Вверх страницы
Вниз страницы

Сейлор Мун: узники Кинмоку

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сейлор Мун: узники Кинмоку » ­Архив эпизодов » Got a secret, can you keep it?


Got a secret, can you keep it?

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

If I show you then I know you
Won't tell what I said,
‘Cause two can keep a secret
If one of them is dead…

https://thumbs.gfycat.com/WindingInsidiousAlligator-size_restricted.gif

Действующие лица:
Принц Кристиан, Вандер Чейз.
Время, место, погода, обстановка:
3 июля 1997 года.
Тихий теплый вечер.
Подворотни Темного Квартала столицы. Трущобы.
Пролог:
Иногда обстоятельства могут сыграть с тобой злую шутку - именно так однажды они подшутили над Вандер. Девушка рассчитывала, что прибудет в прекрасную добрую страну восточных сказок и специй? В какой-то степени это так.
Но сказки тоже бывают жестокими, и в них порою обитают демоны.
В сказке Зейтуны это нормально.

Музыкальное сопровождение

+5

2

- Кедр, - говорил отец, - питается брением,
но превращает его в смолистую хвою, а хвою питает солнце.
- Кедр, - говорил мне отец, - это грязь, достигшая совершенства.
Очистившаяся до высокой добродетели грязь. Если хочешь спасти
свое царство, позаботься об усердии. Усердие очистит и объединит
людей. И тогда те же самые поступки, стремления и деяния, которые
разрушали твой город, будут укреплять его.
Стоит закончить строительство, город умрет. Люди живут, отдавая,
а не получая. Деля накопленное, люди превращаются в волков. (с)

Чтобы изучить новый город – в нем нужно потеряться. Истинная правда. Что еще нужно страннику в его нескончаемом пути? Как еще найти страннику что-то новое, неизведанное, и уже тем прекрасное? Как еще вечному кочевнику ощутить романтику странствий, попробовать манящий мёд приключений, подпитав им свою неутолимую жажду впечатлений? Именно так жила Вандер Чейз.
Путешествия в их роду были в крови – все представители не могли жить никак иначе. В этом была их суть, смысл жизни, предназначение, дом. Истинный дом – это ты сам, ведь отправляясь в любое путешествие, то, что ты не сможешь оставить – только самого себя. Они познавали себя в пути, в дороге, в странствиях, росли, взрослели, жили, дышали и любили. Для Вандер это была простая истина, и за ней она следовала. КинМоку стал самым очевидным и манящим выбором среди множества других. Прибыв на планету еще ранним утром, у нее уже был план.
Нет, собственно план был даже задолго до прибытия. Она выбирала из нескольких вариантов, стараясь изучить настолько тщательно, насколько возможно. Что-то находилось в книгах, что-то в каких-то архивах, что-то в статьях, а что-то в разговорах с другими странниками, торговцами и многими другими, кому там посчастливилось побывать. Среди всей собранной информации можно было отсеять и крупицы правды, но правду можно узнать лишь на своем опыте, прочувствовать своими ладонями, увидеть своими глазами, услышать своими ушами. Тем не менее, информация нужна, чтобы подготовиться. В дорогу с собой много не возьмешь – лишь то, что сможешь унести. С этого всё и начиналось. В первую очередь нужны были финансы, а валюта и цены везде отличаются: что ценно в одном месте – пустышка в другом. Вторым пунктом карта местности – искать, найти, завладеть, изучить, запомнить. Третьим: культура, обычаи, одежда, еда - всё то, что изучалось, и что приобрести можно было только прибыв на место. Таким образом, подготовка занимала определенное время. Нужно было продать и оставить все не нужное, и запастись теми вариантами, которые представляли ценность там, куда отправляешься, ведь прежде чем найдешь работу и устроишься нужно где-то жить и на что-то жить. Для такой как она, не представляющей магической ценности, нужно было готовиться заранее, хотя про КинМоку у нее было не так много достоверной информации, если сравнивать с другими вариантами, но тут свою роль все же сыграли любопытство и, совсем крошечная, доля авантюризма.
На самом же деле, как только она ступила на землю этой планеты, Вандер уже знала, что выбор был верным. Про разрушительную силу Хаоса и Золотую воительницу, что разрушила не одну планету и мир, не слышал разве что ленивый. Чейз  доводилось побывать на некоторых других пострадавших планетах, на которых тоже велись работы по восстановлению. Но они и близко не были похожи на КинМоку. Здесь все было иначе - еще диковиннее и чудесатее, чем в воображении.
Первым делом странница остановилась в номере в ближайшей гостинице. Спрятала свои немногочисленные пожитки и тут же отправилась на знакомство с городом, прихватив небольшую сумку, где были книги для обмена, карта и документы. Что ж,  для начала нужно было поздороваться именно с городом, прислушаться и услышать его голос. Это давно стало традицией, своего рода ритуалом и посвящением. По прибытии первым делом необходимо познакомиться с городом, как можно дольше, дальше и больше походить по улицам и улочкам, заглянуть в укромные уголки со своими тайнами. Потеряться во времени и пространстве. Была в этом некая романтика.
А заодно совместить приятную прогулку с делами – совершить обмен на местную валюту, продав пару редких книг, о которых была договоренность через одного знакомого торговца. Постараться забрести во все районы города, насколько это было возможно для обычного человека, привыкшего к долгим пешим прогулкам. Первым в списке был поход на рынок – нужно было приобрести местную одежду, ведь с собой у нее было только те два костюма не местного пошива и стиля, которые могли пригодится только на первое время. Иначе по ней сразу можно было понять, что она не местная - по одежке все-таки встречают, как говорится. Неспешно гулять по улицам, наблюдая, осматриваясь, стараясь запомнить всё, что привлекало внимание, запомнить первое впечатление о городе, постаравшись уловить и проникнуть в самую суть, рассмотреть характер. Чейз ощущала мир, в котором жила слишком ярко и красочно, в то же время обесцвечивая саму себя, ведь если мысленно представить себя прозрачной, то ощущения окружающего будут насыщеннее, глубже, полноцветными. Ради такого можно отбросить несущественное, и стать серым оттенком, а то и вовсе раствориться в том, что вокруг.  И совершенно забыть о целях подобрать одежду, просто наслаждаться моментом - одним, другим. Вот лавка с вкусной выпечкой - купить свежую горячую лепешку, а через пару небольших навесов продают фрукты - выбрать горсть винограда. Вот и завтрак. Можно есть на ходу, осматриваясь по сторонам, заглядываясь на что-то яркое и любопытное. А еще купить красивую флягу с водой в самый раз.
Шумно, жарко, красочно. Вандер подумала, что краски ярче смотрятся на фоне основных цветов архитектуры города - золотого и терракотового. Да, это была словно игра на контрастах - яркое небо, однотонный город, залитый светом Нагаре, наполненный яркими тканями, одеждами, узорами, коврами, специями и оливами. Аромат олив был везде, куда ни пойдешь - в каждой улочке, закутке, везде следовал, а скорее даже вел за собой, как искусный экскурсовод... Волшебное очарование не могло быть разрушено даже жарой и палящим светилом.
Прикупив шляпку от солнца, Вандер продолжала идти, куда позовет сердце, куда путь-дорога ляжет - просто не думая выбирала направление. А город продолжал раскрываться новыми впечатлениями. Тут не было ничего наполовину или посередине - те же самые контрасты четко можно было различить и среди тех, кто здесь жил. Это была сказка местами яркая, веселая, шумная, озорная, а совсем рядом соседствовала жестокость, воровство, кровожадность стремление выжить или обмануть. И для всего этого обязательно была причина - у кого-то каприз, у кого-то нужда, но если уж жить, то в полную силу, отдавая всего себя. Тут нельзя было наполовину - если обманываешь, то сам верь в свою собственную ложь, если поступаешь справедливо, то доводи дело до конца, если делаешь добро, то проси благодарности...  На улицах встречались совершенно разные сословия: вот гвардейцы прошли, а вот беспризорные дети что-то стащили, два раза встретились какие-то видимо очень богатые люди, управляющие коврами-самолетами, можно было встретить поющего менестреля, а рядом иногда и танцора, разносчики газет, курьеры, торговцы, дворяне, дети, студенты, порой и фокусники - все были заняты "жизнью". А также вокруг была магия, в основном простейшая, но для обычного человека без какой-либо силы и это было способностью. Вандер слышала по рассказам, что именно из-за магии восстановление здесь идет быстрее, хотя былого величия поговаривали это место все равно не вернет.. Война все же разрушает все до основания, и выстраивать новое приходится на руинах..
Идя, куда глаза глядят, Чейз не сразу заметила, что район стал менее оживленным, играючи она решила пройтись по ступенькам, что вели куда-то довольно далеко. Эта дорога была примечательна своей простотой и незатейливостью, а привела девушку-странницу не то, что в бедный район - в настоящие трущобы. Вандер как и прежде осматривала все без каких-либо внешних проявлений эмоций - выражение лица ее было спокойно, все восторги и наслаждение происходили лишь в ее голове, в ее мыслях. Такие районы были везде, но Чейз еще не догадалась, куда именно забрела сейчас. Она продолжала бродить по местным улочкам еще с минут десять, когда наконец поняла, куда пришла. Здесь она была чужой и лишней. Нужно было поторопиться и возвращаться, ведь скоро свет Нагаре сменится светом Альгмару, и вот тогда это будет очень неразумно с ее стороны. Она достала карту из сумки, чтобы определить в какую сторону ей идти, затем огляделась. Все-таки карта - это линии, черточки, слова, знаки, а не объемные картинки.. Нужно было хорошо оглядеться, повернуть назад, найти те ступеньки, вернуться. Но что-то пошло не так. Один неверный поворот и Чейз становится свидетелем чего-то, чего ей явно не положено. Упс. Первое желание - развернуться и уйти, бежать без оглядки. Вот только сколько она пробежит? Сколько сможет выдержать? И эти демоны в своем праве ее убить, как ненужного свидетеля. А поворачиваться к демону спиной - еще большая глупость. Как ни крути - убьют. Останется - убьют. Побежит - поймают сразу, убьют на месте, побегают - убьют чуть позже. Смысл тогда отворачиваться, бежать?.. Если очень повезет, то убежит, а что потом? Скрываться все время или покинуть КинМоку?.. Слишком малы шансы. Что может человек предложить демону?.. 
- Сделка. Предлагаю заключить сделку. Не устроит – убить всегда успеете, - нет времени на объяснения и длинные приветственные речи, когда каждое лишнее слово будет стоить жизни. То, что она оказалась не в том месте и не в то время, не дает ей права сбегать от ответственности. Её выбор означал, принять всю ситуацию как есть – открыто, честно,  не отводя взгляда, даже если чувствуешь, что стоишь на краю пропасти, в которую так страшно заглянуть, не то что упасть..
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/32/39/74/776870.jpg[/icon]

Отредактировано Вандер Чейз (2020-05-04 23:06:15)

+9

3

Начинаются театры с вешалок,
Начинаются царства с виселиц (с)

Это был славный пожар, а на пепле можно было поставить что-нибудь новое, более значимое.
Тонкий запах алкоголя и сильный – пряностей – кружил голову случайным путникам столичных улочек. У демонов, что были рабами, принято было устраивать сборища в строго отведенных местах, чтобы никто из хозяев не прознал. Коли случится такое – не сносить им всем головы, ибо рабы прекрасно знали о своем месте и знали, что хозяева не зря не дают собираться им вместе. У них есть право на это. Они хозяева.
Демоны ждали, поднимали головы в ожидании.
Слухи о том, что в столице появился некто, способный перевернуть жизнь в столице с ног на голову,  облетели демоническое сообщество довольно быстро. Правда,  только малую часть – в основном тех, кого это действительно волновало.
И сейчас сидели они – мрачные, готовые слушать и слышать, удерживаемые одним только существом в грязной подворотне – стариком-демоном, что уже истратил давным-давно свою силу и теперь вынужден был быть лишь учителем для остальным, но никак не тем, кто поведет остальных за собою.  Они пили дешевое вино, от которого оставалось только название, а лица их были сосредоточены на магическом огне в центре импровизированного полукруга. Пятнадцать или двадцать демонов – мужчин, женщин и детей – заняли места в разнообразных позициях: кто-то уже попросту не мог сидеть от усталости, а кто-то привалился к тяжелой суме, набитой товарами с рынка. Некоторые негромко переговаривались.
Сборище напоминало скорее затухающий, готовый к ночному сну муравейник, нежели величественную расу рогатых да крылатых, собравшихся в одном месте ради всеобщего блага.
Он появился среди них безмолвным, закутанным в кроваво-красный плащ.
Он не скрывался, но заметно было, что торопился – по прилипшим ко лбу алым прядям да лихорадочному блеску глаз.
Он желал говорить.
По толпе пронеслись удивленные шепотки да переговоры – неужели, вот Он, Лидер, который сумеет увести за собой народ?  Лидер, сжигающий мосты и создающий прекрасные замки из черепов да костей человеческих созданий? Тот, с кем можно без страха открыть свободный мир?
Старик демон положил на плечо юного господина ладонь с длинными, потемневшими от времени ногтями. Его рога, изогнутые, но старые, все еще сохранили прежний алый блеск первородства, подобно его глазам – пронзительно багровым.  Плащ, укрывавший подчеркнуто простую одежду, упал, открывая вид молодого гибкого тела, уже, однако, не принадлежавшего юноше.
- Вас мало, - раздался Его голос, наполненный тягучей патокой убеждения. Не лести, не заискивания, но лидерства, готового взыграть в крови лишь истинно готовых к тяжкому бремени. – Где остальные?
- Остальные?
Вперед выступил мужчина средних лет – его отличала ярко-красная кожа и довольно короткие рога, растущие вверх и явно подпиленные.
- Кто еще нужен тебе, господин?
Взгляд Кристиана наполнился тяжелым недовольством быстрее, чем кувшин наполняется вином на большом городском празднике.
- Все. Как можно больше. Мне стоит объяснять, почему? – принц тяжело вздохнул, потирая переносицу и прикрывая ставшие совершенно усталыми глаза. – Рассказывать вот это все? Зачем я здесь, для чего и почему? И что планирую сделать – тоже?
- Тебе стоило сказать раньше.
В диалог вступил звучный, резкий женский голос.
Рабы, обычно не поднимавшие головы и глядевшие на своих хозяев лишь в особенные моменты да в большинстве своем украдкой,  сейчас оказались совершенно смелыми созданиями, от которых можно было ожидать все, что угодно. В том числе и возможного сопротивления, вероятность которого была весьма высокой.
- Раньше? И что?
Шепотки прекратились – демоны, все, как один, обратили взоры на говорящего принца.
Разумеется, он не стал скрывать иллюзией собственные особенные знаки. На чуть раскрытой груди его плясали темные символы, хорошо  знакомые каждому представителю демонической расы – наречие старых заклинателей. Рога его, подросшие еще немного, стали уже изгибаться в непривычную, пока еще совершенно слабую форму полумесяца, и лишь слегка заострялись на кончиках. Любой старый демон сказал бы, что этому юнцу ничего нельзя доверять, и что ему надобно много учиться – ведь рога растить это дело многих лет.
Зато пальцы его ныне оканчивались когтями черными, как смола, а привычный белок глаз вытеснила беззвездная пустота, густая, как деготь.
- Вы бы сбежались ко мне, как цыплята, и стали бы просить вызволить вас? – Кристиан окинул присутствующих взглядом, уже позабыв, что на его плече покоилась рука старого Учителя. – Это не делается просто и быстро. Мне нужно было время.
Женщина, что говорила прежде, уселась на полную продуктов суму.
- И зачем ты здесь? Говорить? Достаточно мы слышали разговоров, нам…
- Уверенность.
- Ты можешь быть уверен, что у тебя получится изменить все это?
- Люди…Они глупы и жадны, они не смогу, испугаются, убьют. Что нам тогда? Нам и тем, кто уже ушел? Они…
- Не станут слушать. Станет…
- …только хуже.
- Довольно.

