиданностью. Доминго так просто взял на себя всю вину, хотя Ивейн считала, что во многом это вина и ее. Он начал сокращать расстояние между собой и принцем, пылая такой-же по силе злостью, что и наследник. У ведьмы даже заложило уши от того страха, что сейчас она чувствовала. Она не расслышала следующие слова, которые были обращены принцу.

Когда расстояние достигло минимума и они стояли вплотную к друг другу, Ивейн поняла, что нельзя было так все оставлять. Наказание в любом случае будет, его не избежать, но сейчас ситуация вообще выходила из-под контроля. Все может быть очень плачевно.

Схватив со стола шкатулку, ведьма открыла ее и изъяла оттуда два браслета. Они были небольшие, но должны были идеально подойти на запястья Доминго. Раз зелье подействовало, значит и готовые браслеты должны работать, ведь они были мощнее.

Надеясь на них как на последнюю надежду, Ивейн один браслет убрала в карман, а второй оставила в руке. Надо было сделать все очень быстро. Страх теперь начал замедлять сердцебиение и Ивейн понимала к чему это.

Быстрым шагом сократив расстояние между собой и наследником с Доминго, Ивейн схватила здоровую руку Доминго и одела ему на запястье браслет. Быстро достав второй браслет и обронив принцу несколько слов - Прошу прощения ваше высочество! - второй рукой она сильно оттолкнула Доминго от принца на достаточное расстояние, зная что его кости довольно хрупкие, но только так она могла отстранить его от наследника. Смотря в глаза Крылатому и едва шепча только одними губами - Прости меня! - аккуратно перехватив запястье поврежденной руки и надев браслет, защелкнула замок и отпустила его руку. Дольше нельзя было ее держать, даже если и хотелось.

Она чувствовала, что сердце все медленнее и медленнее  начало биться в груди, а в теле опять начались изменения, которые она уже знает. Стало страшно еще больше, стало холодно и даже внутренний голос не мог ее успокоить, а вокруг в комнате начала падать температура. Повернувшись к принцу, она уже смотрела на него разными глазами и цвет волос уже наполовину стал белым. - Я помогала ему с его Альфой, то есть пообещала, что сделаю это. Он сам попросил меня об этом. Эти браслеты мне удалось создать за месяц... - договорить у нее не получилось, нагрузка на тело стала слишком большой и она начала оседать на пол, частично который покрылся тонкой коркой льда. Успев взглянуть на Доминго, ее глаза закрылись и она без сознания опустилась на пол.

+6

20

Гнев - очень прост.
Злость - до отупения банальна.
Угроза...
У нее может быть имя, но она так же скучна, как пустые слова, брошенные на холодный, безжалостный ветер, гуляющий по полам плащей и вздымающий жаркие пустынные пески.
"Слушай, Кристиан. Учись слушать. Учись вычленять в словах то, что будет тебе полезно." - учитывая весь гротеск ситуации, Кристиан готов был засмеяться, насколько в пору пришлась сейчас эта давняя учительская фраза. Кто и когда ее сказал? Был ли то учитель по фехтованию или старый мудрый демон, обитающий в темной подворотне далеко за пределами дворца? Важно?
Нет, он так не думал.
Он думал о том, как красиво будут смотреться вместе золото птичьих глаз и окрашенные в черный - нужно только сделать это максимально эстетично - ногтевые пластины ведьмы.  Он уже придумал, как расположит их, сочинил в голове своей фигуру, напоминающую безумную выкладку  разноцветной дворцовой  мозаики где-то рядом с витражными окнами на шестом этаже. Зрелище представало перед взором до боли в кончиках пальцев приятное и радующее глаз, сглаживающее все недостатки сказанной танцором речи.
Плевок в душу.
Растоптанное доверие.
"А я когда-нибудь доверял им?" - вдруг пронесся стремительным ветерком вопрос в его голове. Но удар, созданный словами, был ощутимо сильным, как если бы ему - не Доминго - сломали пару ребер неосторожным движением.
Так доверял или нет?
- Да-а...
Единственное, что удалось произнести губам монарха, поскольку рот, казалось бы, совершенно не желал его слушаться, превратившись в одну узкую полоску плоти. А  слушая своего танцора, и лицезрея после странно шевелящийся в приглушенных звуках рот ведьмы, принц ощущал, как зреет внутри это убеждение.
Вседозволенность?
Нет, я просто делаю то, что нужно.
- Милый, славный и добрый правитель. Конечно.
Удар, хлопок заклинания, отшвырнувший обоих к стене по разным сторонам, сопровождался коротким выкриком, в котором не было и половины тех эмоций, что начинали завладевать гибким телом кровавого короля.
Он, возможно, и хотел бы стать, милым, славным и добрым.
Таким, какой была для всех подданных его сестра, Какью.
Таким, каким, вероятно, был и его отец, дикий консерватор  и хранитель каких-то совершенно устаревших убеждений. И мать, которую Кристиан никогда не знал.
- Мы не всегда понимаем друг друга с первого раз.
Верный кинжал, что так кстати оказался под рукой, вонзился в продолжающую кровоточить искореженную руку крылатого танцора. Смачно чавкнув, плоть приняла в себя один маленький, но очень важный секрет. Все дело в том, что все простое донельзя раздражало принца.
А вот яды..
Да. Яд, останавливающий заживление ран, проникающий в кровь и распространяющий там заразу в виде маленьких элементов уничтожения. На обычного человека действовало как парализующий яд, а на птиц?..
Наверное, просто больно.
"Просишь прощения?
Уже лучше, а ты...Зачем тебе крылья, если ныне ты не можешь их использовать и говоришь мне столько мерзостей сразу, честный ты наш и благородный?"

Были ли еще здравые мысли? Они были более не нужны, ибо на смену им пришли действия.
Удар. Еще один. Третий - то летели плети энергии, как те же птицы с острыми клювами. Высекали они тонкие полоски на коже Доминго, застревали вскриками в легких, яростью в суставах. Принц не спешил говорить, но и не растягивал собственный посыл слишком сильно.
Пора.
- Хорошо. Мы будем честными. Мы поговорим.
Рука легко поднимает ничтожный вес человека-птицы за шею, волоча за собой, заставляя задыхаться в распространяющемся по телу обтекаемом вакууме. Любимое заклинание принца - удушение - прекрасный способ отвлечься от глупой шелухи слов и показать, что важными могут быть не только пустые обещания и клятвы. Он тащил его за собой, как пустой мешок с кишками и костями, какими порою считал ничтожных рабов. Мусор. Грязь под ногами.
Но здесь все было сложнее, и потому толстая кожаная полоска собственного пояса, обмотанная теперь вокруг шеи танцора, послужила достаточно хорошей петлей и способом для перемещения. А какой дивный след будет на шее некоторое время, словами не передать.
Кристиан не обращал никакого внимания на ведьму, обмякшую подле стены и превратившуюся в ледяное подобие себя, до тех самых пор, пока не достиг дверей.
И выпорхнуло, взлетело ввысь единственное слово - сухие тонкие губы произносили его с особенным смаком.
Не слово - имя.
- Натаниэль.

+2


Вы здесь » Сейлор Мун: узники Кинмоку » Архив прошлое, альт » 18+ [FB] I will turn my back on you