Вверх страницы
Вниз страницы

Сейлор Мун: узники Кинмоку

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Lucky

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

https://i.gifer.com/4ae5.gif
Действующие лица:
Саюри, Принц Кристиан (в роли Мастера и позднее себя самого).
Время, место, погода, обстановка:
8 июля 1997 года. Дом члена Совета Ашерат, позднее улицы квартала близ дворца, рынок, etc. Полдень. Жарко. На горизонте собираются тучи.
Пролог:
Не всегда удача приходит к тем, кто заслужил ее. Но если уж поймал ее за...рог, то держи и не отпускай.

+5

2

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/32/39/5/59373.png[/icon][nick]Ашерат[/nick][status]lilium[/status]
Жара на Кинмоку – явление нормальное, и с тех пор, как добрая часть планеты превратилась в смертельно опасную пустыню, люди  научились приспосабливаться к тому, что предоставляла им матерь-природа.
Ашерат была женщиной с тяжелым взглядом и тяжелым прошлым. И если прошлое лежало на ее плечах свинцовым грузом, сопровождая  повсюду, куда бы она ни направилась, то взгляд ее менялся – приспосабливаясь к окружению так же, как и люди к неминуемой жаре. Она никогда не носила вычурных одежд. Не использовала много косметики. Ее дом был скромным снаружи по меркам аристократии и иных членов Совета, что окружали себя изысканными и дорогими вещами, шелком и парчой.
От Ашерат всегда исходил тонкий запах орхидей и лилий, от которого у слабых порою кружилась голова. Некоторые досужливые говорили, что это запах могилы, потому что раз в неделю Ашерат ходила в условленное место вместе с парой слуг, несущих охапки этих цветов.
Все знали, куда ходила женщина, и что за горе случилось однажды в ее семье.
Аристократы – не все, но многие -  переживали за свое состояние и стремились заполучить в свои руки как можно больше признания и власти над обычными людьми.
Ашерат переживала, что не проживет и недели после того, как умер ее ребенок.
С тех пор минуло уже два года, но тоска и скорбь до сих пор ходили за нею вслед, услужливо подбрасывая в память картины ушедших времен. Она частично поседела, и вынуждена была прибегать к услугам магов и мастериц, чтобы периодически восстанавливать цвет своих волос – не седых, но пепельно-серебристых. В сочетании со смуглой кожей Ашерат казалась многим настоящей диковинкой, а еще было у нее кое-что, заставляющее других смотреть ей вслед.
Ее рабы.
Их было немного, но каждый из них отличался  от без того пестрой уличной толпы особенной красотой.  Их украшали богато, и всякий раз к украшениям непременно добавлялась связка серебряных бубенчиков. Рабы были обязаны ходить в них и дома, и на улице – бубенчики позволялось вплетать в прическу, обвязывать на шее, вокруг запястья или на ноге. Поговаривали, что в мгновения, когда звучали бубенцы, дом Ашерат словно оживал. Она представляла, что ее сын взмахивает погремушкой, веселясь и играя, и оттого женщина была в особом расположении духа.
Многие считали, что к рабам Ашерат слишком добра,  но это было исключительно ее дело. И дело порою оказывалось темнее, чем предполагалось. Она наказывала редко, но тяжело, уничтожая, однако, шрамы и другие изъяны после своих наказаний.
Она любила красоту.
Ей было около тридцати, и за два года одиночества (ибо муж Ашерат, старший над казной,  оставил ее в горе и отчалил на другую планету со смуглой красавицей под боком) она почти не постарела внешне. Лишь залегла глубокая тоска в ее глазах и каждом ее жесте.
Разумеется, когда она находилась дома.
- Саюри, - она бросила это в тишину, находясь возле окна в своем любимом кресле. Внутри дома, вопреки предположениям прохожих горожан, было светло и много вещей, стоивших как хороший дом в столице. Не заслышав ни единого звука или отклика на свою команду, Ашерат едва заметно нахмурилась и позвала уже громче: – Саюри!
Ее нога в светлой обуви угрожающе качнулась и чуть притопнула по древесине пола.
Ашерат очень любила сидеть у открытого окна на втором этаже своего дома. На ее коленях покоилась толстая книга в кожаной обложке о каких-то магических созданиях и легендарных тварях. Кремово-белое простое платье спускалось мягкими волнами к ее ногам, а волосы были расслабленно распущены.
Женщина коснулась ладонью лба, опершись на руку головой, и тяжело вздохнула.
Никак, меняется погода, что с головой непорядок?