Резкий голос, отнюдь не скрипучий, как у многих стариков, вошел в гомон, как раскаленный нож в масло, и застрял комом в горле у многих. Не магия, но некая особенная способность, воздействующая на разум и способная заставить делать все по своему желанию.  Кто-то однозначно должен был прекратить балаган.
- Вы долго ждали его – Истинного.  Того, кто окажется на своем месте по праву рождения. Перед вами ваш будущий правитель – тот, кому суждено вершить историю.
В ладонях Кристиана мерцает призрачным светом рубиновая подвеска – кристалл Кинмоку, признающий истинного владельца законным правителем.  Золотая оправа ее, неподвластная времени – все равно, что цвет его глаз. Золото Короля Демонов.
- Так, выходит…Все получилось?.. – голос мужчины был похож по остроте на стилет.
Кристиан старался держать лицо, хотя страстно ему хотелось прикусить губу и отвернуться. Он узнал слишком многое о себе и своем прошлом за последнее время. Множество лжи было вокруг, и, как выяснилось теперь, множество тех, кто был посвящен в определенные тайны. В эти секунды ему вдруг стало не по себе от того, сколько времени он провел в забвении. Отчего никто не сообщил ему раньше – ведь так было бы проще?
- Принц человеческий, но дитя демоническое, - голос старика, казалось, эхом отпрыгнул от каждого темного закутка подворотни.
Темное ликование, восторг, охвативший демоническое собрание, не шел ни в какое сравнение с одним лишним элементом, появившимся столь внезапно.
Что-то действительно было не так.
Кто-то было тут, из тех, которым не нужно было быть вообще.
Ответом случайно залетевшей в обитель хищников пташке был негромкий смех, исполненный всеобщего негодования. Нелепая ситуация. Светлая госпожа из человеческой расы, что же ты забыла в сей час здесь? Наверное, каждый хотел бы задать этот вопрос лично. И постараться на время прибрать желание перегрызть незнакомке глотку.
- Смело.
Кристиан не коснулся девушки, но успел схватить за руку и отпустить в сторону одного из рванувших к ней демону. Поистине великолепная скорость и сила, которую тот собирался применить, могла бы раздробить девушке позвоночник.
Ее окружили плотным кольцом. Заглядывали в рот. Ждали.
Совсем как нового лидера, объявившего себя Истинным Королем только-только.
- Что можешь предложить ты лучше, чем твоя смерть? – говоря, он убрал подвеску, повесив ее на шею  и плотно защелкнув потайной замочек на золотой цепочке. Вздохнув, принц, наконец, удосужился поднять взгляд на гостью, у которой теперь не было ни единого шанса сбежать. Если только у нее с собой не было заклинания телепортации. – Что может быть прекраснее искусства смерти?
Одобрительное рычание со стороны подсказывало: ход был правильным.
- Я даю тебе слово.
Демон склонил голову чуть набок и подпер ладонью подбородок.
- Спасай себя.
Блеснули клыки, выглядывающие из-под верхней губы в предчувствии возможности хорошо развлечься скучным вечером.
- Удиви меня.

примерная одежда

https://i.pinimg.com/564x/a8/4c/50/a84c504f4307ef58a51ac5801fb79ebe.jpg

+8

4

Подойди поближе малютка,
я шепну тебе на ушко,
что едят крокодилы на завтрак. (с)

Флешбек из детства. Админ разрешил, сказав "Что угодно"(С)

- Встретишь демона - беги, - слова звучали холодно и безразлично, но были правдой. Девочка девяти лет лишь улыбнулась,  протягивая венок из полевых цветов, который только закончила.
- Я сплела тебе венок. Будешь еще красивее, - расплылась девчушка в улыбке, подбегая и накидывая сплетенные цветы на красивые загнутые рога. - Вот так! - захлопали радостно маленькие ладошки, а адресат нервно и брезгливо поморщился от досады.
- Эй?! Мелюзга, ты меня слышала? Не связывайся с демонами. Встретишь демона - сразу беги, - процедил он сквозь зубы, срывая венок с головы и демонстративно втаптывая в землю.
-  От таких как ты? Но я не хочу убегать, - честно заявил ребенок. - И я не смогу. Прямо как те дяди, что меня связали.. Они от тебя не смогли убежать..
Он тяжело вздохнул, с раздражением глядя на мелкую: растрепанные волосы, платьишко в  крови, слезы, засохшие на щеках, и красные следы от веревки на запястьях и щиколотках. И чего он ее раньше там не убил? Лень стало, а она вон - проблема ходячая. Убить и дело с концом. Но он отвлекся на мысли, а девочка взяла его руку в свои крошечные ладони.
- Красивые ногти, - констатировала факт девочка, рассматривая руку, коготки, что разрывали плоть на части часом ранее, она даже могла почувствовать запах крови, от чего внутри все съеживалось, но отпустить она не могла.. - И рога красивые, и волосы, и цвет кожи.
Он слишком удивился подобной наглости, отталкивая девчонку подальше, освобождая руку из цепких маленьких пальчиков не так быстро, как  следовало бы. Девочка упала, но не заплакала, даже не обиделась и не удивилась. Она продолжала смотреть с наивной верой, что он ее спас. Глупость какая. Все-таки нужно было ее убить раньше.
- Тебе повезло - у меня нет настроения тебя убивать. Так что вали отсюда. И чтобы пятки сверкали. И запомни, мелюзга, если не можешь убежать, то держись подальше. Хватить мне тут надоедать, домой не пора, а? Закат вон на горизонте.
Девочка спокойно встала, поправила платье, внимательно посмотрела на него и улыбнулась. 
-  Я приду завтра, - заявила она, помахав рукой, и, прежде чем побежала в сторону города, прокричала со всей силой своего детского звонкого голоса. - СПАСИБОООО...
- Не приходи - убью! - крикнул он ей, на что она рассмеялась со всей детской непосредственностью, что в ней еще оставалась.
А потом она бежала в сторону города, что было сил, задхаясь, думая о маме и папе, о том, как они ее ищут, и растирая маленькими кулачками и ладошками слезы, в которых были и страх, и благодарность, и что-то непередаваемое, ведь те, кого он убил были людьми. Очень злыми, плохими, теми, кто причиняет много боли, они не заслуживали жить и мучить других, но у них  была такая же плоть и кровь, как у нее...
***
- Вы не можете так поступать. Он спас мою дочь, - уверенно заявлял мужчина.
- Мистер Чейз, он убил пятерых человек. Разорвал в клочья. Закон есть закон - он убийца. Его приговор не подлежит рассмотрению.
- Те пятеро не были людьми - бандиты, что похищали детей. Вы ведь и сами знаете, какие ужасы они творили. Да он оказал нам всем услугу, а вы ему самое суровое наказание впаяли без суда!
- Мистер Чейз, у нас есть наши законы. Мы действуем строго по ним. Те бандиты, будь они живы, тоже предстали бы перед буквой закона и были бы сурово наказаны.
- В том-то и дело - "были бы", "если бы". Лучше скажите без этих ваших отговорок, где были законы, когда они похищали детей, издевались над ними и убивали? Закапывали заживо. Где были вы и ваши законы, когда похитили мою дочь?!
- Мы не несем ответственности за поступки других - мы только выносим справедливые решения..
- Чушь все это! - оборвал Чейз. - Чушь несусветная! Вы сами себя слышите с этой вашей правдой и законами?! Вы лишь прикрываете законом вашу же жажду крови и потакаете жестокости. Я требую и буду требовать пересмотра на основании того, что суда не было: никакие формальности и смягчающие обстоятельства не учтены. А это уже самосуд.
- Мистер Чейз, у вас есть неделя на то, чтобы вместе с женой и дочерью покинуть нашу планету. Вы не граждане здесь, не коренные жители, а лезете туда, куда не следует. Вы получите официальное уведомление завтра же. И запрет на посещение планеты. Иначе говоря - вы в черном списке.
- Отпустите его с нами, и вы нас больше никогда не увидите. Я заплачу, сколько скажете.
- Даже не думайте, мистер Чейз, преступник наша собственность и находится под нашими законами. Мы будем делать все так, как решили на суде.
Чейз побледнел от ярости.
- Вы этим наслаждаетесь, да? Упиваетесь жестокостью? Жаждой крови? Есть власть, и вам всё дозволено? Я так этого не оставлю..
- Офицер! Мы закончили, выведите мистера Чейза и его семью. И впредь не пускайте их.
- Мерзость...
***
- Стойте! НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!! Пустите его! Ему же больно! Отпустите! - звонкий голос отчаянием наполнял площадь для истязаний. Девочка кричала, причитала, молила, боролась до синяков и ссадин и пиналась, но сильные руки стражников не давали ей пройти. Шел третий день показательных пыток. Она все таки добралась туда, куда не следовало бы. И узнала лицо жестокости в полной мере. - ХВАТИИИИИИИТ! ПУСТИИИИИТЕЕЕ ЕЕЕЕГО! ОН СПАС МЕНЯ! ПУСТИСТЕ!
- Вандер?! Нет, милая, нет. Что ты тут?.. Как?! - взволнованные и уставшие отец и мать выхватили девочку из рук стражников, обнимая, укрывая в объятиях. - Милая, милая, не смотри, не слушай, милая, не смотри... - шептала мать, пытаясь хоть как-то успокоить рыдавшую в истерике дочь, отец вновь пошел пытаться убедить остановить казнь. Последние несколько дней они делали все, что могли простые люди. Но все двери закрывались. Если поначалу и был отклик, то местная власть его задавила, не дав развиться. В конце концов все отвернулись от их семьи, игнорировали, перешептывались, тихо издевались, а иногда даже не тихо. Оказалось, что стоит только подать пример жестокости, и все вокруг подхватывали эту заразу, словно болезнь.
После такого потрясения она прорыдала всю ночь, не смотря на то, что была всего лишь ребенком. А наутро проснулась седой в ее-то девять лет. Девочка в зеркале посередине комнаты - ее отражение, которое она рассматривала, казалась выцветшим пятном, утратившим все краски, тогда как все в комнате было неимоверно ярким в сравнении с ней. Тогда все и изменилось. Ёе мир рухнул. В нем появилось что-то, чего она не могла понять. Жестокость, насилие, боль, смерть стали не просто словами, а ожили. Оказалось у них есть вкус, цвет, запах, форма, и причина, порой доходящая до абсурда.
В конце концов они все же покинули планету, освистанные толпой. На другой планете было не лучше, так она тогда думала. Для Вандер тогда все перевернулось, и если раньше она видела во всем только хорошее и прекрасное, то теперь замечала лишь то новое, что ей открылось. Она видела в других злобу, зависть, жадность и следствием становилась жестокость. У самой девочки эмоций не осталось никаких - безмолвный и безэмоциональный наблюдатель, который не мог понять для чего все это? и неужели нельзя как-то иначе?.. Больше не было понимания мира, жизни и всего, что происходило. Прошло два месяца без изменений, и родители все больше ломали руки и головы, как помочь дочери. Они окружили ее заботой и любовью еще больше прежнего, но все, что могла Вандер - есть, пить, спать и не понимать мир. Ранее у нее было много друзей, и она могла подружиться с кем угодно, всегда радовалась, смеялась. А теперь ей было все равно, что другие ее сторонятся, показывают пальцем, шепчутся, разнося сплетни и наговоры, издеваются и смеются.
Однажды вечером она услышала разговор отца и матери на кухне. Они переживали за нее, очень. Мать тихо плакала, отец успокаивал, хотя и у него дрожал голос. Это было первым, что дало толчок. Вторым и более невероятным стал всего лишь "случай", который как выяснилось позже "организовал" ее отец. В один из дней с Чейз неожиданно заговорило существо чем-то похожее на кота, но совершенно не кот. Он просто сказал ей следовать за ним, и она почему-то не смогла ему отказать. В итоге существо, явно волшебное, привело девочку к травнице-волшебнице, которая не задавала вопросов, и хотя они толком не разговаривали, но почему-то у той в доме было уютно и спокойно. Загадочная и сказочная обстановка дома поначалу не привлекла внимание девочки - она как-то не заметила ничего. А от первой встречи остался только привкус терпко-горького травяного чая, оказавшийся очень теплым и согревающим. И Вандер стала приходить каждый вечер в сопровождении некота. Каждый день чай был разным, абсолютно другим и ароматом, и цветом, и вкусом, и оставлял совершенно иные впечатления. Постепенно они стали разговаривать, и с каждым разом больше и больше. И в один день взглянув в зеркало и увидев, что волосы из седых стали вновь прежнего цвета и оттенка, Вандер Чейз тогда уже десяти лет, осознала, что к ней возвращаются чувства. В тот вечер чашка чая была самой необычной по впечатлениям, а еще соленой от слез. Та волшебница тогда сказала девочке, что жизнь та еще сказка, и где есть что-то прекрасное, есть и нечто ужасное, и чтобы правильно жить нужно научиться видеть  и то, и другое, и принимать это.
- Только от тебя самой зависит, как ты воспринимаешь этот мир, только от тебя зависит, как тебе жить и поступать, но не смей разбрасываться своей жизнью, когда тебя спасло и пощадило магическое существо, тем более демон. Живи с благодарностью и помни, - слова отпечатались в памяти, в мыслях, в сердце. Тогда Вандер улыбнулась, впервые за долгое время, и поражалась самой себе - как это она не замечала всей красоты и прелести этого дома ранее, а уж тем более ее обитателей.

