Вверх страницы
Вниз страницы

Сейлор Мун: узники Кинмоку

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Katzenjammer

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

https://i.gifer.com/FTx4.gif

Действующие лица:
Принц Кристиан, Элеазар
Время, место, погода, обстановка:
2 июля. Неприметная таверна на окраине города. Глубоко заполночь. Почти безлюдно.
Пролог:
Немного нужно для того, чтобы все забыть - выпить да излить душу.
Или в очередной раз попытаться нарваться на кого-то.
А лучше - все вместе.

+2

2

Было непривычно встречаться с обществом без прикрас: то привычно носит десятки масок, и Элеазар не отказывал себе в удовольствии надеть одну из них, - хоть выбеленную дешевыми красками, хоть скрытую тьмой городских подворотен.
Но сегодня всё было по-другому - он должен был оставаться собой, твердили они хором, выпроваживая всем семейством в сырые доки; «себя» ещё предстояло найти.

Под влажными, просевшими под весом досками о нём напоминало немногое. Как отчаянно Эл не хотел остаться здесь дымкой, повисшей между впитавшей вечер водой и льнувшим к нему сквозь одежду портом, - сама мысль противно жалила, подхватывала с полов, заставляла воровато оглядываться на манящий штиль за спиной, стирая с пыльных одежд новёхонькое пятно, волокла за собой к плотным улицам; Элеазара там не было тоже.

Не было того и среди перезвона, среди тусклого света, заманившего на огонёк и чего-то, что вынудило остаться: Эл не помнил вопроса, что обронила девчонка у входа до того, как исчезнуть, но знал - она тоже хотела узнать его цену. 

На стуле рядом самозабвенно сопел зевака: прежде он наставлял Элеазара тому, что честнейшие из ответов распластаны на дне бокала, наскоро разменивал медное копье на два по цене одного и с головой нырял в поиски, непреклонно оставаясь там в одиночестве; Эл смотрел на него со смесью отвращения и сожаления, не спеша огорчать в том, что деревянный кег, едва ли не сочащийся своим содержимым из паутины проедин, далёк от бокала так же, как он - от придворного.

Но Элеазар молчал, криво улыбался покидавшим таверну, провожая их мутные взгляды цепким своим, ногти то и дело цепляли колено, вырывая из плена захмелевшего воздуха, что мог помутить даже самый светлый рассудок, и нетерпеливо сопел всякий раз, возвращая внимание местному пьянице: как это бывает в самых пугающих сказках, он утратил эту реальность в самый интересный момент, зацепившись за что-то в иной.

Стоило ли говорить, что Эл убить был готов за право узнать, в какой?..

+3

3

Появление королей и героев дня всегда громогласно, всегда привлекает к себе немыслимое количество глаз и ушей, рук и ног, готовых вознести новую звезду на вершины популярности. Кто-то, однажды почувствовавший вкус славы, никогда не забудет мучительную сладость на губах, и всегда будет стремиться постичь больше. Как же быть, что же делать и куда бежать, если все пути уже избиты и истоптаны кем-то до тебя?
Наверное, стоит выпить.
А потом еще раз.
В ряде случаев это определенно помогает, и нет ничего лучше стаканчика-другого чего-нибудь совершенно горячительного. В столице было довольно большое количество питейных заведений, но разве же станет благородный принц захаживать в какие-то сомнительные места?
Конечно, станет.
Настоящая жизнь - в особенности, ночная - с первыми признаками ночной прохлады начиналась именно здесь. Улицы столицы были приютом для многих интереснейших личностей, от которых можно было услышать свежие новости, не приукрашенные подробностями, как это водилось у глашатаев. Здесь жила правда во всей первозданной ее красоте, и не было на улице незнакомцев. Казалось, все здесь существовало как единый живой организм, оттого и полюбились Кристиану подобные прогулки.
Новые впечатления. Новые ощущения. Улица - каждый раз разная, хоть и исследованная досконально.
Кристиан не отличался ныне от всех, кто входил в полумрак неприметной таверны на отшибе с покосившейся вывеской в виде нескольких змей, сплетенных в клубок.  Принц не помнил названия, но вроде бы таверна так и называлась - "Клубок". Бокал вина в его руке не пустел дольше нескольких секунд, ведь ловкая свободная рука непременно подливала алой жидкости до самой кромки. Стекло здесь было весьма дрянным, но хотя бы чистым.
"Все это очень похоже на кровь.
Как было замечательно, когда одна из них напитала ею половицы, и навек затихла, перестала меня раздражать. Я бы убрал еще нескольких, которые раздражают.
Но это слишком заметно."

А в один миг просто приходит она - скука. Страшная вещь, которая может толкнуть на неожиданные решения. Например, сделать так, что человек, сидящий по правую руку, стал задыхаться, хватаясь за горло и пытаясь хватать сухими губами воздух. Не пьяный, но любой подумает, что это так. Поднявшись с места на нетвердых ногах, человек подскочил к ногам сидящего за одним из тихих столов принца и уцепился за ткань брюк грязными пальцами.
За что своевременно получил ногой в живот, и с придыханием отвалился.
- Видите ли, друзья. Время занимательных историй пришло, но никто из вас не спешит начинать.
Голос принца был полон новых мелодичных интонаций, чуть более низких по высоте, чем обыкновенная его речь.
Задыхающийся человек, хватающийся теперь за кого-то другого, на момент притих и что-то пробормотал. Начало своей истории, должно быть?
- Сотня динаров за историю, которая удивит. Устрашит до костей - еще сотня сверху.
Недолгим было следующее движение - и нетвердой рукою внутри полупустой книги он написал новый заголовок. Образ собирателя историй понравился ему даже больше, чем слишком.
Золотистые глаза обвели помещение, и остановились на темной точке в углу.
Магическое перо вывело первую завитушку.

Примерный внешний вид+плащ сверху, прикрывающий одежды

https://i.pinimg.com/564x/26/61/d2/2661d22c09efde3d71dc16c6f4f32092.jpg

+1

4

За копошением сброда Эл не следил - даже когда тлеющей атмосфере вечера подбросили новых углей, наспех собранный из заношенных вещей и бледного лица Элеазар не шелохнулся, застылым взглядом провожая стайку впечатлительных ночных леди, поспешивших скрыться за дверью поварни.
Хоть бойня, хоть массовая расправа: на улицах убивали и за меньшее, а здесь, по меркам люда простого было, за что убить - алкоголь, пища, не всем доступные женщины... И хоть сам он, будучи в равном бою чуть более чем бесполезен, от хорошей драки никогда не отказывался, сейчас беспокоился лишь об одном - о сипевшем по левую руку пьянчуге.