+3

3

«Я помогу.  И это сделаю…», - с таких слов начинался, практически, каждый новый день Саюри. Пусть в этом доме были как слуги, так и рабы, каждый со своими обязанностями, но до сих пор так никто и не поставил запрета на помощь ближнему. Если есть свободная минута и видишь того, кто нуждается в поддержке, то по какой причине стоит проходить мимо? Вот он – своеобразный взгляд на жизнь и окружение… Даже сейчас, снимая паутину в одном из углов коридора, что вел к комнате госпожи, не было и тени мысли о разделении труда и излишней нагрузки. 
Этот дом ей нравился, как и было уважение к той, что звалась хозяйкой. Именно уважение, а не страх перед властной и отягощённой прошлым  Ашерат. Была к ней и жалость, но не та предвзятая и надменная, а по-детски искренняя с сочувствием. Её кирин старалась всячески скрывать, проявлять заботу по-своему, ведь не знаешь, как будет воспринято и осознано что-то подобное, испытываемое рабом. 
Пусть что угодно говорят об этом члене Совета злые языки и завистники, главное  верить себе, своим ощущениям и своим взглядам. Что видела Саюри? Мать, убитую горем от потери ребенка,  женщину, лишенную теплоты поддержки близких и того, кто некогда звался её мужем. Она выдержала и стойко несет на своих плечах тяжкий груз утрат.
Не раз был в мыслях задан  вопрос: «За что Ей все это?» Но и тут объяснение, для себя, Саюри нашла.  В одном из верований говорится, что каждый проходит предназначенное ему судьбой. Для кого-то беднота и рабство станут испытанием, а кому-то уготовлено и более тяжкая учесть – страдания душевные.
Стоя на носочках, дотянувшись перьевой щеткой до паутины, Саюри лишь слегка наклонилась в сторону, задевая невесомой тканью рукава светлый локон волос. Тут же тишину коридора нарушил звон одного из бубенчиков, умело вплетенных меж шелковых лент и заколок, удерживающих витиеватую прическу рабыни…
В прошлом был один момент, когда девушка, при общении с Ашерат, позволила себе большее, чем того требуют правила. Непринужденная беседа,  походившая на ненавязчивую поддержку хозяйки, но все обернулось тем, что и Саюри раскрылась собеседнице. Она лишь поведала о сне, навязчивом кошмаре, где видела себя в странных одеяниях, не принадлежащих к изысканной моде и нормам внешности этого мира. Через несколько дней, после того разговора, девушке было велено носить новый наряд. Кошмар наяву оказался принят с благодарностью и сейчас сочетание бледно-лазоревого и белого шелка, все больше напоминавшее высокое голубое небо и перья облаков, казалось родным и близким.
Мимолетное выступление бубенчика прекратилось, ну а на щетке, помимо пыли и паутины оказался еще и  своенравный жилец, сейчас поспешно убегающий, быстро перебирая своими восемью лапками.
- Простите за мою наглость, но Вас будем выселять, - улыбаясь, говоря все это пауку, девушка открыла окно, стряхивая с перьев метелки на улицу того самого поселенца.
- Саюри! – её звала хозяйка и, по тону голоса, уже не в первый раз произносилось имя.
Чужая работа отложена в сторону. Уверенный стук в дверь, после чего она была тут же приоткрыта. Тонкий аромат орхидей и лилий тут же вырвался в коридор, а новая смиренная  мелодия  бубенчиков сопровождала его.
- Я здесь, госпожа, - прикрывая за собой дверь, девушка тут же склонила голову в легком поклоне, складывая опущенные руки. Да, она провинилась, не сразу пришла, только вот сейчас никак себя оправдывать не станет. Довольно часто подобные речи просто излишни и звучат неуместно.