"Встретишь демона - беги" - звучало отголоском в памяти. Ты же знаешь, что не смогу. А тут к тому же - целая толпа. Она могла бы улыбнуться не только мысленно, но привыкла не растрачивать такие вещи в пустоту. Не время, не место, не те обстоятельства. Не хотелось кого-либо случайно оскорбить. Она мысленно смеялась вместе с теми демонами над собой: абсурд обычному человеку пытаться отсрочить свою смерть, да еще вот так. Что человек может предложить?.. И возможно ли убедить демонов отказать себе в удовольствии лишить ее жизни, пусть даже она случайный прохожий, ставший свидетелем того, сама не знает, чего. Но разве скажешь, что "ой, простите, я тут мимо проходила, ничего не знаю, ничего не слышала, не понимаю, и в целом я дурочка, так что поймите, пожалейте и отпустите"?! И про дурочку было не правда, и актриса из нее в этом плане никакая. Свет Нагаре еще озарял часть этой темной подворотни, где весело, озорно и зловеще потрескивал магический огонь, а обычную человеческую девушку окружили плотным кольцом демоны.
Странное чувство внезапно оказаться центром внимания и всеобщего интереса. Ничем не примечательная и обычная - здесь и сейчас, в этих обстоятельствах и обстановке, в этом месте, Вандер оказалась предметом изучения со стороны поразительных существ. И опасных. Она помнила, с каким звуком рвется живая плоть, помнила страх, ужас и неизбежность в глазах и отчаянье в голосах до последнего вздоха... Интересно, как быстро это произойдет с ней? Сможет ли она выдержать? Сможет ли осознать, что происходит или будет лишь страх и боль? Что ж, она хотя бы может попытаться подготовиться морально, если к такому можно подготовиться.. Демоны смеялись над ней и ее поведением, и были правы. Она и сама смеялась вместе с ними над собой в своих же мыслях, но внешне оставалась такой же. Разве, что глаза блестели любопытством и с жадностью любовались, рассматривая тех, кто окружил ее плотным кольцом. В этом не было необходимости - она не собиралась никуда бежать. И по сути понимала, что ей нечего сказать, нечем подкупить, оправдаться и даже нечего предложить.
И всё же ей дали время, и она старалась тратить с умом каждую секунду, что так услужливо отсчитывала для нее сама госпожа Смерть. Каждая секунда давала возможность воспоминаниям оживать - щедрый подарок в такой ситуации. И можно было наблюдать.  Изучали не только ее, но и она, не скрывая своего восхищения, а иногда ярости и боли за то, какие шрамы были нанесены этим сильным существам. Цвет кожи, закругления рогов, крылья, а еще то, как их подпилили, подрезали или ранили. Она старалась рассмотреть их всех: всю природную красоту, и неприродную неприглядную жестокость, что их коснулась, и запомнить как можно больше деталей - возможно они были последними, кого она видит в своей жизни. Сейчас они были живыми книгами, хранящими самые разные истории...

Тот, что говорил с ней, давал разрешения, тот, что остановил ранее одного из демонов, не дав порвать на маленькие клочки - он явно главный. Он отличается от всех не только богатой одеждой, что само по себе как минимум очень странно, но и манерой говорить, будто власть имеющий. И еще уверенности у него через край. И история его книги жизни не читается так легко как у других..

Девушка сделала шаг вперёд, не отводя взгляда, спокойно складывая карту и пряча в сумке. Просторная белая рубашка, с закатанными из-за жары по локоть рукавами, брюки, ботинки, шляпа, небольшая сумка через плечо, и алеющий свежий загар на лице, руках и шее - Нагаре успела подрумянить девушку до покупки головного убора. Одного взгляда должно быть достаточно, что она не местная. Слишком очевидно. Вандер решила начать с очевидного.
- Щедро, - ответила странница. - Благодарю за оказанную мне щедрость. И  вы правы, я не могу предложить ничего лучше своей смерти. И все же, хочу попытаться.
Девушка обхватила лямку сумки обеими руками, сильно сжимая, собираясь с мыслями и справляясь с эмоциями. В плане эмоций - все это было даже интересно. Она сделала еще один полушаг вперед.
- Договор. Хочу предложить договор. Условие за условие. Вы же можете наложить на меня чары забвения и молчания, но думаю, что вы в праве не быть столь щедрыми. Но договор может включать в себя эти пункты в обмен на то, что будет выгодно вам. А то, что вам нужно - вы мне сами предложите, и если мы придем к соглашению, то обсудим условия договора и заключим его. С моей стороны глупо и безрассудно говорить такое, но я не продаю вам свою душу, тело или свободу, - уверенно звучал низковатый голос странницы. - Что ж, знаю вам все равно, но позвольте представиться, ведь возможно вы все, - обратилась она ко всем присутствующим, - последние, кого я вижу. Меня зовут Вандер Чейз. У меня нет ни дома, ни привязанностей, ни семьи, одним словом, меня никто не будет искать и вам действительно выгодно меня убить. И все же, не слишком ли скучно это будет?
Девушка сняла шляпу, затем сумку с плеча и кинула их перед ногами предводителя, ведь кажется они планировали восстание..
- Здесь мои документы, ключи от гостиницы, часть денег и вещей - можно сказать, что это ставка на мою жизнь. Проведем аналогию: когда заключается договор на работу есть испытательный срок. Так придумайте испытание, которое я должна пройти. Пройду - обсудим условия и заключим договор, естественно, я буду жить. Не пройду - убьете. И я понимаю, что вы имеете полное право убить меня и без прелюдий, так вот, я предлагаю вам хлеба и зрелищ с участием человека в качестве зверушки. Вы будете и зрителями, и палачом, и судьей - вы все, - еще раз оглядела она всех.
Нагаре окрасило закат в кроваво-красный свет, который падал и на лицо девушки - любопытно, только ли этой "кровью" сегодня обагриться подступающая ночь?..
- Так какой выбор будет вашим: смерть или испытание?.. Решать только вам.. И сразу скажу вам, что давайте не будет играть в банальные кошки-мышки, прятки и догонялки - я плохо бегаю, и это лишит нас творческого подхода, не так ли?.. - можно было подумать, что она улыбается, но нет, улыбались только ее глаза.
Конечно, у нее не было выбора, и совсем точно она не верила, что пройдя испытание и повеселив присутствующих здесь демонов, они бы не стали ее убивать.. ведь слишком велик соблазн... кому знать, как не наблюдателю.. и если уж умирать, так с риском и с достоинством.

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/07/7a/40/502322.jpg[/icon]

Отредактировано Вандер Чейз (2020-05-04 23:03:18)

+8

5

«Обычная».
Со вздохом, мысленно Кристиан уже успел оправить ничем не примечательную девицу на костер. Самый верный и надежный способ избавиться от кого-то – предать его или ее тело огню. Огонь немилосерден, и после себя решительно ничего не оставляет.
Второй способ – виселица, но после него все равно последует огонь.
«Она это серьезно?»
Разглядывая незваную гостью, Кристиан отмечал чрезмерную дерзость в ее речах – впрочем, не лишенных логики. Каждый попытался бы как-то выцепить у смерти свою жизнь. Даже если смерть уже дышит тебе в спину.
«Она знает, что мне ничего не стоит забрать ее тело, душу и все прочее? Предлагает мне какие-то вещи и договор…
Боги, откуда же пошли вы, такие самоуверенные девицы?»

Тем не менее, было кое-что, окрасившее речи незнакомки в интересные тона: она обращалась ко всем.  Безошибочно определив лидера, Вандер, тем не менее, с легкостью поддерживала диалог как бы со всеми. Наверное, для демонов это тоже стало некоторым удивлением – оттого ее никто не перебивал.
Но однажды любое хрустальное терпение разобьется вдребезги.
«Достаточно.
Ты еще ничего не сделала, а мне уже невероятно скучно тебя слушать. Ты имеешь наглость ставить условия, хотя находишься на волоске от верной гибели? Безрассудно и глупо. Настолько, что лишь будь ты ребенком, тебя можно было бы простить за такое. Но ты лишь..."

- Девчонка.
Принц оказался подле нее слишком быстро для того, чтобы она успела подумать о какой-нибудь простенькой защите или отступлении. Впрочем, в этом она была виновата целиком и полностью сама – мало того, что подошла слишком близко, так еще и собственными речами все больше распаляла демонический огонь.
Огня у всех демонов было немало.
Да вот не повезло девочке – не был это огонь очищения и искупления грехов, которым порою пугают последователи некоторых мелких религиозных учений.
- Тебе следует укоротить твой не в меру длинный язычок, - одно движение -  и подбородок Вандер зажат между большим и указательным пальцем Кристиана, словно в металлических тисках. Кожа принца была горячей, но это нисколько не умаляло силы его рук.  Приняв себя, узнавая новые, необычайные вещи о собственной природе, «дитя демоническое»  набирало силу едва ли не с каждым днем. – И что же, ты считаешь, я должен ответить тебе? Может…мне действительно стоит отдать тебя моим слугам на растерзание? – он усмехнулся, заглядывая в чужие глаза: принца интересовала эмоция. Та, что будет интереснее банального страха. – И послушать, как ты будешь вопить от боли и умолять пощадить?
Резким движением ладони он оттолкнул Вандер от себя, в сторону, и ее тотчас же подхватили сильные руки женщины и мужчины – рабов  госпожи Серефины.  Спины их были испещрены множество шрамов, а у женщины не хватало безымянного пальца. Это потому что однажды покойный супруг ныне счастливой старой вдовушки воспылал чувствами к демонице, да и подарил ей аметистовое колечко и предложение вместе сбежать. Каким образом и зачем осталась в живых демоница и в какой пустыне пропал супруг Серефины – точно никто не знал. Да и не лезли к старой госпоже, памятуя о ее связях и любви отрывать конечности не только рабам, но и провинившимся слугам.
«Знала бы ты, сколько таких криков я уже слышал. Ты не будешь лучше или хуже, а соответственно, ни меня, ни моих слуг это не развлечет.
Они устали и хотят развлечься после тяжелого дня в трудах.
Я дам им это.
Дам им тебя».