Пьянчуга, стоит признаться, был ещё большим скептиком и до сих не очнулся; ни от сдавленного хрипения себе подобного, ни от стульев, жалостно заскрипевших под седалищами других, ни от глухого стука тела о деревяный пол, - даже Элеазар выдал себя, переведя полный надежды взгляд на соседа, но тот непреклонно нёс тайну во всем известное место - могилу.

Дорога назад из могилы есть всему, но тайны хранятся в ней лучше злата и трупов.

Что ответ крыться в золоте может Элеазар понял не сразу, лишь когда вскользь упомянутые динары вызвали характерное шевеление в нужной области стола; Эл зашевелился тоже, отказав себе в удовольствии демонстративно игнорировать жизнь вокруг, и прислушался.

Из разных углов неуверенно пережевывались нелепые сказки и слухи: вылепленные наскоро кадавры, восставшие по воле самых чёрных из колдунов, вынуждали целые семьи гинуть в пустынных песках, где безжалостные и голодные монстры, только и ждавшие этой самой удачной минуты, перемалывали бедняг без остатка; а после, когда буря укладывалась и стихала, а всякий приличный монстр зарывался в неё поглубже и послеобеденно спал, колдуны выбирались из жилищ - колдовать самые страшные из проклятий на тех останках, которых нет.

Молва лениво сбивалась в тугой ком из пьяного бреда и жажды наживы.

Элеазар обозначил себя неприлично и громко.
- Историй боятся только законченные идиоты и маленькие люди, - умело игнорируя существование слова "дети" встрял он в полемику, убежденный в том, что у дураков денег не водится отродясь, - и только дурак согласится расстаться с богатством, поведясь на страшилку, от которых у уличной детворы дыбом не встанет ничто, кроме скуки. - Самое страшное - все эти сказки в духе "долго и счастливо". Ну, где какой-то страдалец заводит себе бабу, чьё главное достижение за жизнь - это размножиться на кучу маленьких людей, - захотел бы кто посмотреть - и увидел бы, как Элеазара, впервые за сегодняшний день, передёрнуло. - Привязаться к ним как можно плотнее, чтобы проснуться однажды, а их больше нет. Исчезли. Фокус-покус. Только кожанные мешки, тронешь - с тобой говорят, гремят костями, но где же они? Может, съела чума, может, им стало с тобою скучно?..

Ногти царапают сквозь одежду больнее - Элеазар это чувствует.
- И незнание проберётся снаружи, станет тобой. Будет грызть, пожирать, внутренности заполнять собой, и ты станешь искать, - а кто-то уже выпил ответ со дна прогнившего кега, - пнул Элеазар соседа (в раз уже, к слову, не первый!) под столом ногой, с сожалением наблюдая за тем, как и в этот раз не проснулся. - А всё это я к чему?.. Обещать - не значит расплатиться.

+2

5

"Скучно.
скучно, скучно, скучно."

Мысленно лучезарный принц отрывал какую-нибудь часть тела любому заговорившему - по многим сразу было понятно, что они из кожи вон вылезут ради вроде бы легкой наживы. Какой-то слабоумный согласился дать за выдуманную историю сотню динаров? Что ж, ловкачи сдобрят ее ненужными подробностями, посыпят лишний сахар на свою выпечку, отчего та пригорит и будет уже совершенно не съедобной.
Молва говорит, что ночью все кошки серы. Можно ли различить несколько оттенков среди в принципе одинаковых пьянчуг, досуже шевелящих языками из последних сил? Да, только это будет совсем не весело.
Вот этому уже пора бы домой, а этот только пришел, а вон та темная точка в углу подальше…
Речи, слишком смелые и дерзкие даже для того, кто пропустил несколько бокалов чего-то крепкого и горячего, и принц не был уверен, что заметил этого незнакомца сразу, как пришел. Человеком ли был тот? Или подобием человека? Будь он человеком, он был бы благоразумнее, и не стал бы бросаться подобными словами…в истинно культурном обществе.
Ведь любое общество может вдруг стать, через тот самый фокус-покус, упомянутый чужаком, разъяренной неконтролируемой массой.
Вокруг существа, дерзящего и смелого, собралась приличная толпа, кажется, забывшая, что им обещана награда вовсе не за потасовку и выяснение отношений. Истории, разумеется, отошли на второй план – всем надоело уже шевелить мозгами и захотелось пошевелить кулаками, разогреться и повеселиться хорошенько.
- Ты чего это дерзишь?
- Кто таков вообще будешь?

Удар кулаком по ближайшему к чужаку столу заставил хозяина питейной нервно сглотнуть. Влезать в разборки этот маленький человечек решался редко, предпочитая вместо этого вовремя рассыпать по полу особый порошок. Маленький секрет, который таила  в себе субстанция, состоял в том, что пары особым образом действовали на того, кто его вдохнет. Оттого в заведении частенько можно было увидеть потасовки демонов – на них и представителей иных рас сия субстанция не действовала.
А вот люди, столпившиеся около стола, стали подмечать что-то неладное, когда здоровяк, взявший чужака за грудки и приподнявший над полом, пошатнулся. Обычное опьянение? Кристиан прикусил губу, внимательно наблюдая и что-то записывая. Развлечения при помощи потасовок он забыл еще в молодости, и не видел в них теперь ничего привлекательного. Даже смотреть было противно.
Но маленький человечек за стойкой уже сделал свое дело, а сам куда-то исчез, гремя деревянными кружками.
Уж как успокоить своих посетителей он знал абсолютно точно.
Большинство людей повалились на бока, спины и животы быстрее, чем исчез хозяин, создав такой грохот, что хоть уши затыкай.
- Продолжай. Мне понравилось начало, - сказал принц, лениво вычерчивая какие-то символы на книге. – Пустых страниц очень много. Они раздражают, и никто из этих тупиц так и не рассказал ничего путного. Что же, я зря шел сюда? Захочешь отдохнуть от суеты, так тебе непременно все испортят.
Кинжал, воткнулся в древесину стола, подрагивая и блестя инкрустированной драгоценными камнями ручкой. Будучи в другом облике, принц, тем не менее, не изменял своим привычкам, и предпочитал брать с собой только красивые вещи.
Он снял с пальцев несколько колец и положил их на стол рядом с кинжалом.
Неторопливо налил себе в чашу еще вина и воззрился на чужака, положив голову на ладони, мысленно любопытствуя, отчего тот не ушел в сон.
- Тебя не интересуют деньги, да? Называй свою цену.
Вызов – такой же дерзкий, как слова чужака. Мог бы принц проиграть в этом импровизированном сложном споре? О, этого точно нельзя было допустить, даже учитывая все нынешние жизненные обстоятельства. Следить за своим городом исподтишка, прежде, чем покинуть его навсегда – занятие дюже увлекательное.
Можно и связаться с местным колоритом.