+4

4

По правде, книга Ашерат не сильно интересовала. В большей степени потому, что прочла она ее от корки до корки пару лет назад. Но передавать свою реликвию в дар городской библиотеке, как это делали многие аристократы, женщина не собиралась.
Библиотека у нее была своя, особенная, и слуги тщательно следили за тем, чтобы на полках никогда не копилась пыль.
Еще одной отличительной чертой Ашерат было поистине соколиное зрение, и слугам было неизвестно, как отреагирует хозяйка, увидав неисполненный приказ. Рисковать лишний раз, зная, насколько болезненным может быть наказание, они никогда не желали. Пыли не было. Полы были чисты. Вдобавок ко всему все, кто находились в доме, обязаны были соблюдать как внешнюю, так и внутреннюю чистоту.
Одежда была делом десятым, и самый главный закон дома гласил: «Никаких сплетен и слухов».
Этого добра сполна хватало Ашерат на службе. Разводить такую грязь в без сравнения чистом доме она была не намерена, и запрещала делать это всякому, кто переступал порог ее жилища. Здесь все жили по ее законам, не особенно стремясь спорить и диктовать какие-то условия. И далеко не потому, что были по сравнению с Ашерат бесправны.
Всех устраивало то, что им было дано.
Молодая женщина расслабленно мотнула в воздухе рукой, заслышав дивный звук серебряных бубенчиков, означающий, что ее услышали.
- Подойди, дорогая.
Короткая команда звучала из ее уст привычно. В этот раз Саюри не заставила себя ждать слишком долго, и оттого выговаривать было не за что. Ашерат прекрасно знала, что девушка в этот час не бездельничает – судя по периодическому звону бубенцов. Ведь остальных рабов намеренно отправили трудиться в погреб, а слуги…
Бубенцы слуг были иными по звучанию. Приближение тонкой, хрупкой Саюри Ашерат могла бы выделить из всех других.
- Сядь.
Женщина указала рукой на плотную разноцветную подушку, шитую золотыми нитками – она лежала чуть левее кресла, у самых ног хозяйки дома.
- Расскажи мне, как поживают твои сновидения? – голос Ашерат был довольно высоким, что разнилось с тяжелой внешностью. Несколько раз она хлопнула по колену, убирая книгу в сторону подлокотника и призывая Саюри положить голову на ее место.
Те, кто считал девушку, однажды появившуюся в доме Советницы, лишь баснословно дорогой вещью, зачем-то понадобившейся хозяйке, глубоко заблуждались.  В Саюри было то, что заставило выложить на торгах приличную суму. И…нет, это была далеко не красота, поразившая Ашерат до глубины души.
Когда Саюри была рядом с ней, груз прошлого словно бы отлетал с плеч Ашерат, и долгое время не напоминал о себе.
- Мне кажется, ты побледнела, дитя, - через несколько секунд тишины, подцепив прядку светлых девичьих волос, произнесла хозяйка дома. – Ты хорошо питаешься?
В доме никогда не было проблем с пищей, и рабам разрешалось питаться не только остатками с хозяйского стола, как это происходило во многих семьях. Порою случалось и так, что Ашерат сажала с собой за один стол кого-нибудь из рабов или слуг, и требовала развлекать себя историями и рассказами.
Ашерат знала: хорошее питание – залог хорошей службы.
И если хочешь уважения к себе – поставь на стол хлеб и воду. Все невзгоды пройдут, если в доме есть в хлеб.
[nick]Ашерат[/nick][status]lilium[/status][icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/32/39/5/59373.png[/icon]