- Я не оставляю в живых свидетелей, - он выдержал паузу достаточную, чтобы демоны подле него начали в предвкушении  шевелиться, а сердце Вандер успело пропустить удар. – Ты узнала то, чего тебе знать не следует.
Через несколько секунд тишины раздался слишком громкий и пронзительный для этой подворотни щелчок пальцев.
Он мог означать все, что угодно: от указания немедленной казни до внезапно пришедшей в голову идеи. Вандер повезло: разум принца уже создал нечто такое, что способно было раззадорить всякого пришедшего к нему демона.
- Раз ты сама предложила поиграть…Что же, мы поиграем.
Взгляд стал серьезным, а от усмешки на губах остался лишь злой оскал, больше напоминающий звериный.
- Сэл, дай-ка ей тот кувшин с вином, который ты несла своему господину, - принц указал рукой на одну из демониц, робко взглянувшей на Повелителя из-под пушистых черных ресниц. – Пошевеливайся, это будет весело. А ты слушай условия. Видишь этот проход между зданиями? Длинный такой и довольно узкий.
Миг – и рука его лежит на веках девушки, накрывая глаза иллюзией темноты.  Лишать зрения с помощью простых чар умел любой начинающий чародей, и с уровнем силы принца добавить к волшбе щепотку хитрости – раз плюнуть.  Глаз у Вандер больше не было – перед глазами стояли одни лишь черные круги, непроницаемые для любого, даже магического света.
Обыкновенно, закрывая глаза, человек видит отголоски дня.
Вандер не повезло – этого ее лишило колдовство.
Кивком головы указав подданным в сторону переулка, из которого вышла Вандер, принц встал позади девушки и положил руки ей на плечи. Сэл, все так же с опущенным взором, подошла ближе к  Кристиану и протянула ему большой кувшин, наполненный вином и уже откупоренный. Запах  алкоголя мгновенно завоевал обоняние, однако пировать было рано.
- Все, что тебе нужно сделать – это пройти до конца, - подводя Вандер к началу переулка, шептал ей Кристиан. Терпеливо, как объясняют ребенку новое слово. – Не расплескав вина.
С этими словами он взял ее ладони в свои, и вложил в них кувшин. Пятилитровый объем кувшина, до краев наполненного вином, перекочевал девушке на голову – донышко встало точно на ее темной макушке. Демоны, расположившиеся вдоль стен плоскими ожившими статуями по длине всего прохода, в ожидании замерли.
- Держи крепче, да не роняй. Каждая капля пролитого вина – это твоя кровь.  Не останавливаться. Не говорить. Никого и ничего не касаться – все это твоя кровь. Ты готова?
Перед тем, как легонько подтолкнуть девушку вперед, в сторону узкого прохода, все тем же шепотом Повелитель объявил ей:
- Игра началась.

+6

6

Удивительно, ее слушали. Последнее слово умирающему? Неужели? Но кроме благодарности Чейз чувствовала к ним уважение.
Главарь довольно ясно дал понять, что слышать от нее больше ничего не желает по тому, каким тоном было брошено "девчонка". Он быстро оказался совсем рядом, что Вандер лишь наполовину успела подумать о смерти, даже не думая что-либо предпринять для защиты - в этом уж точно не было смысла. Она лишь отметила, что он сам-то явно моложе её, или может его просто меньше потрепало, чем тех, кого он называл "слугами". Не соратники и не товарищи - слуги. Это удивило даже больше, чем факт того, что у него была такая, почти обжигающе, горячая кожа...
Но более всего странница ощутила восторг, осознав ситуацию в целом, будто со стороны. Это было словно невероятное приключение из любимых книг, где главный герой попадает в сложную ситуацию на грани смерти... Вот это было открытие! Такое вдохновляющее, что хотелось визжать от восторга, как влюбленные семнадцатилетние девицы, что получали письма от любимого. Но все же стать главным действующим лицом в сюжете книги - для Чейз это было самым заветным и волнительным. Для той, кто всю сознательную и не очень жизнь только и делала, что стремилась ко всему удивительному и волшебному, для совершенно обычной Чейз, чтобы приключение, словно в лучшем из сюжетов само нашло ее! Если бы можно, то она бы не то, что от счастья в ладошки хлопала, да она была готова пуститься в пляс от  столь новых эмоций!..
Она даже не сразу совладала с собой, когда эта волна счастливого осознания накрыла ее, как ее толкнули в руки двух демонов. Вандер не сопротивлялась, и их прикосновения не были ей противны, но все же она подумала, что по сравнению с любым из них - она ледышка. Странница даже с благодарностью взглянула в глаза этих двоих, что ее поймали, не без грусти замечая, что у женщины нет пальца. Что за история за этим скрывалась?.. Представиться ли возможность это узнать?..
Тем временем предводитель "слуг" дал ясно понять, что свидетели нужны ему лишь мертвыми.. Значит, ее убьют в любому случае. И будут правы. Даже слишком правы. Это ведь их природа - к чему идти против нее? И эти шрамы у всех здесь.. Она была идеальным кандидатом, чтобы сорвать на ней часть своих обид, несправедливости, жестокости, унижения.. Да, они в своем праве.. А ещё перед особенными в своем роде - кто она по сравнению с ними? Пылинка?..
С щелчком пальцев очаровательная "книжная иллюзия" происходящего рассеялась, распалась, оставив лишь реальность, которая тем не менее не огорчала - живой она не уйдет, просто не отпустят, ведь кто она такая?.. Никто. Ничего интересного и примечательного, никакого содержания. И как он и сказал, он или они, заставят ее умолять - им это не составит особого труда, зато отказывать в удовольствии забрать жизнь - кто откажется от такого? В мыслях по замкнутому кругу прокручивались эти слова, и что-то все время от нее ускользало.. понимание чего-то, что никак не уловить.
А голос этого юноши-демона говорил о условиях той затеи, что пришла ему в голову. Узкий проход переулка померк от прикосновения горячей ладони демона-предводителя, не оставляя и капли света лишь непроглядную тьму. Дезориенитировало. Вот это все. Сердце бешено отстукивало случайные ритмы, оглушая слух, словно било в огромные  барабаны.. Горячие руки. Холодная шероховатая поверхность глиняного сосуда с тонкими узорами, что затейливыми змейками выводились когда-то чьими-то ремесленными руками, водворяемую на макушку головы тяжёлую ношу с пряно-жгучим ароматом.. Ожидание вокруг. Предвкушение. Напряжение. И голос набатом скандирующий правила. Кажется, что все звучит просто - пройди и не пролей, но куда толкают ее горячие руки? Что там ждёт на другом краю пропасти?.. Жизнь?.. Что-то подсказывает, что нет. И как ей привыкнуть не видеть? Так ли чувствует себя слепой? Таким же потерянным, обречённым, утратившим то, что дорого?.. Краски этого мира: не видеть сейчас - это благословение или проклятие?.. Слишком много вопросов, сомнений, мыслей.
Вандер делает первый неуверенный шаг, понимая, что не умеет играть по правилам. То, что все ускользало от нее все это время быстро и неуловимо. Теперь она знает, что именно. Моя жизнь, значит... - мысли эхом отозвались в голове. Если это ее жизнь, то разве хоть кто-то в праве решать за нее, как ей жить и как ей умирать? Диктовать правила, указывать, распоряжаться? Нет. Жизнь Вандер принадлежит только ей самой,  и только она сама в праве принимать решения, как жить, как поступать, тем более как умирать. Улыбка, такая редкая, диковинная для этой девушки вещь, и ведь последние минуты перед гибелью заслуживают такой ценности.
Улыбаясь, ладонями и пальцами рук крепче обхватить кувшин, чувствуя шероховатую с узорами поверхность кувшина, и не размышляя долго, не думая о том, что будет, как можно быстрее, но аккуратно и уверенно, снять с головы, и, поднеся к губам, пить. Это ее жизнь, и она выпьет эту "жизнь" столько, сколько сможет. Жадно пьет, не роняя капель терпкое вино, забывая про то, что не любит этот напиток именно за терпкий, дурманящий вкус, выбивающий почву из-под ног и лишающий способности мыслить, который кажется забирает у нее воздух, сразу после первого же глотка - она никогда не могла пить алгоколь залпом, не испытывая к нему ни тяги, ни привязанности. Но в данный момент символизм перевешивает обычную неприязнь, и девушка пьет вино, словно свою жизнь, не желая уронить и одной капли. А вкус совсем как тогда у травницы самая первая чашка чая, терпкая и горькая, но согревающая... воспоминания, что страницы книги, пролистывает память разные моменты.. они вспыхивают яркими огоньками ещё ярче, ведь сейчас лучше действительно не видеть. Глоток за глотком, воспоминание за воспоминанием и она понимает, что у нее действительно была хорошая жизнь, ей не о чем сожалеть, даже пускай она не успела многого, о чем мечтала, и все же повидала она совсем не мало за свои 29 лет. К чему притворяться, если знаешь, что жизни все равно лишат? К чему оттягивать ещё дальше - она итак выиграла достаточно, чтобы вспомнить многое из прошедшего. Она итак получила много щедрых подарков от этой группы демонов: сказать последнее слово, рассмотреть их лица, почувствовать себя частью истории, а ещё немного времени - отличная сделка за жизнь обычного человека в поисках чуда. Тягучая, пряная, терпкая жидкость казалось выжигала все внутри - отчаяние, страх, сознание до того, что в глазах, что не видели, до боли щипало.. мысли начинали путаться от бьющего в голову алкоголя, но все же осталась одна - она либо подавиться этим напитком, ведь выпить столько просто не в состоянии физически, либо вот-вот ее убьют. Напиток ударял в голову, подкашивал ноги, а тошнота была явным знаком, что ещё пару глотков и больше не пересилить, но сила воли попытаться испить свою символическую жизнь до дна, удерживала, чтобы не упасть, не отвести руки с кувшином от губ, ещё пару глотков, но она должна осилить...и будь, что будет.
Кувшин стал немного легче, можно было удерживать одной рукой, а другую в знаке капитуляции поднять, приветствуя смерть... Если уж умирать, то по-своему. Если уж так сложилось, то и тут можно вырвать свободу, что путнику дороже золота. Если уж умирать, то пьянея не от страха, а от вина, которое поможет заглушить боль. И если уж умирать, то не унижаться. Она жила не унижая других, так с чего ей умолять? Нет, она умрет по-своему.
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/32/39/74/214125.jpg[/icon]

Отредактировано Вандер Чейз (2020-05-04 23:09:14)

+7

7

«Не-е-ет.
Не стоит оставлять ее в живых.
Такие, как она, девчонки, что много болтают, непременно станут первыми ласточками, вестниками беды. Она побежит сейчас к ним, к людям, и станет рассказывать  все, что увидела, а увидела она немало.
Тогда твоих слуг перебьют, понимаешь, Кристиан? Никто не пойдет за тобой, никто не придет и не встанет под твои флаги. Что же ты будешь делать потом?»
Внутренний моно
лог оборвался с шумным движением – принц не заметил, как жадно блестящие глаза демонов стали смотреть на девчонку с неодобрением и скукой. Весь запал, что он ощущал буквально кожей, мигом схлынул, как и закат, что освещал вечно темный и унылый проулок, в котором жили крысы да бродяжки.
Она пила вино, и краски вокруг меркли, становились темнее и скучнее.
«Проклятье».
Кристиан отошел к ближайшей стене, изумленно наблюдая за тем, что делает ослепшая девушка и пытаясь понять, осознает ли она, что совершает. Это ли – последний отчаянный рывок, попытка увести себя от зияющей впереди черной бездны? У монарха не было сомнений: Вандер попыталась выйти из ситуации победителем. Показать, что она может сделать и по каким правилам начать играть.
Жаль только, что не ей решать, какими будут правила.
Недовольно заворчали демоны в переулке, и Кристиан почувствовал, что запахло жареным. Не получив должного развлечения, в своей агрессии демонические группы могут пойти по неожиданному пути. Их нельзя было контролировать, когда они были вместе и вдалеке от хозяев.
Как никому из них до сих пор не удалось поднять восстание – принц не знал.
Возможно, им действительно не хватало лидера, который явился к ним в свете кровавого заката небесной звезды.
Подобное ворчание демонов, нечленораздельные звуки, которые они издавали, любого здравомыслящего человека заставили бы уносить ноги. Принц тоже понял почти сразу: если оставить девицу здесь, то ее разберут на составные части довольно быстро. Нет развлечения – так будет, что взять себе на память. Демоны умели делать так, что части тела отрывались красивыми кусочками, а жертва при этом оставалась в сознании.
Да и чего говорить – сам принц так умел.
«Это ведь надо так уметь все испортить».
Обычно не оставляя в живых тех, кто смел ему что-то портить, Кристиан сейчас разрывался между желанием оставить все как есть, давая своему народу то, за чем они пришли, и…
- Никому не двигаться. Мое!
Импульс силы рванулся в сторону мрачного переулка, заставляя некоторых, особенно решительных демонов склониться лбами к земле. Глаза демона вспыхнули магическим огнем – Повелитель начинал проявлять все большую силу. Кристиан, не знавший, что способен на такие действенные приказы перед аморфным и непостоянным обществом, замешкался на миг. И потому едва успел подхватить под руки начинавшую неровно покачиваться  Вандер. Сколько ей удалось выпить, принц не знал. Знал лишь одно: она это зря.
- Вот глупая девица, - пробормотал молодой человек сквозь зубы, искренне надеясь, что девушка все еще прекрасно слышит его.
Разговоры всегда уносили внимание и концентрацию куда-то в дальние дали. И камень, летящий откуда-то со стороны, были слишком лишним во всей этой юмористической картине. Лишним, грязным, но болезненно стукнувшим пузатый бочок кувшина. Настолько сильным оказался удар, что бреши, пробитой камнем, было достаточно, дабы все вино немедленно стекло на двоих.
Кто именно сделал это, принц разглядеть не успел да и не стал бы – мысли уже бежали вперед, не позволяя оглядываться.
Негромко выругавшись, Кристиан выцепил из кармана брюк маленький черный шарик.
- Держись за меня. Крепко, - шепнул Вандер принц, не вполне уверенный,  что девушке будет это по силам. Судя по ее поведению, она уже переставала понимать, в какую игру ввязалась. Но раз уж не собиралась проходить игру дальше…
Дело дрянь.
Пространственный переход, от которого неподготовленного человека вполне могло вывернуть наизнанку, вспыхнул и погас, оставив демонов в недоумении рычать и подбирать осколки, царапнувшие Повелителя и неудавшуюся жертву.
«Бежать. Словно какой-то трус. Это вернется мне сторицей и, надеюсь, второе появление будет более удачным».
- Конечно!
Он едва ли не рявкнул на Вандер, выпустив ту и едва ли не уронив на плоской крыше одного из дальних зданий. Кварталы возле противоположных городских стен были более ухоженными, поскольку располагались поближе к дворцу.
- Давай-ка ты мне всю игру испортишь, а я оставлю тебя в живых! – продолжал выговаривать Кристиан, прохаживаясь туда-сюда по ровной поверхности и пиная попадавшиеся под ноги мелкие камушки. – Как тебе вообще в голову могло такое прийти? – он не стал накрывать себя иллюзией, оставаясь для девушки все таким же жутковатым с виду демоном с уже несколько окрепшими рогами и золотым взглядом. – Э…
Принц махнул в сторону Вандер рукой, будто подводя черту всему диалогу.
- И откуда ты только такая смелая взялась? – тем не менее, несколько секунд промолчав, принц неодобрительно покосился на путешественницу. – Тебе же сказали «идти», а ты взяла и… - Кристиан фыркнул, едва ли не закатив глаза от возмущения - …напилась.  Что непонятного в словах «иди и не пролей ни капли вина»? Девушка, ты меня удивляешь.
По правде говоря, чуть больше Кристиана удивляло собственное поведение, но... До этого никому не должно было быть дела - особенно, чужакам.
- Ты не выдержала испытание. Но и не проиграла.  Вот и что с тобой теперь делать? – не спеша снова касаться Вандер, Кристиан едва заметным движением смахнул с плеч глиняные черепки от кувшина. – Давай я просто спущу тебя с крыши, и все подумают, что это несчастный случай?
"Да и ты все равно будешь видеть темноту - так в чем разница?
Раз - и все. И нет больше Вандер Чейз, той-кто-подслушивает-чужие-тайны".