+2

6

Будучи человеком исключительно творческим, Эл всегда имел запасной план - на тот случай, когда неблагодарная публика возьмётся не за помидоры, а за него.
Металл холодит запястье, кто-то может сказать - приятно, но было привычно; на представшее взгляду быдло, схватившее Элеазара за дорогое, он смотрел с явно выраженным неодобрением, пропечатанным гримассой на лице - том самом, по которому хотели врезать.
Хватит одного движения, рваного, неосторожного, чтобы вскрыть даже самую толстую шею, заставив пульсировать кровь: ту, что польётся из разорванной кожи, ту, что в Элеазаре течёт сейчас нехотя и лениво, и кровь толпы, напоминающей не разгоревшееся, вспыхнувшее праведным гневом пламя, а промоченную в спирте возню.
Пламя вспыхнет по-настоящему и он станет частью, мечущимся проблеском среди очагов, рисующим росчерки сверкающим кровью железом; он заставит их гореть.
И демон с тем, что никакая он не бабочка - меньше шансов бесславно сгинуть во цвете лет. 

Но мечта, как это с ними обычно бывает, рухнула на самом подлёте. Не успел Элеазар занести для удара руку, как визави упал оземь, роняя его туда, откуда взял - только сноровкой и чудом он успел ухватиться за стол, пошатнувшись на ногах, некрепко хрустнувших чужими голенями, на которые приземлились; что-что, а драматичные приземления, пусть его до того и держали в десяти сантиметрах от полу, были его "коронным".
- Характерная благодарность, - чинно поправил Эл лохмотья, за которые был так бесцеремонно со стула подобран; лохмотьям лучше не стало. - Жизнь, талант и последние деньги кладёшь на людское просвещение, и получаешь вот это, - говорил он ни с кем иным, как с отключившимся быдлом, по которому деланно вышагивал прочь от стола, демонстрируя чудеса равновесия - даже там, где любой покачнулся бы да повяз в дебрях пивного брюшка. - Никаких просвещений, одни отключения.

Обратился Элеазар уже к незнакомцу, что остался на прежнем месте, в прежнем сознании и с прежней, вновь выказанной вслух, скукой.
Стоило начать с того, что веселить никого сегодня он не спешил; Эл тем занимался всю жизнь, - для того, чтоб сегодня узнать, что шут-Элеазар - Элеазар не настоящий.
Разве кто-то ищет себя, возвращаясь к прежнему не-себе?..
Элеазар ответа не знал: он ни в жизни никого не искал.

- Мне нужно знать, какой я, - всё же заметил Эл деланно, размышляя всё о том же, что обещать - не значит расплатиться. - Тот, что настоящий.

Эл спрыгнул на пол, устав топтаться на чужих рёбрах. Сделал пару шагов вперёд, опускаясь взглядом к страницам книги.
Чистым. Прежде таких он не видел.
- Все истории - они у них тут, - постучал Элеазар пальцем по виску. - А с "тут" у этих и в сознании проблемы; по ночам те совсем гнилые. Это как червяку пытаться влезть в яблоко со здоровенной табличкой "занято". Попробовать можно, удовольствие относительное.

Он развёл руками, выражая едва ли подлинное сожаление. В том, что незнакомцу удалось уцепиться за хвост нужной истины приходилось сомневаться всерьёз - предыдущий зевака, чуял Элеазар, так и помер где-то к ней на подлёте.
- Хочешь? Может, у тебя самого есть пара историй, - озвучил Эл совершенно праздную и вполне очевидную вещь. - Просто ты о них ещё не знаешь.

+2

7

Весьма опасно пить вино в обществе молодых загадочных юношей, но разобрать все по полочкам - и становится уже не так страшно.
Молодым ли был представший незнакомец? Так сразу и не скажешь...Как и не угадаешь ни за что, где он обитает, чем промышляет и что из себя по жизни вообще представляет. Вообще копаться в человеческих сущностях - занятие не менее увлекательное, чем копаться в их внутренностях. Хотя по сути все они внутри были одинаковыми - один скелет, одни кишки и сердце - пресловутый орган, который возносят более всех остальных - тоже у всех было до жути похожим и неимоверно скучным.
Итак, второе. Был ли тот...загадочным?
Пожалуй, в некоторых других случаях и некоторые другие люди с удовольствием бы заявили что-то вроде "чего ты там болтаешь, я ждал от тебя сказочку, а ты пытаешься уйти от ответа, нахал эдакий, нуятебесейчасзадам!". Принц от любопытства на миг забыл, как разговаривать, но на то, чтобы вспомнить, у него ушли считанные секунды. Поболтать он любил всегда, и по достоинству гордился этим своим умением.
Впрочем, тактика "я тебе сейчас задам" тоже работала вполне успешно.
- Эти вон, - Кристиан кивнул головой в сторону распростертых на полу тел и вспомнил вдруг, с каким смачным звуком ломаются у тех позвоночники, - и спустя полвека не понимают, что такое настоящее и какие они на самом деле ублюдка. Но это ничего, нестрашно. Этим можно вполне себе пользоваться. Ежели знаешь как, незнакомец. А ты, видимо, знаешь немало. Или думаешь, что знаешь.
"На кого же он похож?
Вроде как на артиста того приезжего жуткого цирка, когда я был совсем еще мальчишкой. Там был у них один номер, когда в такого чудака швыряли ножи, а его странная одежка - или он сам - все эти ножи поглощали. Может, это тот самый? Уж больно похож..."