+3

5

Улыбка. Ей мудрые люди приписывают великую силу. Что может быть проще неё,  из показываемых эмоций, увлекаемых чистотой души  и намерений. Пусть и стоишь  с опущенной головой, выказывая уважение и почтение хозяину, но так хочется, чтобы всё окружение  наполнилось легкой радостью безмятежности.  А вот и разрешение. Саюри подошла ближе, легко ступая, стараясь сейчас заметить все: и тучи, сгущающиеся на горизонте, предвещая дождь, успокаивая горячий воздух; и книгу, просматриваемую госпожой уже не в первый раз; и снисхождение Ашерат…
Когда девушка только появилась в этом доме, некоторых удивлял момент, как она сидит. Довольно часто, если ситуация позволяла, предпочтение отдавалось не удобным стульям или низким табуретам, а полу, ковру или же плоской подушке. Вновь смиренный поклон, сопровождаемый мелодией бубенчиков, в знак благодарности, что разрешено присесть в присутствии хозяйки, оказаться рядом с ней. Свободный крой воздушной, многослойной одежды, без труда позволял опуститься коленями на подушку и присесть, устраиваясь уже на своих ногах.
- Мои сны все так же разнообразны, госпожа, - открытый взгляд голубых глаз Саюри сейчас был отдан лишь Ашерат. Она не желала отводить  взор в сторону. Только так, читая эмоции собеседника, даря доброту улыбки взглядом, можно показать искренность своих слов. – Порой мне кажется, что они, как облака парящие высоко над нами. Их разнообразие форм и легкость цвета так же схожи с многогранностью сюжетов и глубиной переживаний в потоке сновидений, - о том, что выдавало её подсознание, девушка могла рассказывать часами. С такими каждодневными постановками на различные темы можно было и не ходить в театр, ведь очередная новая история рождала себя, стоило только успокоиться и забыться, засыпая. Но, в каждом чудесном моменте наблюдения есть и сильные порывы ветра – были те «картины», которые повторялись. После них становилось так тяжело и больно душе, и ведь не помня ничего, Саюри списывала все происходящее в подобных снах на кошмары, оставляющие после пробуждения переживания, тяжелый смысл и понимание, что именно она являлась главной героиней.
Удерживая равновесие, кирин послушно опустила голову на колени хозяйки. Сейчас она касалась её лишь так, расслабленно оставляя руки на своих коленях.
-  В Вашем доме вкусной еды хватает каждому, - пусть даже речь зайдет и о простом  хлебе или же каше на воде. Проголодавшийся уловит сладость  черствой лепешки, в то время как сытому и деликатес покажется пищей бедняков. – Я благодарна судьбе, что та привела меня к столь мудрому хозяину, - ни капли лести. Чистая правда, выражающая мнение Саюри.  После тех рассказов, что ей удалось услышать на рынке рабов, о жизни подневольных  существ, как не возрадоваться тому факту, что госпожа заботиться о каждом подчиненном в этом доме. А  бледность кожи девушки казалась ей привычной. Эх, если бы она помнила,  кем рождена, какую роль играла в своем мире, то быстро нашла бы объяснение, не давая Ашерат повода для волнений.
Сложившаяся ситуация успокаивала, предлагая говорить, а не просто слушать тишину и ощущать, как пальцы госпожи коснулись одной из пряди длинных серебристых волос.
- Последний сон был о древе. Его пышная крона, украшенная россыпью нежно-розовых цветов, лишенная  зелени листьев, увлекала к лазурной выси. Его корни наслаждались  прохладной чистой водой глубокого озера. Это был образ, как и следующие два цветка, выбранные из всего многообразия утонченной красоты дерева, оказались сорваны мимолетным  порывом ветра.  Такая изящность красоты, зримая в простоте природы, сопровождалась музыкой… - Саюри осеклась, остановилась, устремив свой взор в одну точку.  Снова она сказала больше, чем следовало  или же просто в очередной раз дальше шло  описание давящего кошмара, с уже известным главным героем. После таких снов ничего хорошего не происходило.
- Простите, я позволила себе лишнего.