+6

8

I'm gonna wake up, yes and no
I'm gonna keep this secret
I'm gonna break the cycle
I'm gonna shake up the system
I'm gonna destroy my ego
I'm gonna close my body now

I think I'll find another way
There's so much more to know
I guess I'll die another day
It's not my time to go

+ для атмосферы, желательно к просмотру (;

Не хватало воздуха. Остро. До боли в легких.
Весь её мир сейчас превратился в ощущения. Она испивала вино, ценою в жизнь, глоток за глотком - сначала жадно, чтобы быстрее опьянеть, затем медленнее, чтобы хоть немного успевать дышать. Она знала, на что шла. Знала, что делала и почему. И знала, какой будет реакция. Какой будет реакция тех, кто ее окружал.
Ярость. Разочарование. Недовольство. Агрессия. Все это неизменно приводило к одному - смерть. В этом уравнении любое решение неизбежно вело к одному результату. С самого начала. И она сделала выбор, свой собственный, из невозможных.
Лишенная возможности созерцать, утопленная в бездне темноты, странница исключила из уравнения ту последнюю величину, что означалась затейливыми словами "любопытство" и "интерес". Слишком легко их утратить, едва успев разжечь искру, но не разгореться пламени.
Она знала, что ее не поймут. Истолкуют неверно. Впрочем, как и всегда. Она знала, что игру, которую они ведут происходит на разных шахматных досках. Не друг с другом. Ей это было известно с самого начала, и она вела свою игру, выигрывая то, что может, взамен своей жизни. Это были абсолютно разные партии игр с того самого неверного поворота. Забавно, что предложи ей кто шанс все переиграть - Чейз не воспользовалась бы им. Ведь игра уже начата. А начатое нужно доводить до логического завершения. Даже если логическое завершение ведет к смерти.
Итак, она знала.
И все же, откуда взялось такое горькое чувство досады, что ее действий не поняли и не оценили. Она ведь ждала именно такой реакции разочарования и злости, когда улыбалась еще перед первым оглушающим глотком, - она уже готовилась к смерти. И все же, отчего так горько быть настолько простой,  незначительной, что дальше внешней оболочки не хотелось заглянуть. Попросту не требовалось. Это почти всегда лишь ее привычка пытаться заглянуть чуть дальше, найти суть, а за всем этим историю, не важно какого жанра. Иногда и ей хотелось, чтобы все было, как у других. Но как-то не выходило. Не складывалось. Даже сейчас. Она ведь знатно упростила им задачу, но не получила того, чего хотела - хотя бы быстрой смерти.
Только злость, раздражение, ворчание, гнетущую обстановку, подминающую под себя. И ведь она сама же и причина, и следствие, и результат всего этого. Так почему же и откуда это мелкое, но мелочно-едкое, смешанное чувство из кусочков досады, разочарования и толики обиды? От алкоголя ли, что уже ударил нокаутом по разуму, осмыслению и чувствам разом? Или от того, что обидно не видеть и не знать? Держаться на одной только идее выстоять и не ударить в грязь лицом - просто выстоять. Все, что может обычный человек.
Как быстро человек, не привыкший к алкоголю, поддастся воздействию последнего же? Рискующий и знающий чего добивается - сразу же.
Нет времени возводить и строить стену, пить небольшими глотками, растягивая зарождение наваждения, чтобы также медленно кирпич за кирпичиком выстроенную стену тут же разобрать.
Нет возможности прочувствовать и оценить вкус, цвет, аромат и букет напитка - ощутить весь спектр чувств от предвкушения, которое он может подарить.
Есть только решимость и цель, дабы добиться определенного результата сразу и без промедления, не тратя того, чего нет.
Вандер чудом смогла вместить в себя немногим больше литра, увлекшись лишь тем, как не подавиться раньше времени, как научиться дышать почти не дыша, как рассчитать частоту и способность глотать небольшими глотками - лишь бы растянуть и без того окружающую темнотой бесконечность. Сосредоточенный на иных задаче и цели, выполняемых организмом, ее разум не мог уловить тех неожиданных и сверхскоростных изменений и разговоров вокруг нее, к тому же утратившей зрение. Слова и действия предводителя остались незамеченными, и только спасительный камень, разбивший кувшин треклятого вина, названного её жизнью, смог подарить ей свободу.
Она жадно вдохнула воздух, словно пытаясь его выпить, как только что вино. Глоток воздуха - глубокий и долгожданный, сладкий, ударил по чувствам, вырвал из черной и липкой вечности свежестью ощущений, пробрав резкостью и подарив болезненно-колющие ощущения в горле и легких, опьяняя сильнее самого вина, украв другие ощущения.
Чувство боли  - от осколка кувшина, пронзившего насквозь ладонь правой руки, плотно засевшего, но замедляющего потерю крови. Царапина на щеке шла бонусом в подарок.
А знакомое и привычное для путешественника ощущение телепортации смутно приравнивалось к не состоятельности тела продолжать удерживать себя в вертикальном положении ровно, не извиваясь подобно стеблю цветка под порывами резкого, не определившегося, в какую сторону дуть, ветра.
Короткие фразы, брошенные ей наспех с одолжением. Пропитавшее липкостью одежду пролитое вино. И это осталось за кадром разума, зацепившегося за идею дышать, будто все тело изголодалось по кислороду, усердно компенсируя вынужденную нехватку ранее.
Вестибулярный аппарат успешно справился с предначертанной ему миссией и прописанной функцией, скрасив все впечатления перед, во время и после перехода, когда девушка уже могла упираться в твердую неизвестного происхождения почву под ногами. Или не такую уж твердую, если брать в расчет воздействие на организм чуть более литра жидкости с неоднозначными свойствами. Слепота, ставшая верным спутником, несомненно тоже украла некоторую долю необходимых впечатлений, зато в купе с остальными факторами в данном конкретном случае приносила неоспоримую пользу - можно было многое списать на банальную дезориентированность. Это спасало от многих конфузов, ибо невозможно было разобрать во всем этом сумбуре ощущений чего-то конкретного.
На конкретику в свою очередь нужно было время, и уверенность, что она еще в силах стоять, и что есть на чем стоять. Никогда еще окружающий мир в радиусе ста метров и далее не был так сильно похож на открытый космос, а сама Вандер на затерянный и блуждающий по бескрайним просторам обломок былого мира. И все же сознание все еще стремилось к тому, чтобы собрать себя по кусочкам в единую картину. Обретая уверенность, что под ногами все еще есть земля, пусть и стремящаяся уплыть из-под, можно было прислушиваться к остальному, что подсказывало то оставшееся, что еще можно было назвать разумом. Чувства же, подсказывая, ныли о том, что окружающее пространство изменилось уже тем, что агрессия и явственное желание смерти не исходило со всех сторон, кроме разве что одной. Ощущения шептали и о изменении понятия "закрытого" на "открытое", будто в подворотне по мановению и желанию некой силы стало просторнее и намного, либо же это вовсе и не подворотня теперь, а открытая местность, где и ветер раздольнее и свободнее в своих порывах и решениях, где даже воздух другой.. Но все тут же было списано на нетрезвое подсознание, подкидывающее очередную обманку. А темнота, подаренная и навязанная, только способствовала укреплению подобных мыслей.
Девушка покачнулась и, не удержавшись на ногах, осела на горизонтальную поверхность. Перестав сопротивляться естественному притяжению, Вандер могла уделить внимание иным деталям - не уходили силы и концентрация на то, чтобы балансировать на своих двоих. Наконец, можно было уделить внимание и звукам. Тяжелые шаги - в них четко можно было уловить раздражение. И голос. Вандер наклонила голову, прислушиваясь, чтобы уловить смысл происходящего. Кажется этот же голос и раньше что-то ворчал, а еще знакомые нотки и интонации того самого главаря повстанцев - верно, ведь изначально только он и говорил с ней. Остальные присутствовавшие так безропотно и покорно ему это позволяли, будто только у него было право говорить. Вандер не смогла удержать насмешку, качая головой, сдерживая подступающий смех. Какой абсурд. Все это. Последняя стена, которую окончательно снесло воздействие алкоголя оказались эмоции, и она позволила себе большее, не в состоянии контролировать или осознать, что именно не контролирует. Обычно она не утруждала себя никакими объяснениями кому бы то ни было, давая тем свободу выбора думать и говорить о ней, что хотят. В принципе и сейчас ничего не изменилось, кроме одного - все происходило уже не только в ее голове, но и эта граница была размыта слепотой и вином. И вновь от нее что-то ускользало, билось в виски тревогой, но все еще ускользало.
А где-то в подкорке все же оседали и оживали отдельные слова, брошенные демоном, вызывая все те же улыбку и желание хорошо посмеяться.
- "В живых"? "Смелая"? - повторила она вопросительно. - Вы сами в это верите? В то, что у меня был шанс остаться в живых? - ее низковатый голос звучал ровно и спокойно с оттенком иронии и сомнения.
- К тому же, - Вандер сделала непонятный жест по воздуху правой рукой, замечая, что движение в попытке сжать ладонь отзывается притупленной болью, а пальцы отказывались сжаться, будто им что-то мешало, - вы сами назвали вино моей жизнью.. эта фраза оказалась решающей, - все же с затруднением завершила странница свою мысль, заинтересованно изучая левой рукой, что же не так с ладонью правой руки. Даже легкое прикосновение к застрявшему осколку вызывало нервные рваные движения, стремящиеся сбежать от боли. Вот только оно мешало. Ускользающая величина была обнаружена. Кровью теперь были украшены обе ладони - раненная и невредимая, последняя настойчиво ощупывала осколок, а в разуме уже обозначилось действие.
- А вы? Вы хотите утопить город в крови и оставить лишь пепел? - без оттенка в голосе озвучила Чейз один из многих вопросов, демонстративно захватывая небольшую горстку песка в левую ладонь. Протягивая перед собой правую и, игнорируя боль, пересиливая непослушание, сжала, проливая свою кровь.  Правая рука, не выдержав напряжения дольше, в бессильи упала на колени, нервно дрожа. А девушка раскрыв ладонь левой руки сдула с нее демонстративно песок.
- Почему "слуги"? - наклонив голову набок,  морщась от неприятных все еще притупляемых вином болевых  ощущений, но вновь вернувшись к тому, чтобы изучать форму впившегося осколка, а вопросы будто помогали ей в этом. - Не товарищи. Не соратники. А слуги? - роняя каждое слово, она не озвучила еще многое, что под этим подразумевала, например, "что должно вдохновить слугу, раба, так жестоко украшенного шрамами, которые не к лицу таким сильным созданиям, пойти вслед за другим господином, чтобы вновь быть слугой". - Слуги нового господина в дорогих одеждах и не знавшего шрамов? - на слове "шрамов" на лице на мгновение можно было прочитать ярость от воспоминаний былого. - Лидер, что моложе любого из присутствующих.. правда достоин? - ей вспоминалось то, что она видела уже не раз на других планетах. У любой войны всегда было одно лицо, не важно во имя чего ее вели.
- В чем смысл и что же такого уникального, нового и оригинального в очередном восстании? Сможешь удивить? - пальцы, наконец, ухватили осколок в руке, вытаскивая, даже прокручивая, в и без того разорванной ладони. Вандер не заметила, что до крови закусила губу, пока цепкие пальцы не раненной руки тащили мешающий инородный элемент, причиняя боль, и немного отрезвляя. Успеть уловить между тем мысль, что будь у нее возможность видеть, поступила бы она также?..
- Сможешь убедить, что твоя идея стоит моей жизни?.. - кинула девушка фразу вместе с вырванным из ладони осколком, тут же брошенным перед собой. Запах крови, что она теряла дурманил даже саму Вандер, напоминая то, что она так и не смогла понять в своей жизни, и что не хотела забывать.
- Я лишь сделала свой выбор, ведь моя свобода вот здесь, - твердо произнесла Чейз, касаясь пальцами виска, слегка постукивая. - Теперь вам предстоит сделать свой. Свернуть мне шею, разорвать в клочья или скинуть с крыши. Каким же будет ваш? - даря напоследок милую улыбку, приправленную кровью, она знала, о чем говорила, как звучала и выглядела смерть, насилие и казнь. А еще не так плохо было умереть от руки демонов, ведь когда-то ее спас один из них. И безудержно хотелось спать, свернуться клубочком и уснуть. Желание было столь сильным и явным, что она даже не осознала, что именно так и сделала, подчиняясь инстинктам.
[ava]http://forumfiles.ru/uploads/001a/32/39/74/774957.jpg[/ava]

Отредактировано Вандер Чейз (2020-05-04 23:32:25)

+7

9

«А  я разрешал ей говорить?»
Разрешал или нет, принц, нахмурившись, пытался разобраться на протяжении нескольких секунд, перебирая в голове все, что произошло минутами ранее. В деле  с этой девчонкой не было чего-либо спокойного и размеренного. Подчеркнуто живо и резко.
Как и все, что окружало правителя. Как и все, что предстояло ему сделать в новой роли.
И странная девица, что была куда смелее, нежели некоторые в ее возрасте и статусе, явно не вписывалась в ту сетку ролей, которую Кристиан столь красочно себе обрисовал. Не было там портящих игры игрушек.
«Ты уже слишком много всего знаешь, а потому так уверена в себе, не так ли? Даже будучи одна, маленькая и хрупкая, даже…
Да ты всего лишь человек, правда?»