Вообще в подошедшем человеке было очень трудно выделить что-то сильно человеческое.
Да, наверное он артист.
- Ты что же это, знаешь, что у них в сознании по ночам? У спящих-то? - удивление скользнуло в голос да так там и осталось легким налетом. Кристиана всегда привлекали те, кто умеет удивлять, но тем более опасным и шатким оказывалось положение тех, кто удивление то вызывал. Ведь они должны были поддерживать все это, а не всем было дано такое умение.  Кристиан облокотился на стол, так и не услышав платы. Или то была "история за историю". - Тебя не тронул местный сонный порошок - стало быть, настоящий ты - какой-то не человек. Не так ли?
"Хотя не все люди могут назвать себя людьми.
И некоторые демоны тоже пытаются быть похожими на человека, да только выходит им это обычно боком. Закидывают камнями, коли приближаешься к чему-то похожему хоть отдаленно".

- Есть у меня истории. Что в них толку, если я знаю их от корки до корки? - принц обвел скучающим взглядом помещение и остановился на кинжале, воткнутом в стол. Что-то было в этом дикое и завораживающее - например, те мысли, которые вызывало оружие. Можно было воткнуть то в кого-нибудь и уйти, а можно попытаться узнать всю правду. Много разных чудесных вещей. - А ты уверен в себе, незнакомец. Что ж, я расскажу тебе историю, если ты расскажешь что-нибудь новое. Знаешь, я так устал от всей этой серости. Нужно вдохновение, чтобы идти дальше и творить новые интересные вещи. Чтобы не стать, - снова выразительный кивок в сторону поверженных пьяниц, - вот таким же. Расскажешь, незнакомец? Как Нелюдь нелюди.
"И в результате мы оба признали этот факт - между нами и этими немыслимая пропасть.
Это хорошо".

+2

8

Для всякого, знавшего его дольше десятка минут эта история уже рвалась за рамки прочь: незнакомец говорил, позволяя Элю превращать речь того молчанием в монолог; без привычных ехидных ремарок, без едких вставок, расплавляющих саму суть всего, что было сказано до них.

Он отвечал на взгляд взглядом; мерно вздымалась тяжелым дыханием под лохмотьями грудь, выдавая скраденные тишиной ответы.

Эль жил без правил, без привычных обществу ссылок, без расправленных крыльев веры, без громкой идеологии за спиной; Эль жиль скучно, мог заметить талантливый наблюдатель, брезгливо обронив злую правду как ненужную больше вещь.

Если и было то, что он вынес из беспутного хаоса взрастивших его улиц, то лишь одно: нельзя спорить с психами и алкоголиками.
Его новый незнакомец одинаково походил на обоих.

- Неверно, - буквы тянутся неторопливо: как патока, всё никак не поймёшь её вкус. Молчание давно перестало быть неловким, влёгкую перескочив не одну ступень в погоне за мыслью, которую, казалось, Элеазар вынашивал все те долгие десятки секунд прорезанной сопением и сонным движением тел тишины, которую он позволил - даже после того, как незнакомец договорил.
Холод металла скользит дальше, от запястий к ладони, он касается пальцами острия - неказистый нож в его руках тускнет и блекнет в неверном свечении камней того, что украсил собою стол; как Элеазар, бледный от головы до пят, почти с макушкой спрятанный в собственном барахле мерк рядом с тем, что отчего-то до сих с ним говорил.
О вещах, которые Эл не понимал.
- Моя давняя подруга и напарница видела его немало раз, - ручка легко и привычно ложится в ладонь, когда он играючи проводит ударом по тени настенной свечи; на лице впервые проскальзывает улыбка. - Когда он мягко входил промеж её рёбер. Когда цеплял за тонкие жилки у шеи, не оставлял ровного места у изгибов рук. Когда искал её слабое место, когда находил, когда рвался от слабого - к сильному; когда просто рвал. Она не была его первой, не станет последней; даже если я ткну им себе в грудь, и наши истории разойдутся, - он встретится с кровью в других руках, а я, быть может, с собой настоящим.

Лезвие медленно чертит по ладони ровный надрез, когда он делает несколько шагов, оказываясь вплотную к чужому столу; Элеазар не меняется в лице.
- Но может я настоящий - обыкновенный ублюдок, никакой не не-человек, давно и трусливо спящий там, где сейчас - они все? - металл входит в дерево столешницы так же просто, как до этого в руку, обрамляя багровым пространство вокруг себя. - Или нелюдем меня делает именно это: нежелание быть человеком - больше, чем возможность видеть места, где эти находят себя по ночам? Больше, чем сотни её убийств: не от знания, что она всегда ко мне возвращалась, - от того, как этим просто заставить её замолчать.

Элеазар поводит плечами; сочащаяся кровью ладонь опускается на чистый прежде лист.
- Определяет тот, что решит: я знаю историю от начала и до конца. Так кто рассказчик в твоей?

+2

9

- Если эдак следить за круговоротом крови в природе - можно и заплутать, - улыбается наследник Кинмоку, медленно кладя ладонь на рукоятку кинжала и начиная отколупывать кусочки старой древесины. Впору бы некоторым заведениям подумать о собственной репутации и подготовиться к приему монарших особ получше. Да только никто и никогда не узнает о маленькой шалости, которую задумал принц.
"Ты сказал мне, что люди это очень легко решаемая проблема. Что их можно попросту убрать, и тогда никто не станет спорить. Но хороший ли материал для строительства империи Страх?
Нет, я просто начну зачистку с этого места.
Ты бы видел, какие отбросы собрались здесь. Ты бы точно поддержал меня. Но пока я буду делать это один, чтобы понять масштабы своих возможностей."

Резко коснувшийся обоняния металл крови заставил бы любого нормального человека покрутить пальцем у виска да прошептать что-то вроде "пора бы вызывать людей из дома умалишенных".
А то и вовсе - убегай.
Беги, глупый, спасайся, иначе и тебя порежут, желая сравнить два вкуса крови. Будет ли разница для обычного человека? А может, ублюдок, тот самый уже мертвый внутри и снаружи, только того и ждет?
- Так кто же ты и кем желаешь быть, ненастоящий? - принц, наконец, отрывает взгляд от окровавленной книги, наверняка безнадежно испорченной. По-хорошему, любой нормальный устроил бы скандал или как минимум истерику, силясь вернуть утраченное безвозвратно новенькое имущество. - С некоторых пор я сочиняю собственную историю. Она занимательная и может тебе понравиться. Только может и убить.
Кристиан резко поднялся из-за стола и запрыгнул на него, оттолкнувшись от пола. Жалобно звякнула чаша с вином, проливая капли на дерево.
Для нетрезвого демона двигался принц ужасающе ловко.
Есть в бытии демоном особенные плюсы.
- С некоторых пор я поступаю как желаю. Это то, за чем гоняются многие люди в нашем мире и за его пределами. Но большинство из них, конечно, хотят спать и жрать.
Словечки, которыми не должна была бросаться ни одна венценосная особа, так и вылетали изо рта. Хорошо еще не ругательства, которые принц с детства с удовольствием подслушивал у замковых стражников и особенно смелых горничных, убирающих коридоры.
Да вот только не был Кристиан сейчас никакой венценосной особой.
Он попросту себя не ощущал таковой - не то время.
- Прямо сейчас здорово было бы провести здесь масштабную зачистку. Как считаешь?
Коротка команд, сказанная шепотом, и книга на столе стала покрываться маленькими язычками темного пламени. Если закрыть ее, захлопнуть очень быстро, то можно предотвратить катастрофу и не дать огню пожрать податливые деревянные конструкции, столы и стулья.
- Ты много видел тех, кто никогда не просыпался? - улыбнулся темноволосый юноша, глядя сверху вниз на загадочного смельчака, с которыми свела его судьба.
Загадочно мелькнули клыки на верхней челюсти.

+2

10

Тёмное пламя опаляло руку - Элеазар шипел в ответ. Тихо, сквозь сдавленные зубы, неторопливо отводя от книги ладонь; в пальцах оставался смятый, пожухший от мимолётного соседства со стихией лист, запятнанный кровью и утративший всякий вид. Бумага потрескивала, будто бы нехотя отцепляясь от свежей раны, оставшейся следом: он бегло провёл рукою над пламенем снова, срываясь на осознанное ругательство.
Пламя скрывало кровь под тонкой коркой.
В словах незнакомца он видел смыслы, многие из которых не стоило даже искать - те выпрыгивали из сказанного, как огонь на деревянную, охочую принять его мебель. Эл знал о подобных словах больше прочих: сам был ими. Был тем, кто выдавал чистое белое полотно догадок и значений за принятое, правильное, за удобное; делал это с одной из тех слабых добродушных улыбок, что сами собой стирают всякую ложь.
Элеазар никогда не сказал бы того, что другие хотели услышать.
Они слышали сами.
И сейчас он, незнакомец, был Элеазаром для него.
- Приходилось видеть. Бывало, даже участвовать, - очень тонкий способ обозначить себя как причину. В то далёкое время, лишенное всяческого осознания себя вторженцем в чужие сны и рассудки, Эл оканчивал путь и находил выходы одним только образом - с кровью на руках. - Зрелище скучное. Безынтересное. С тем же успехом можно смотреть, как свечи догорают на стенах. Хочешь знать, почему?
Он наконец покончил с созерцанием стихии, расползавшейся вокруг - даже бойкому любителю историй, её хозяину и создателю, стоило бы потесниться, предоставить той путь.
Эл бегло, почти воровато огляделся.
Нетерпеливо жевал губы, будто пробуя собственные, а они у него были, мысли на вкус. И, не дожидаясь ответа, направился к сопящей толпе, добавляя:
- Потому что не будет рассказчика при багаже, - оставался хозяин этого злачного места, но утрата его материальна, а от того невелика - никто не узнает, что с десяток погибших здесь крепко спали по его вине. Никого из них он не любил, да и другом звал навряд ли; Эл о дружбе знал мало, но людям не свойственно поступать так с тем, кого не хотелось бы так нелепо терять. - Того, кто опишет «ужасы» этой ночи обращаясь к той красоте, что нам не мерещилась и во сне. В основном он, конечно, приплетёт её от себя.
Выбирать из толпы было несложно: стоило найти того, кто, не сумев убраться на своих двух, мог проехаться на Элеазаре и не похоронить тем их обоих.
- А это самое интересное, - добавил Эл наконец, достигнув цели: невысокий коренастый мужичок, один из тех, кто не успел или не захотел добраться по его душу в числе первых; на попытки отхлестать его по лицу он проявил лучшую из возможных реакций - нулевую. Эл победно дёрнул того за штанину, уцепившись ещё целой ладонью за щиколотку и поволок за собой.
- Я Эл, - представился всё же Элеазар, отвечая вместе с тем на давно зависший вопрос - кем себя он, ненастоящий, представлял.
Или кем, что к желаемой истине ближе, в самом деле всё это время был.
Иногда «Эл» превращалось в «Эль» - в кругу самых близких из тех, кому не повезло его знать. «Элеазар» - это что-то намного важнее, значимее и больше.
Настолько больше, чем Эл, что сама мысль о том человеке заставляла внутренности трусливо сжиматься.
- Им и предпочёл бы остаться, - слишком уверенно для того, кто весь этот вечер столь загадочно страдал о вечном; хоть втайне от своего скептично настроенного к самой идее рассудка Эл всегда знал, что он Эл.
И недовольным с тем пришлось бы смириться. Всё же, это они живут с ним.
Не наоборот.
Ноша, возглавляемая им, тем временем оказалась вытянутой наружу и старательно приводилась в чувство приложением кулака.
В особо чувствительные места.