Брови сдвинулись к переносице, когда Кристиан вдруг вспомнил, что и сам до недавних пор не знал, кем ему предстоит стать. Не совершив еще путешествия по коридорам чужой памяти, принц и догадываться не мог, что за сила уже готова расправить шипы в его сердце и сдавливать до тех пор, пока не найдется выход. Теперь же он готов был даровать своей силе свободу, и на препятствия перед собой смотрел как на что-то совсем несущественное.
Эта девчонка не была сейчас угрозой.
Хрупкая – только и просится ее шейка в руки, только и вопит ее крохотное сердечко о том, как его легко расковырять из груди и, вытащив на свет звездный, съесть. Все люди по сути были одинаковыми внутри, но чем же отличались от людей демоны?
Именно – нутром.
Краем глаза наблюдая за движениями девушки, ловя тонкий металл крови, вытекающей из осколочного ранения,  Кристиан думал, что дал ей верное задание. Что сделал бы демон, если бы попался на такую глупую уловку? Себя он не подразумевал, ибо никогда не сравнивал себя с кем-то мысленно, знал, что лучше не было и не будет. 
Итак, демон вступил бы в бой честный, попытался выцепить свою жизнь у остальных и уж наверняка не превратился бы в посмешище для улюлюкающей и праздной толпы.  Демоны в своих играх были жестоки, и если бы им дарована была возможность использовать в них людей, провозгласивших себя высшей расой… Реки крови обагрили бы светлые, жаркие улочки Зейтуны. У демонов такое веселье. Многие из них – не слишком искусные мясники, но есть и эстеты, что подвешивают жертву огромными крюками за позвоночник к потолку. Так они и висят, шевелясь на ветру, пока не прилетят вороны.
Но все эти бесконечные «если бы…» . Был ли предел у раздражения, стоило только начинать продумывать возможные варианты?
Ничего уже не вернуть, не переделать.
Кристиану оставалось только смотреть и ждать, пока девушка закономерно переполнит хрупкую и мелкую чашу его терпения. Рекорд…она бы уже не побила, но была близка к тому, чтобы стать интересным экземпляром в коллекции костей.
Хотя и кости все тоже одинаковые. Почти.
- Зачем мне…что-то делать для тебя? – Кристиан, развернувшись к девушке и все еще держась от нее на довольно большом расстоянии, устало потер переносицу. Пыльное его лицо, прежде умасленное дорогими отварами, теперь требовало нового отмакания в теплой воде для придания прежнего блеска. – Ты чужая мне. Рассчитывая на то, что я сейчас брошусь тебе все объяснять и рассусоливать, ты себе же делаешь хуже. Не надо…
Кристиан медленно подходил к Вандер, и каждый шаг получался еще мельче предыдущего. Такова походка хищника, знающего, что жертве уже точно никуда не деться, и один прыжок отделяет ее от разодранного в клочья горла.
Впрочем, ни один хищник обычно не есть добычу живьем, поначалу давая ощутить хладные объятья смерти.
- Дразнить меня, - он стоял уже в нескольких сантиметрах от девушки, а заглянул ей в лицо. Неодобрительно покачав головой, принц глубокомысленно изрек, и не думая творить со своим телом новую иллюзию: - Вандер Чейз, ты в курсе, в какую игру ты сейчас ввязалась? То, что ты сейчас здесь, то, что я увел тебя от смерти…Можешь считать это подарком к своему дню рождения. Или же к моему, не столь важно.
Принц привык к тому, что его слушают до конца, и в принципе, сейчас было самое время для запуска вакуумного заклинания…
Но это позже.
Уж очень занятной оказалась эдакая политика отрицания, которую сейчас столь активно демонстрировала Вандер. Храбрая девушка…или просто слишком наивная? Но нет, речи не похожи на то, как общаются между собой молоденькие красавицы, стоя в очередях за финиками или примеряя на себя баснословно дорогие украшения. Вандер даже на одну из избалованных дурех не была похожа.
Что и говорить, обыкновенная молодая женщина, зашедшая не туда и…
Умудрившаяся портить принцу настроение до сих пор.
Только вот страшно везло Вандер Чейз – ее до сих пор не выбросили с крыши по странному стечению обстоятельств.  Или по мгновенной прихоти Кристиана . То, что его настроение могло измениться, покачнувшись в любую сторону, от странницы наверняка не укрылось, и она наверняка догадывалась, каким может быть исход этого безрадостного диалога.
- Станет ли город кровавой баней, обратятся ли дома в пепел? Такой милой девушке, как ты, не стоило бы задаваться такими вопросами, - Кристиан неожиданно отвернулся от Вандер, и мимолетно оглядел представший его взгляду город. – Ты едва ли сможет повлиять на ход событий, коли так не уверена в собственных силах. Так, что готова швырнуть свою жизнь под ноги…да пускай даже мне. Впрочем, ты уже это сделала, и ты права. Выбор. После того, как ты кое-что испортила, как думаешь, могу ли я тебя отпустить? После того, что ты увидела и узнала, достойна ли ты теперь этой свободы?
«О, никто не может быть свободен, пока живет среди других.
Эта та истина, от которой ни один путешественник не сумеет убежать».

Он взял ее ладонь, неминуемо пачкая собственную в чужой крови. Впрочем, ему было не привыкать – к семнадцати или чуть раньше молодой монарх был уже по локоть в крови.  Чуть позже он облачился в кровавое весь, с ног до головы
Сжав чужую руку сильнее, заставляя кровь бежать с новой силой, Кристиан приблизился к лицу девушки.
- Ты не была среди моих планов. Частью моих идей. Влезла внезапно, и наверняка догадывалась, что я могу отмести тебя в сторону одним только движением ладони. А теперь я вынужден думать, как с тобой быть.
Когти, вылезшие вместо ногтей, впились в нежную кожу на запястье, грозя проколоть вену.
«Она однозначно не заслуживает этого внимания. Надо было бросить ее сразу, и не церемониться.
От нее остались бы одни косточки да легкий флер воспоминания».

- Прежде, чем говорить со мной, тебе нужно было бы подумать чуть больше, - принц прервался на половине фразы, так и не доведя мысль до окончательного краха. - А сейчас я не хочу делать выбор для тебя.  Ты влезла туда, куда не стоило лезть, и уже рассуждаешь о том, чего не знаешь. Что же дальше? Ты явно не из крикливых, да только  болтаешь зря.
«Может, и правда отрезать ей язык?
Заклинание темноты?
Что же?»

- Все сломала. Даже убивать тебя не хочется. Ты уже разочаровала меня, так какое удовольствие я получу от твоей смерти? Ноль.
Принц устало выдохнул, свободной рукой резко сжав горло девушки,  запуская когти под кожу. Неожиданная идея, озарившая его разум, словно бы сделала более светлым его лицо, поселив в глазах огонек изобретателя.  То, что пришло к нему, то, что могло бы скрасить сегодняшний неудачный день, было лучше всего прежнего, и могло бы вполне дать новый виток всем последующим событиям. Он даже не заметил, что приподнял Вандер над землей, позволив своей силе разыграться и приникнуть к рукам.
- Скажи-ка, у тебя есть какие-то проблемы в жизни?  Или то, чего не хватает? – продолжая удерживать девушку над землей, начал спрашивать Кристиан. Немного подумав, он добавил очень важное уточнение: -  Не о деньгах речь или породистых жеребцах. Говори, Вандер Чейз. Говори, пока я не передумал.
Наконец, заприметив, что у девушки и без того большие проблемы с дыханием и она вроде как уже отключилась, Кристиан опустил ее на прежнее место и взглянул крайне любопытным взглядом. Что с того, что она потеряла сознание? Это не меняет сути.
Он уже придумал кое-что любопытное, и мысли те не давали ему никакого покоя.
Иногда он даже жалел, что ему не повезло…
С материалом.

+5

10

Что делать человеку, нашедшему себя?
Искать приключений на голову!
...не ответил бы найденный, окажись человеком нормальным. К счастью для них обоих, Эл и «нормальность» делили короткие дни того давнего «вместе», о котором и вспоминать было зазорно.
Нормальность отпустила его с лёгким сердцем, выкинув в раннем детстве в большую взрослую жизнь и там же оставив; сейчас Эл, всё такой же большой и взрослый, искал своё приключение, привычно притворившись настилом одной из городских крыш.
То, что оно вот-вот собиралось его настигнуть, больно стукнув согнутой костяшкой в лоб, сомнению не подвергалось: Элеазар чувствовал, как то заискивает с ним, пробираясь холодком под одежду, заставляя кутать себя глубже в лохмотья и неравно бороться с тем, чтоб не отдаться сочтению не показавшихся звёзд, перекатывая их бесчисленность на языке.
Раз-два...
Пространство через два соседних пролёта окрасилось голосами, мужским и женским, заставив инстинктивно подсобраться, переворачиваясь на живот и вглядываясь вдаль, разбирая что к чему. Окажись его вылежанное, выжданное и взлелеянное задом, отдавленным недобросовестным перекрытием местных крыш, приключение очередной дешевой драмой какой-нибудь парочки - и Элеазар готов будет так взвыть, что в Зейтуне, прежде не видавшей подобных бед, популяция гулей увеличится сама по себе.   
Сколько часов и дней было вср... потрачено, выброшено впустую, когда он, под наигранно-жалкие визги неумелых до драмы дев, действительно разбивал посуду - бронзовую и литую! - о головы их неверных кого-бы-то-ни-было, не встречая ни благодарности, ни одобрения; Эл сжался весь, от пальцев до макушки, вспоминая каждый отдельный миг.
Если парочка и драматизировала, то странно - Эл, хоть и приключался неподалёку, не слышал отсюда ни демона лысого.
Бегло выругавшись о том, что события подошли хоть к какому-то развитию, а он всё так же не при делах, Эл поднялся, тенью перебираясь с крыши на крышу, не беспокоясь о том, что волнует шумами немолодых дам.
Когда нужная крыша была совсем рядом - ногу протяни да ложись, Элеазар вдруг слишком увлёкся тем, что было суждено наконец услышать хоть часть доносившихся слов - тот, что голос мужской, толковавший с обмякшим в его руках женским, говорил диковинно-странные вещи, заставив Эла жалеть, что нечем (и, куда менее важно, не умеет) писать; перекрытие под ногой предательски скрипнуло, отправляя его в новый полёт.
На крышу, без того принявшую в свои дружелюбные объятия двоих - точнее, одного с половиной, мужчина по-прежнему предпочитал стоять, - Элеазар приземлился с грациозностью страуса, ткнувшего головой в зыбучий песок.
- И три, - выдохнул он недосчитанное, не обращаясь конкретно ни к кому, когда взгляд сфокусировался на девице - запах крови, не резкий, но для него безошибочно различимый, позволял предположить очевидное, но мерно вздымавшаяся грудная клетка, нарушавшая зыбкую идиллию, свидетельствовала многим ярче.
Спит.
- Любишь смотреть, как они дрыхнут, ха? - сказано уже тому, что был в себе, переводя на него скучающий взгляд. Скучал Эл по причинам вполне объяснимым: вторые сутки подряд перед ним кто-то спит, а он не имеет ничего общего с тем, чтобы заставить их это делать.
Это должна быть его штука! Не как бесконечный рукав, порой разбрасывающий вокруг себя дохлых птиц и тёмную прохладу тканевых платков, стелившихся без конца и без края... Настоящей штукой. Штукой штукой.
Под рукавом нервно зачесалось. Среди прочего настроя романтично во что-нибудь встрянуть, так мастерски схваченного за хвост и готовому к тому, чтобы Эл как следует на нём прокатился, он хотел одного.
Жрать.
И эти руки - её, сочащаяся свежей кровью и его, в крови этой, пользоваться которой мужчина-не-человек не спешил, небрежно измазанная, сияли ярче той бесконечности сверху, что толком не успела ещё расцвести. 
- Будет странно, если я скажу что-то в духе: «Можно присосаться к твоей девушке, пока она спит?» - поинтересовался Элеазар вслух.
Именно от того у людей, застрявших с налетавшей с небес ночью, появляются ответы.