Отредактировано Элеазар (2020-03-03 18:01:28)

+3

11

Отвратительная они на самом деле раса – эти люди.
Принц, всю жизнь проживший среди людей, считающий себя выше других, но, все же, принадлежащий к роду человеческому, лишь сейчас начинал воспринимать жизнь вокруг него как слишком убогую сказку. Окружая себя лучшим из лучших, купаясь в роскоши и золоте, он не отказывал себе порою в прогулках по злачным местам.
Но никогда прежде желание уничтожить все до основания не горело в нем так сильно. Огонь вполне мог перекинуться на соседние здания, сожрать стариков, женщин и детей, унести те ценности, что хранил какой-то неведомый процент города под подушкой.
«Как же так. Вы же принц, будущий король и тот, кому доверяет народ».
«Вы не можете поступать так».
«Идите и спасайте всех их. Больных, немощных, убогих и калек. Слепых, глухих и…тупых».
Кристиан устало потер виски, наблюдая, как пламя медленно пожирает книгу, которая на деле не представляла никакой ценности. Он мог достать еще десяток таких, а мог и начать писать шрамами на чужих телах. Ничего ведь не будет от этого. Никто даже не вспомнит.
- Участвовать? – чуть более ярко и оживленно, чем позволяло ему настроение, откликнулся Его Высочество.  – Какие дела у тебя с неспящими?
«А мне ли не все равно? Я хотел бы узнать еще больше о себе, а не об этом быдле, что сгорит здесь сегодня и никому ничего не расскажет. Говорят, что мертвецы умеют посещать особенных людей. Не с ними ли ты связан?..»
- Альм. Зови меня просто Альм.
Принц впился жадным взглядом в спину уходящего Эля. Чем больше загадок порождала речь этого загадочного персонажа, тем более интересным он становился. Слуги и придворные в замке знали, что если принц глядит на тебя таким взглядом – жди беды. Ты не уйдешь просто так. И едва ли сможешь волочить ноги самостоятельно.
«Почему Альм?» - слишком поздно пронеслось в его голове. Это что-то значит на древнем наречии, которое он услышал в памяти Натаниэля?
Возможно. Но не точно.
Стол под ним вспыхнул, охватываемый языками темного пламени. Заклинание не требовало отдельной концентрации, но нужно было защитить соседние здания от возгорания. Они не раздражали – пока, а вот эта обитель уродов – достойна была стать ярчайшим зрелищем для ночных странников.
Кристиан медленно поднялся, скидывая тлеющую книгу на пол и забирая с собой кинжал. Плащ, скрывающий великолепие его одежд, был свернут и исчез в глубоком кармане одежды, словно его никогда и не было.
На кое-какие фокусы принц был способен перманентно.
- Эй, Эл.
Принц вышел из таверны, чуть пошатываясь и блистая хитрой усмешкой на лице. За собой он волочил маленького человечка – сжавшегося от страха, но не посмевшего пищать хозяина злачного места. Ему послышалось, что помещение горит, и он не поспешил спасать собственную шкуру – за то и предстояло ему поплатиться.
- А если я вижу во снах свои смелые эротические фантазии – это значит, что я извращенец? – промолвил Кристиан негромко, но так, что голос его пока заглушал треск пламени.
Люди и деревья горят всегда одинаково зрелищно и красиво.
Жаль, что сегодня будет слишком тихо. Но очень скоро сюда сбегутся скучные зеваки, маги и пришельцы, которым нечем заняться глубокой темной ночью. Досужие обыватели. Пни и коряги.
- Что…в-вы… - зашелестел тот, кто не дерево, под ногами у принца.
- Заткнись.
Кристиан лениво приложил владельца о землю и обездвижил, наступив ногой на голову. Неприятно хрустнул под пяткой висок.
- Ты счастлив, что теперь у тебя есть, что еще рассказать? – лениво поинтересовался Кристиан, глядя на Эла – похожего теперь больше на укрытый черным тряпьем призрак. Если бы он не подавал признаков не-человечности, его вполне можно было бы спутать с духом. Впрочем, сути это не меняет. – Я хотел бы, чтобы все было по-честному. Вот я разжег огонь. Мне стало полегче. А тебе, наверное, грустно, что все так быстро закончилось. И кто же виноват?
«Ну же, давай, скажи мне.
Власть. Виновата власть.
Мне хочется еще кого-нибудь удавить собственными руками. Может, это будешь ты, а не очередная бессловесная рабыня замка?»

+3

12

Своих снов Эл не видел да истолковывать их не умел - в том разумении, в котором считал то делом достойным; не досужим развлечением тоскующих по сплетням баб.
- Скорей, что до большего нет тебе дел, - ответил он показавшемуся из таверны незнакомцу, что неспешно уживался с именем Альм в голове. Было бы честным сказать, что Эл впервые за вечер звучал неуверенно, что праздный для многих вопрос подловил его, ткнул холодными скользкими пальцами под дых и замер там же, отразившись лёгкой гримасой, одной из сегодняшних первых, на обращённом не к Альму лице.
Хоть грубой силы Эль не любил, вжатый в податливую щёку оцарапанный, измявший под собою чужое лицо кулак был роднее и правильнее того, о чём спрашивал Альм. Сам Элеазар эротических фантазий в отношении кого-либо не имел - ни сейчас, ни когда бы то прежде; пустая трата времени даже во сне.
Разговоров, где Эл неизменно чувствовал себя неумело и глупо, он избегал.
- Что я пытался сказать, - поспешил Эль догнать свою прежнюю мысль, когда под ударом наконец «оживились»: полудохлый от неслабого снотворного и вынесенных после побоев мужик, растянувшийся под нависшим Элеазаром на земле, застонал, отыскав дорогу к своей реальности. - Не походишь ты на того, кто боится брать по праву своё. Даже если твоё три минуты назад полноценно было соседским, - руки тряхнули пришедшую в чувство ношу за пазуху - ношу предсказуемо вывернуло кровью на землю. Эл с досадой цокнул; внутренности требовали осторожности. - От того я не знаю, для чего тебе эти фантазийные сны; если только от скуки.
И на том утратил к теме всяческий интерес.
Копошение под ногами - как заметил он погодя, не только лишь под его, было ценнее.
Даже самый дешевый человеческий материал имеет шансы стать ценным; нужны лишь руки умелого творца.
Он наконец разогнулся, вытягиваясь во весь рост, будто тянулся пальцами к ночным небесным светилам, похрустывая поразительно целым набором своих костей и разворачиваясь к собеседнику на пятках. Рука опустилась себе на щеку с характерным шлепком, от которого Эл не повёл даже глазом: как и всё то время, что он размазывал, рисуя в причудливых узорах улыбку, чужую кровь по бледной коже.
- Кто? - вторил он Альму, наполнив каждую кроткую букву вопроса тем неподдельным, невинным почти интересом, граничащим с удивлением на лице, которым, верил Эл уже долгое время, могут наполнять свою речь только дети; улицу разразило оглушительным смехом - хохотал он, картинно складываясь пополам и держа себя за живот.
Смех длился недолго и покончил с собой оглушительной же тишиной; относительно.
- Видишь ли, для историй я не рассказчик. И не участник одной, насколько бы восхитительна по итогу она не была. Творчество - самая созидательная и разрушительная из всех стихий, и я рад находить себя её порождением и вестником, - вновь раскланялся Альму Элеазар, но без смеха - и тут же раздражённо сплюнул на землю. Прежняя вечерняя хандра, захватившая было его с головой, утратила себя без остатка. Эл, примирившись сам с собой в том, что он Эл, взбирался на подмостки галопом. - Больно затейливо вышло, согласен, в народ с таким не пойдёшь. Впишут ещё в пророки какого-то культа, к богам приплетут, Нагаре меня подери, вскроюсь сам, - спешно бормотал он себе под нос, краем глаза отметив то, что выволоченный из таверны клиент скорее жив, и с прежней прытью, заключённой до этого только в слова, бросился к нему.
- Довольно выблёвывать печень, мой друг! - дёрнул он «друга» за ногу, попирая то ничтожное расстояние, на которое ему удалось отползти и затаскивая последнего в пятно его крови, въедавшегося в прохладную землю. - Ты лежишь на пороге нового дня, и пусть сейчас он всё так же смрадит твоим внутренним миром, огонь! Огонь очистит всех нас, - заботливо повернул Элеазар его в сторону таверны - дезориентированный всем своим «сегодня» человек сожрёт время вёдрами до того, как познает случившееся в отведённой ему мере.
Эл владел временем мира.

+1

13

- Я так и делаю.
Кристиан устало посмотрел на тушу у себя под ногами. Одно ловкое движение – и жизнь этого человека будет испорчена навсегда. Можно сделать так, что он не умрет, но будет страдать остатки своего существования. И принц знал, как такое провернуть, да только вот не спешил сегодня принимать решение.
Он знал лишь одно – все это примет вскоре иное обличье.
Здесь будет много людей. Они будут верещать и возмущаться халатностью владельца питейного заведения. А потом, когда обнаружат, что и тот бесславно погиб, несомненно, почтят его память за счет безутешно рыдающей вдовушки.
- А как ты догадался, что я всегда беру то, что хочу?
Слышать любому подобное от чужака, собирателя историй, внешне совершенно простого и непритязательно – дикость несусветная. Но откуда-то ведь этот Эл догадался, что с собирателем историй что-то не так.
Теперь принцу было искренне любопытно, в каком месте его образ дал трещину. То, что пользоваться им уже нельзя будет – и так понятно.  Где же оплошность?
«Проклятье. Кажется, я немного не успеваю по времени. А, впрочем, это уже не так важно, когда мы оба заразились этой атмосферой театра абсурда. Нам ведь некуда спешить этой ночью, друг мой? Вижу, ни тебя, ни меня сегодня никто не ждет. Я знаю, что я сделал, а ты? Знаешь ли ты, что оставил за плечами и предпочитаешь ли помнить об этом?
И кстати, чего ржешь-то?»

Кристиану не хотелось бы сравнивать нового знакомца с известным четвероногим животным, но все к тому шло. Смех закутанного в тряпье Эла напоминал нечто жуткое и потустороннее – даже больше, чем завывания ветра в ночных опустевших садах.
Никто не знает, каких демонов скрывает пустыня…Да и столица тоже.
- О, так тебе нравится огонь? – принц задумчиво глянул в сторону здания, изрядно уже подернутого густым дымом. -  Знаешь, это такой простой способ. Но не на каждый день, правда, и привлекает слишком уж много внимания. У тебя…было так, что от внимания отстаешь, а? Так, что иногда хочется забиться в угол и не показывать себя – прямо как ты сегодня. А иногда шкурой чуешь, когда нужно выползти на свет. Правду говорю?
«Правда у каждого своя, насколько бы дерьмовой она не была.
Как хорошо, что он ясно дает мне понять, что я не шутки пришел шутить. Поджечь злачное место – все равно что сделать что-то в честь этого светлоликого бога…Как бишь там его? Не стоит и вспоминать, наверное».

- Очень похоже на какого-то послушника, который пытается выслужиться перед своими наставниками и богами, - наблюдая за действиями Эла, усмехнулся Кристиан. – А ты, видно, веришь только в чудодейственную силу творчества? Кто же ты таков, Эл? Уж не бродячий ли артист, который играет с огнем?
Следовало бы действительно защитить себя в этой ситуации – не дать огню распространиться за пределы здания. Кристиан собирался закончить наполовину начатое дело одним слабеньким заклинанием противоположностей.
Но, судя по всему, принц с этим немного задержался: со стороны уже послышались крики да вопли, и скучнее ничего на свете не было.
Он раздраженно цокнул языком.
- Слу-ушай, - юноша под секретным именем «Альм» обратился теперь уже к хозяину таверны, что продолжал пищать у него под ногами. – Ты же ведь непременно все расскажешь, когда сюда прибежит стража, маги да лекари? Так что прости – ничего личного.
Кинжал – тот самый, с разноцветной ручкой –вонзился в середину глотки, заставив человека дрожать, извиваться и хрипеть. Зрелище было живописное,  но ему суждено было закончиться уже в огне. Кристиан знал, что оставлять за собой следы – дюже плохо и невыгодно для хорошего правителя.
А сегодня он очистил мир от пьяниц и убогих. Ему должны быть за это благодарны.
Правда, никто все равно не узнает.
- Идем. Здесь скучно – сейчас сбегутся маги и зеваки, и все исправят.  Надо найти другое место.  Лучше, чем это.
От «этого места» в любом случае уже ничего не останется к тому времени, как сбегутся  дежурные чародеи. Обернувшись на невольного свидетеля безобразного сожжения гуляк за пьяниц, Альм подмигнул ему и сказал лишь одно, загадочное:
- Где можно творить.