+5

11

- Чего?
Он хмуро воззрился на приземлившееся рядом "нечто", сделавшись похожим на ощетинившегося подростка. Зачем и почему так поступают неразумные детишки - столичным мудрым головам неизвестно.
А ведь по сути это его "чего" было очень уж глубокомысленным и таящим в себе великое множество смыслов.
Например "чего тут делает это нечто?"
"Чего я вожусь с этой  девчонкой?"
"Чего бы мне такого выпить сегодня?"
В общем-то, подумать над основной массой смыслов принц всегда бы успел, а вот решать проблемы по мере их поступления надо было уже сейчас. И если бы главная проблема, столь отчетливо напоминающая бездомного, не маячила бы перед взором, Кристиан и вовсе перестал бы обращать внимание на все происходящее, и сделал бы все по-своему. Окинув взглядом пришедшего чужака, Кристиан сообразил, что в этой нечеткой картинке может придать всему четкости.
Личность этого человека... Ах, да не-человека. Кристиан отчетливо вспомнил события прошлой ночи, и теперь ему оставалось только хищно улыбаться несколько секунд. Которые, разумеется, даром не прошли, а прошли в принятии скорых решений. Нельзя ведь было пускать все на самотек...Или можно?
"Раскрывать себя или нет?
А, впрочем, этот безумец может и не вспомнить никакого Альма, что сжег пьянчуг да позвал его творить. Таких встреч у него до меня могло быть много - вспомнить только, как он заумно все рассказывал. Да чудно больно.
Что ж, тебя то мне и не хватало"
.
А ведь в прямом смысле не хватало. Кристиан порядком устал принимать сегодня решения, да еще и за кого-то...так может быть, вот оно - его решение? Стоит тут и желает присосаться?
- Знаешь, будь она моей девушкой - у тебя уже был бы сломан хребет, - махнув рукой в сторону чужака, с ленцой в голосе проговорил принц. Он резко поднял ладонь вверх, будто бы в жесте примирения. - Но! Это не так. К счастью.
"Сам бы я такую девушку прикончил уже через пару дней наших отношений.
Так что пускай радуется себе, что не моя девушка.
Да и вообще никто."

- Хотя ты у нас парень явно рисковый, - блеснули клыки из-под верхней губы, когда Кристиан позволил себе вполне искренне улыбнуться. Еще раз окинув Эла взглядом уже более внимательным, не подметив ни единого изменения в его внешнем облике, принц снисходительно добавил: - Ты настолько голоден, что готов есть людскую кровь?
"А вот это уже интересно.
О том, что он любит поджигать и изощренно измываться над людьми - я знал. А вот о пристрастии к крови...Хм...И какие у тебя еще есть секреты, нечеловеческий Эл?"

- Слу-ушай.
Огонек изобретателя, погасший было, с новой силой воспылал в его глазах. Мысль о том, что можно неплохо раскачать все это действо, изрядно грела душу. Кристиан подозрительно близко наклонился к Элу, будто бы собираясь выдать ему величайшую из своих тайн. На деле все было куда любопытнее, чем какие-то там тайны. С чего он вообще решил вдруг, что уличного бродягу будут интересовать чужие тайны?
Им нужна сказка со счастливым концом или..?
- Если ты ее сейчас съешь, то она станет еще более скучной, - монарх говорил это медленно, будто пропуская каждое слово через себя. Хотя по большей части ему было плевать, как именно его поймут. - А можешь... - Кристиан выдержал драматическую паузу, необходимую для всей красоты момента, - сделать что-то особенное? Ну, ты же умеешь. Так как только ты умеешь.
Он бросил короткий взгляд на забывшуюся в тревожном сне Вандер.
Все они приторно сладкие и милые, когда засыпают. С чего бы этому сну так безмятежно продолжаться и сейчас? О, едва ли это развеет скуку скчающего Повелителя.

+3

12

- Как сказочно мне повезло, - оскалился в ответ Эл, с немалым усилием не пустившись паясничать, отбивая поклонами крышу.
Хотя времени для зарисовки о людских отношениях, далёких и тёмных, лучше было и не найти, не рисковать потенциальным ужином было многим важнее; собеседник был готов поделиться, расценил едино для себя верным образом поднятую руку он, а девушка она ему или нет...
Элеазар скосил взгляд вниз, к растянувшемуся на крыше телу, и мысленно передёрнул плечами.
- Э, - только и выдохнул он неопределённое, когда расстояние между ним и незнакомцем сократилось - и в кои то веки ему не пришлось для того ничего прилагать!
Тем временем ужин утрачивал былую доступность.
«Чего ещё удумал», - думал Эл раздосадованно, продолжая нервно царапать руку под растрёпанным рукавом. - «Кота мне, тоже, нашел. С едой играть».
В чём-то незнакомец был прав: чем старше становился Элеазар, тем сложнее было находить себя в питании кровью и проще - в простых человеческих вещах, но пристрастиям невозможно было приказать.
Особенно когда те разделанные лежат прямо здесь.
«Скучные». И скучными никому не нужные.
- Да, точно. Особенное веселье. Килограммы особенного веселья, - отреагировал он с той непередаваемо серьёзной интонацией, с которой городская стража рассматривает свеженайденные пальцы на месте недавнего воровства. Средневековое правосудие, неувядающая классика, и вот он отдаляется от незнакомца, позволяя себе пару шагов назад, неторопливо склоняется над спящей, внимательно всматриваясь в её закрытые глаза, прищуривает взгляд...
Чтобы резко выпрямиться обратно, сияя, очень хотелось бы в это верить, растянутой по лицу улыбкой в сумеречной тьме.
- Кому нужен этот ужин, когда можно запереть себя, голодного, в незнакомой тебе голове, - соврал Элеазар с энтузиазмом, сквозящим в голосе лучше, чем ветер в одежде. - Встретив меня там, - многозначительно округлил он глаза, закатывая их в стремлении указать, где конкретно находится указанное выше «там». - Никто не сохранит возможности остаться скучным. Если сумеет сохранить там хоть что-то.
Вопросами о том, где незнакомец прознал об особенных его талантах, Эл не задавался; что уж там, наличия у себя хоть каких-то из них он никогда не скрывал, и признание хоть единого - пусть и не самого очевидного и достойного, грело его талантливую душу.
- Коне-е-е-ечно, - растянул Элеазар одно слово до той невыносимости, в которой растянутым его было невозможно уже терпеть, - есть одно небольшое «но». Со стороны это смотрится так же. Будто я совершенно скучным образом сплю, а веселье, - согнулся он вновь, легко постучав указательным пальцем по девичьему лбу, - начинается после. И, как бы это сказать, - снова воззрился Эл на незнакомца, расползаясь по голове спящей уже всей пятернёй. - Мне не хватает её великодушия. Предпочитаю, чтобы никто не смотрел.

+5

13

«Повезло ему.»
Везение – штука прегадкая и скользкая. Оно может появиться вспышкой перед глазами, как будто тебя ударили по затылку. А может обрушиться на тебя со всею ненавистью, на которую только способен любой абстрактный ужас.
О том, на самом ли деле повезло Элу или же он мастерски находил себе интересные занятия, даже находясь где-то там, принц Кристиан предпочел забыть. У него была проблема. Одна большая проблема.
Скука.
Скука – жуть еще большая, нежели везение. Сколько было случаев, когда скука толкала на поистине ужасные вещи, и не было спасения от нее, охватившей в полной мере человеческий разум! Кристиан знал свое скучное состояние – и в те часы подданным и близким надлежало держаться подальше от него, швыряющего кинжалы в живые мишени. Состояние, близкое к тому, что творилось теперь.
- Чужие головы.
Кристиан моментально поймал чужую манеру говорения, и на минутку подумал, что из него получился бы непревзойденный актер. Но нет.
Актер был перед ним. Тот, что отлично умеет творить всякого рода веселье, и не стесняется, когда на его розыгрыши толпа отвечает первобытным ужасом. Да и для чего, собственно, стеснение, если можно просто жить?
- Ты пойдешь туда, к ней?
Для Кристиана максимумом были иллюзии и особого рода эмпатия. Через свои скрытые способности передавать эмоции было намного легче, чем говорить, однако речи о том, чтобы залезть вот так просто в чужую голову никогда не было. Принц искренне завидовал тем, кто умел так делать, и едва ли смог бы отказать себе в удовольствии если не присутствовать лично, то хотя бы знать об этом.
А потому в глазах его блеснуло золото почти магическое – сокровенный огонек желания скрытой страсти. Любое напоминание о прежней скуке меркло по сравнению с тем, какой ценный дар ему принесли в простой глиняной миске уличного бродяги.
«Ах, как же замечательно, что ты пришел сюда. Ты все исправишь и всем поможешь, мой дорогой кровожадный артист. Ты уже прекрасно показал себя ночью, и я помню неласковое пламя на твоем лице.
Тебе нравилось то,  чем ты был увлеченно занят и…
Это мне нравится!»

- Прямо к ней в голову, значит, - принц наклонился к Вандер, убирая с ее лба капли пота и песок, что неумолимо нес с собой вечерний ветер. Погода после заката в большинстве случаев приносила сплошное спокойствие и трепетное облегчение. Сегодняшний вечер был дивно свеж для новых свершений. – Но тогда, хотелось бы, чтобы она видела. Я думаю, так будет лучше, правда ведь?
Ни в коем разе не сомневаясь в собственных действиях, Кристиан провел рукой по ее глазам, задерживаясь на мягкой коже век, и впитал обратно данное девушке заклинание. Ей определенно сложно будет выражать ужас и страх, если  глаза ее будут закрыты. Любопытно лишь одно – когда именно начнется для Вандер все самое интересное?
Внимательно оглядев столь вовремя подоспевшего на помощь Элеазара, принц нахмурился и даже с серьезным видом положил руку на его плечо. В таких делах спешка была третьей лишней, и отбивала всяческое желание идти дальше и что-то делать во благо чужих голов.
Одна голова, озадачившая монарха сверх меры...
Должна ли она сегодня пасть по собственной храбрости? Или что это вообще было - попытка показать себя, до одури нелепая? Видно, он никогда уже это не узнает.
Потому что наводить порядок в чужой голове - весьма мерзко и долго. Там слишком уж много искушений и желания остановиться на каких-то элементах подробнее. Не всегда все заканчивается благоприятно для того, в чью голову вмешиваются.
Золотые глаза встретились с чужими, блестящими словно в лихорадке.
- Знаешь,  это обидно – уходить вот так, даже не узнав, что ты такого интересного сделаешь, - облизнув пересохшие от томительного ожидания решения губы, произнес Кристиан. – Но я рассчитываю на то, что она сможет рассказать мне все в красках, коли я найду ее еще раз. Справишься, нечеловек?
Он намеренно сделал упор на прошлое имя, пришедшее к нему в голову ночью. Принцу так и не удалось узнать, кто Эл и чем занят на самом деле, и все-таки…
- Это будет ди-ивно ужасно. Но я, конечно, не узнаю.
Кристиан помахивал левой ладонью, удаляясь прочь и уже точно зная, где можно спрыгнуть с крыши - так, чтобы не повредить ничего у себя.
- Веселись, Эл. Хорошенько веселись, пока можешь.
Разумеется – никаких угроз. Сухая и скучная констатация факта.
И прыжок вниз с болезненным ощущением в ногах.

+3

14

[ava]http://forumfiles.ru/uploads/001a/32/39/74/473774.jpg[/ava]
Липкая и вязкая темнота.
Совсем не та, в которой нашлось бы место свету и теплу. Нет, такие прилагательные вроде "теплая" и "мягкая", а следом сразу просится "уютная" - нет, подобного рода описательных слов не было в ощущениях именно той темноты, в которую оказалась укутана Вандер. Такое определение звучит обманчивой мягкостью, которой нет.
Колкая.
Холодная.
Липкааааая.
Вяяяяяязкая.
Темнотаааааа.
Именно так, нараспев, протяжно, слегка даже противно. И вне сомнений бесконечно. И все это вокруг, везде. И больше ничего. Только ощущения, только чувства, что как ни старайся, как ни пытайся отлепить от себя все это липкое и вязкое, а не выйдет - оно все больше липнет, все больше вязнешь и тонешь от малейшего движения. Попытка за попыткой высвободиться из этого липкого плена только лишают и последней возможности пошевелиться. Так и хочется содрать с себя это ощущение чуть ли не вместе с кожей, да выкинуть прочь, но оно уже прилипло напрочь, въедаясь все глубже чуждой холодностью.
И это все не было страхом. Чем-то чужим, инородным, неприятным, но не страхом.
Если задуматься, когда ей в последний раз было действительно страшно?..
Вот именно "если" и "задуматься" - эта комбинация в данный момент не могла быть применена к Вандер Чейз. Знал ли о её состоянии тот невидимый, кто слышал вопросы, озвученные обычной человеческой женщиной, вопросы риторические, не требовавшие ответов? Вряд ли. Они незнакомцы, чтобы хоть немного понять друг друга.
Чейз была не в том состоянии, чтобы понимать целиком происходившее, чтобы анализировать и оценивать. Визуал по своей сути под воздействием крепко-терпкого вина она оказалась совершенно потерянной среди призрачной реальности и мира собственных мыслей, чтобы понимать и осознавать, где есть правда, а где вымысел. Так уж сложилось, что не ведая границ, размытых до неопределенности, странница озвучивала формирующиеся вопросы, озвучивала не кому-то конкретно, а всем тем, кто по ее уже довольно смутным представлениям там должен был быть, при том не зная, что говорит вслух, а не только мыслит сама себе сама с собой. То же было и с тем фактом, когда, подчиняясь своему настолько человеческому организму, космическая странница просто вырубилась - отключилась в сон, погружаясь все глубже в ту самую темноту, ведь ее сон никак не отличался содержимым от того, что с ней происходило.
Лишить ее возможности созерцать было тем самым, что действительно возымело эффект над этой впечатлительной и жадной до событий души. Ей всегда снились красочные сны, яркие, запоминающиеся, почти такие же как и жизнь. К этим краскам ее тянуло всем естеством столько, сколько она себя помнила. И у нее это забрали. Не лучше ли сразу жизнь?.. Наверное, нет. Зрение можно вернуть. Вот только когда? И увидит ли она хоть что-то напоследок перед смертью?..
Из-за некоторого потрясения непривычностью и неожиданностью ситуации Вандер не могла погрузиться и забыться в яркости воспоминаний, а все дальше, дольше и глубже тонула во тьме. И если так подумать, она не особо стремилась оттуда выбраться. Это было больше похоже на изучение чего-то нового, неиспытанного, неизведанного. Само собой образовалось некое знание и понимание, само собой в своем стиле Вандер Чейз отнеслась к этому новому поглотившему ее полностью миру чувств.
Да, вполне возможно, любой другой стал бы сопротивляться темноте, но не она. Вандер же не сопротивлялась, погружаясь глубже, размышляя насколько глубоко можно упасть, падает ли она в бездонную неизвестность бесконечно долго, или же уже упала и достигла дна. А может это место сродни космической невесомости, лишенной россыпи блеска звезд-драгоценностей. Она где-то? Или нигде? И где это нигде? Когда? Вопросы - они окружали ее всегда, были верными спутниками.
Ощущает ли она себя? Понимает ли сейчас? Она мыслит или нет? Может, это и есть смерть? Перешла ли она эту последнюю черту?..
И если так, то найдет ли здесь то, что ищет? Или все же нет?