+1

14

- Как бы тебе объяснить, - лениво растянул он, находя людскую потребность в значимости объяснений физически утомительной. Будучи тем, кто не помнил собственных слов спустя десяток секунд, выплёвывая их в реальность как пережитое, а значит - ненужное, Эл нехотя запоминал, что конкретно имел он ввиду. - Это вот всё, - очертил он взмахом заходящуюся огнём таверну. - Случилось только лишь потому, что этим вечером тебе было скучно. И хотелось историй, - шумно вздохнул Элеазар, вновь поправляя положение своего приглашенного гостя в пространстве - для того, кто так настойчиво пытался вытошнить себя до смерти, он был слишком надоедливым. Видела бы Элеазара хоть когда-нибудь мама! Сейчас была бы особо горда тем, что тот заводит себе друзей. И не паясничает, конечно, при этом. Совсем.
- Так убедительно их хотелось, что мне даже пришлось остановить свой поиск вечного и прекрасного, согласившись с тем, что смотрюсь выгоднее в отвратительном и сиюминутном. Сложно было поспорить! Люди любят всякую грязь, - которую, по их очевидному представлению, совершенно невозможно применить к ним самим. Всякая грязь становилась от того лишь забавнее - её можно обратить в великое множество форм.   
Ему наконец удалось вновь разогнуться - незнакомец, принявшийся неторопливо и ошалело осматриваться по сторонам, лишил необходимости вести над собою неустанный надзор; Элеазар знал прекрасно тот взгляд, с которым он озирался вокруг - погружение гостя в реальность будет многим неспешней, чем попытки его от того увильнуть.
- Это просто к слову пришлось, - отмахнулся Эл от вопроса про огонь, как от последнего, переступая через тело, чтобы оказаться к Альму ближе - говорил тот немало и, если Эл хотел уловить хоть какую-то суть, внимание ему нужно было вернуть. - На ситуацию неплохо легло. Можно было вопить что-то в духе: «да снизойдут на нас благодатные воды и своим омовением очистят нас!», - произнёс он так благоговейно, будто звал высшие силы на помощь каждый час, - но никаких нисходящих вод рядом нет. Если только ты у нас не, как они говорят... - щёлкал Эл по воздуху пальцами, словно пытаясь добиться от тех настоящей искры. - Широконаправленный специалист! - и будут благословенны те дни и часы неустанной шутовской работы, что не дали ему сломать об это язык, но заставило передёрнуться всё равно - от одной мысли, что придётся снова повторить.
- Работа с окружением, - делиться очевидным заключением было уже многим проще - огонь, по сути своей, Элеазар не особо любил, относясь к нему с двойственностью. Сложно (не говоря уж о том, что глупо) было бы спорить, что огонь как простейшее проявление хаоса, с той лёгкостью, с которой удавалось его воспроизвести и пожинать плоды несложной работы, обратившие окружающее людское сознание в одно вопящее, сжатое страхом нечто - штука незаменимая. Но внимание, что тот был способен привлечь обращалось к нему же, огню самому, а делиться вниманием Эл не любил. - В общем-то, всё.
От того и предложение Альма казалось Элеазару почти самоубийственным: бросить всё, к чему успел незатейливо приложиться на растерзание чародеям, не имея и шанса вдохнуть в угасающую под магией жизнь новую искру, было сложнее, чем затеять всю эту игру.
Не говоря и о том, что при прочей беспечности, с которой Эл к себе относился, он редко когда себе льстил и быть приглашенным скотом на заклание не любил; уж тем более нежелательно оказаться скотом вдруг забитым - как тот хозяин таверны, что был теперь лишь удобрением земле. Смерть в привычном её понимании Элеазара мало страшила, но скорая кончина могла положить конец куда более важному - веселью.
Этого он не хотел допустить.
Хотел ли позволить этому неведомому месту, обозначенному как то, «где можно творить» - специфично, остаться неузнанным и незамеченным; в особенности до того, как?..
- Да демон с тобой, - отмахнулся Эл скорее от себя, чем от Альма. - Если знаешь такое - веди.

+2

15

О, вне всяких сомнений, будущий правитель Кинмоку был охочим до историй существом, и скука могла вылиться в нечто…подобное в одночасье. Пламя, пожирающее здания, было самым простым, что мог вообразить себе больной оскудевший ум.
Принцу нравилось творить что-то, что, без всяких сомнений, запомнят. Колоссальное количество планов под кодовым названием «Оставить на Кинмоку огненный след имени Кристиана» он готов был претворять в жизнь в любой момент, а сегодняшняя ночь…Что и говорить, она была на удивление хороша и очень подходила к тому,  что задумывал у себя в мыслях молодой монарх. Пропустить подобный случай, позволить удаче выпорхнуть из ладоней – непозволительная роскошь.
«Специалист.
Это ты про себя?»

Кристиан хмуро оглядел фигуру своего нового знакомца, который, без всяких сомнений, оставит глубокий след в его воспоминаниях. Так легко было делать что-то вроде бы значительное и втягивать в это других.
Появился бы у случайного наблюдателя вопрос: отчего бы не убить это заумное существо и не развеять его прах по ветру вместе с остальным?
Чем тот лучше?
«Наверное, мне он еще не наскучил. Или наскучил. Не знаю, не могу решить», - мысленно махнул рукой в сторону собственных мыслей принц.
Его учили заметать следы и не оставлять в живых свидетеля, да только…кто поверит сумасшедшему?
Хитрая улыбка изогнула губы монарха: изначально Эл не привлекал к себе никакого внимания, так к чему он станет вдруг делать это завтра или через неделю? Он может пройти по улицам таким же черным сгустком тряпья, и никто даже не обратит на это внимания, и подумают, что им вовсе померещилось встретить нечто странное на залитых светом звезды улочках. А ежели «сгусток» вдруг решит заговорить…что ж, это будет смешное представление.
Альм-Кристиан и сам с удовольствием посмотрел. Поучаствовал.
Но позже – слишком много планов в настоящем времени, чтобы придумывать для себя что-то новое. Он еще недостаточно впитал в себя сегодняшний день.
- Именно, - едва ли не пропел Кристиан, целиком и полностью осознавая, что ввязывается в весьма опасную игру. Впрочем, ничего в том нового не было – каждый его выход в свет был запоминающимся, цепляющим. И горе тем, кто не сумел поучаствовать или по глупости собственной все пропустил. Мир полон слепых и тупых. Кого же больше? – Да, именно.  Демон со мной, а потому я и веду. Смекаешь, к чему все это?
«К тому, что вскоре все перевернется.
Вам придется глотать огонь, если вы не успеете приготовиться. А разве я буду виновен, не предупредив вас? Сомневаюсь.
Я ведь уже буду не я, вот в чем тут фокус».

Он исчез в ближайшей улочке, зная, что за ним идут.
В конце концов, за ним всегда кто-то следовал , и не столь важно, нищий или аристократ.
Перед огнем все равны.

+1