Что же ищет Вандер Чейз? Даже сейчас среди ничего.
То, что утратила. Тех, кого ее лишили.
Именно это могло бы стать ответом, почему и откуда возникли и пришли те озвученные вопросы. Из того, что довелось видеть, в чем участвовать, чего нельзя было избежать. Вся ее жизнь была путешествием - с него все началось, им и продолжалось. Рождённая не на планете, а в пути, на космическом корабле, пересекающем бесконечное звездное полотно-пространство, Вандер не имела тяги задержаться где-то дольше, осесть, остановиться. Ее дух свободы истинного путешественника был даже больше выражен, чем у ее родителей, а космические просторы, звезды и небо неизменно притягивали обращать взор куда-то вдаль, дабы встретить и познать что-то недосягаемое. За 29 лет своей жизни Чейз не просто побывала, но и успела пожить на многих планетах.
На трех из того списка происходили революции, войны, перевороты. У них были казалось разные исходные данные, причины и цели, но почти одинаковые последствия. Разве что две из тех планет не были доведены до полного уничтожения, как та, что оставила самые тяжелые, сложные и смешанные чувства и воспоминания. Всегда и везде были кровь, смерть и жертвы, а на руинах выжившие и те, кто считался победившими строили какой-то "новый" мир, но как прежде уже ничего не было, и все оставались ранены душевно - все это всех в той или иной мере калечило. И все же только на одной из трех никто не мог договориться и сдаться до самого конца, тем самым доведя планету до уничтожения.
С умирающей, доведенной до этого состояния планеты  не совсем опомнившиеся жители кто бежал, кто оставался, не желая покидать свой дом, кто прощался. Имевшиеся корабли не могла вместить всех, но это было и не обязательно - на желающих места хватило бы сполна, ведь многие решили добровольно остаться и погибнуть, в большинстве своем не веря в происходящее. Улететь и покинуть планету не было проблемой в этом плане, дело было в количестве и во времени, в очередности. Так получилось, что Вандер и ее родители попали на разные корабли, и ей пришлось видеть, как и многим другим не только, как взорвалась планета, но и то, как один из кораблей, как раз тот, где были родители, затянуло в черную дыру. Именно ответ на этот вопрос она не могла найти. Она не могла перестать задаваться вопросом, а не живы ли они еще и не блуждают ли среди других миров. Или же это просто ее глупая и фантастичная надежда на чудо. Похожа ли эта темнота на смерть? На блуждание среди других миров? Похожа ли.. ?
Руины, кровь, пепел, бессилие.. Вандер не просто помнила, не просто знала или видела, она жила среди всего того. Но не смогла бы рассказать, да и не стала бы, и брошенных ей ответных слов не слышала, будучи запертой в том новом темном мире ощущений, что ее поглотил. Не совсем сон и совсем не явь, спать, не видя сны, или бодрствовать, гуляя во сне, пусть и сотканном из черноты?
Ей что-то говорили, трогали, причиняли боль, трясли, а все бесполезно. Организм вроде как спал, мозг же функционировал по-своему, а в реальности Вандер выдавала реакцию банальную и элементарную, совершенно как любой обычный человек или не, которого самым наглым образом насильно будят против воли. Тянуло сказать "отстань", "хватит, я тут сплю" и "выключите уже этот будильник", отталкиваться, не открывая глаз, отмахивающимися жестами рук, мычать что-то под нос нечленораздельное, но выражающее протест, при том сладко и широко зевнуть, не менее сладко причмокнуть, натянуть на себя побольше одеяло-щит, продолжая свое существование в мире сновидений. Что-то из этого девушка смазано изобразила, настолько, насколько была в состоянии изображать хоть что-то кроме того, что она сейчас почти тряпичная кукла на ниточках, которую никак не желали отпускать и оставлять в покое, продолжая так настырно-настойчиво будить  и что-то усиленно втолковывать.
Убедить организм Вандер проснуться и в какой-то мере очнуться у демона получилось, но не видя разницы между до, во время и после так называемого сна, разумом она все еще искренне считала, что спит, а когти, впивающиеся в шею сильной руки, что сжимала горло, заставляя нуждаться в кислороде и хрипеть - это все сон разновидности кошмаров с качественными спецэффектами ощущений в комплекте. И как в любом достойном  кошмаре по не очень логичному сюжету должен был быть голос, задающий какой-то важный вопрос, на который странница лишь обессилено и бесцветно прохрипела:
- Ничего. Только спать.. - на этих словах ее милостиво оставили в покое.
В покое ли?.. Вандер хоть и была уверена, что спит, а лишенная зрения проверить и подтвердить обратного она явно не могла, но оставленная в мнимом покое, ей сначала почудилось, что в некотором роде рядом происходило что-то столь же необъяснимое и незапланированное, как и весь этот багровый  вечер, для странницы давно превратившийся в ночь, начиная с потери визуальной составляющей. Сцена в очередной раз поменялась, а драма набирала обороты, сменяя не только декорации, но и прибавляя, добавляя еще одну внезапную и случайную роль. Во снах так бывает: смена мест, актеров, реплик, действий.
В данный момент Чейз чудилось вполне явственно, что некто в новой роли и амплуа перетянул внимание на себя уже одним своим появлением, не то, что забористыми фразами. Вандер ушла на второй план и превратилась из непосредственного участника событий в предмет обсуждения, а еще в слепого зрителя, о котором думают, что он спит не только окружающие, но и он сам. Эта самая зрительница, не спящая, но уверенная в том, спокойно и мирно продолжала существовать и дышать, отлично играя роль третьей лишней и спящей вплоть до того момента, когда слух уловил нечто, не вписывающееся в канву сюжета, нечто про зрение. Знакомое почти обжигающее касание на веках, а внутри все замирает в неуверенности проверить ли сейчас сразу.
Все актеры еще на сцене, звучат еще реплики и голоса, но Вандер не слышит и не замечает этого. Одно сейчас главное - не обманка ли? Если откроет - увидит ли? Это захватывающе - желание открыть глаза и видеть, что превращается в неудержимое действие распахнуть глаза и тут же утонуть в мирриадах звездного неба. Даже глаза щиплет от восторга, сердце сбивается с ритма, скачет бешеное, ненормальное вразнобой, воздуха беспощадно много и мало. Не важно, что еще слышны звуки уходящих шагов, что рядом есть кто-то все равно, что живая тень, а опасность не миновала. Что мешает вернуться уходящему, и что может помешать напасть рядом стоящему? Ничего по сути. Но это не важно.
Все не важно по сравнению с тем, как отчаянно хочется протянуть руку и коснуться звезд. Так отчаянно, так не важно, что остается за кадром сцена-крыша, совсем не та точка начала, не чувствуется и не осознается, поглощенная созерцанием, что ноги гнутся и не держат, но она уже поднялась,  и тянется за тем, до чего не дотянуться, и как легко предательски оступиться на самом краю, и потеряв последнее и без того неверное равновесие, упасть вниз, теряя сознание, но все еще видя звезды.

Отредактировано Вандер Чейз (2020-05-25 04:03:10)

+1

15

[ava]http://forumfiles.ru/uploads/001a/32/39/79/776803.jpg[/ava]
Имелось у него дельце, а то и парочку в этой части города. За всякого  рода сомнительности Рой настойчиво и верно придерживался не браться от слов "совершенно" и "совсем". И обязательно с "не". Но кто ж придет и прям таки сразу скажет правду в лицо? К тому же и правда-то у всех выходила какая-то своя собственная, иная, нежели у других.
Рой же всех принимал, выслушивал, щурился с самой дружелюбной и приветливой улыбкой, сыпал шутками направо и налево, а детали-то про себя замечал, да подмечал, да выводы делал. На что голова и факты иначе, ежели выводов не производить. В общем, люд и нелюд приходил к нему разный да по разным делам, дельцам, да поручениям, с разными потребностями и заданиями, и по роду своей деятельности разбираться в полуправде и лжи заказчиков нужно было с ходу и желательно даже с порога.
Некоторым от ворот поворот давался сразу же, а некоторым предоставлялась возможность выразить всю суть дела в витиеватых лживых фразах. Умалчивать истину стремились все. Даже честные и порядочные, коих было тоже не так уж и мало. Но те же честные и порядочные не могли сказать многое в открытую. Встречались и совсем уникумы, которые все сообщали как есть, ничего не тая, но на то они и уникумы, что встречались крайне редко. Так вот порой требовалось выяснить парочку деталей, чтобы и действительно кому-то хорошему помочь, в беде не кинуть, и нигде закон, в том числе и морали, не переступить. А как в кармане приятно звенит.
Сегодня был такой день - разведка информации и добыча обстановки. И никуда без маскарада: прикрытием он не пренебрегал, а маскироваться под кого-то даже любил. Много шкур можно на себя было примерить. Сегодня вот демоном побыть, по трущобам погулять, проверить кое-что. Погулял знатно. Все проверил. В чем-то убедился. Нужные выводы и решения пришли, пора было и честь знать - дельце-то сделано.
Только привлекло внимание Роя событие странноватое, не то чтобы такое уж невиданное, да и уж, конечно, о таком приходилось иной раз слыхивать, но какое-то уж очень любопытство разжигающее. Проходил он мимо, значит, вот почти совсем мимо, а из подворотни как-то уж совсем необычно разъяренное демоньё выходило. Да, не то, что один, ну два-три, а прям за третьим пятый, а за тем и десятый. Да с дюжину-то наберется.
Что ж такого особенного в той подворотне? Вот и Рой туда заглянул, все равно все уже ушли. Как раз можно хорошо оглядеться, осмотреться, приглядеться. Под соломенной шляпкой нашлась сумка. В сумке документы, деньги, книга, фляга, записная книжка, да еще парочку небольших предметов. Забавных предметов, между прочим, неместных. И документы услужливо твердили и сообщали, что принадлежат девушке неместной, а отметка с датой прибытия, свежайшая, сегодняшняя, утренняя, почти как выпечка.
Рой быстро сообразил, что гостья явно нарвалась на какие-то неприятности, которые явно ее дождались, вопрос был в том - искала ли она их?
Жива или не жива - вот, в чем заключался следующий вопрос. Следов было много. Особенно затоптанных, но найти нужные охотнику было по способностям да по умениям. Обрывались следы на одном месте среди осколков разбитого кувшина, разлитого вина, да несколько капель крови. Маловато для трупа. При способностях-то, да методах демонов.
Если бедовая дама все еще в беде, то кому-то необходимо было ее спасать. И этот кто-то даже с азартом и заинтересованностью взялся за дело, выуживая из кармана поисковый артефактик и следуя за ним аккуратно, и как можно быстрее спеша на помощь. Так и добрался охотник не только за головами, но и за приключениями с оттенком справедливости до места назначения, то есть до нужной точки Б, где происходила драматичная сцена на крыше акт третий. Ночь тем временем уже набросила на всех свой черный плащ, но магический артефакт поиска - вещь стоящая и полезная, верно и точно указал, что падающая с крыши девушка именно та, кого Рой ищет. Собственно, именно хозяйку сумки и документов спаситель-охотник под личиной демона ловко-аккуратно и поймал.
Раненную, без сознания, да кажись в лихорадке в такое-то время эту бедовую деву наш рыцарь под покровом ночи мог доставить только к одному лекарю. Туда и поспешил, перекинув на время и для вида через плечо, как простой мешок картошки, и растворился в темноте ночи.

Отредактировано Артемис (2020-05-25 03:54:17)

+1


Вы здесь » Сейлор Мун: узники Кинмоку » ­Архив эпизодов » Got a secret, can you keep it?