+3

6

[nick]Ашерат[/nick][status]lilium[/status][icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/32/39/5/59373.png[/icon]
Милое, немного наивное и чудесно спокойное дитя.
Как она нашлась в этом мире, как позволила торговцам заполучить себя? Первым же вопросом, возникшим у Ашерат в голове, стоило ей увидеть эту чудесную девочку, было очень логичное «Откуда она взялась?».
Красавиц на Кинмоку было немало, и в каждом втором доме, пускай даже не слишком богатом, можно было отыскать настоящий бриллиант красоты.  Те, кто знали толк в истине, не всегда доверяли обманчивой внешности, но часто приходили на рабский рынок, чтобы просто поглазеть. В тот день, когда Саюри позволила обнаружить себя, на рынке было особенное столпотворение, поскольку в объявленный день на рынок привозили именно красивых, особенных рабов.
Ашерат смотрела на Саюри, тогда еще не понимающей, видимо, что с ней будет и строившей в голове страшные догадки, и только хмурилась. Женщина не могла понять, что делает среди всех этих рабов, пусть даже внешне непокорных, это светлое создание.
Образ Саюри совершенно не вязался со словом «рабство».
В те минуты Ашерат решила для себя, что нужно будет дать девочке возможность…показать себя с иной стороны.
Ее намеренно не загружали тяжелой работой, позволяли многое из того, о чем обычный раб мечтать не мог. Давали воздушные одежды, более подходящие девушке-аристократке, нежели рабыне.  И даже те, кто знал о пристрастии Ашерат красиво обряжать своих рабов, постоянно поговаривали, что в девушке отрешенная Советница видит собственную дочь. Злые языки говаривали даже, что после того случая Ашерат больше не сможет иметь детей, а потому так привязывается  к тем, кто окружает ее дома.
Было еще кое-что, заставлявшее досужих сплетников удивляться.
Саюри позволялось многое, но не разрешалось лишь одного – выходить за пределы дома. Кто-то думал, что это сделано в целях безопасности девушки – уж больно мила она была на личико и могла привлечь таким образом недобропорядочных господ. Некоторые считали, что у Саюри полно дел в большом доме.
И лишь малая часть останавливалась на мысли о том, что Ашерат – ревнивая собственница, не желающая, чтобы кто-нибудь, кроме нее, разглядывал ее рабыню.
Ни один из вариантов не был близок к истине. Потому как ни для кого не была открыта душа Ашерат, запертая за семью замками.
Молодая женщина устало провела рукой по макушке Саюри, наслаждаясь мягкостью ее светлых волос. Однозначно, одно только присутствие этой милой девушки вселяло в ее душу блаженный покой, о котором она так долго мечтала.
- Музыка, ты сказала? – неожиданно оживилась Ашерат, вскинув голову. Но тотчас же, услышав стихший голосок своей подопечной, слабо улыбнулась, вернувшись в прежнее состояние. – Тебе стоит рассказывать мне о своих тревогах. И музыка… - женщина сделала паузу, огладив Саюри по щеке. – Какая она? Похожа на ту, что ты слышала здесь, в этом мире?
Советница склонила голову  к девушке и, вглядевшись в ее лицо, поднялась с места. Медленно пройдя к открытому широкому окну, она облокотилась на него и выглянула на улицу, залитую жарким светом Нагаре.
За пределами дома цвела жизнь.
- Вскоре мне нужно будет отлучиться во дворец, - немного помолчав, проговорила Ашерат, так и не повернувшись к Саюри. – Сегодня ты можешь выйти в сад – посмотришь, как себя чувствуют те цветы, что на прошлой недели побил ливень. Ты не забыла о тех правилах, о которых мы говорили с тобой?
Напоминать об оных не было нужды, и все же, Ашерат всякий раз скрупулезно проверяла их, доводя до состояния абсолютной заученности.

+3

7

Наверное, стоило разобраться в себе, хоть что-то понять, осознать большее. Даже те же красочные, но такие удушающие сны. Почему они идут именно по подобному сценарию; а, может, решиться прибегнуть к знаниям, записанным в мудрых книгах.  Есть разные верования и некоторые из них дают толкование сновидениям.  Когда  плутаешь в лабиринтах рассуждений, то разум  принимает за действительность и самую странную помощь. Саюри  безудержно рвалась к тому, чтобы что-то вспомнить. Пока люди не окажутся в подобной ситуации, то не многие посочувствуют и правильно поймут жизненный путь потерявшегося в себе. Но и с такой внутренней болью по поиску правды  нельзя отчаиваться.
- Запомненная мною мелодия, - да, именно запомненная, а не услышанная наяву и просто воспроизведенная дрёмой, ведь ничего подобного еще не приходилось улавливать в этом мире золотого песка и знойного ветра, - чиста и безмятежна, подобна зеркалу - гладь воды. Я верю, что у каждой музыки есть своя душа, - сложно было не уловить того момента,  как госпожа отреагировала на речь о мелодии. Находясь рядом с кем-то довольно долго, чуткое сердце начинает разглядывать большее, чем того желает показать собеседник. 
Саюри приподняла голову, ощущая теплый взгляд Ашерат. Эх, если бы сейчас у кирин была возможность найти музыканта, а, может, просто тот инструмент из снов, то она бы сыграла. Все её естество твердило, что у неё получилось бы.
- Музыка этого мира – игра яркого пламени, увлекаемого дуновением ветра. Она преподносит  четкий ритм, так завораживая слушателя, - как тут не улыбнуться своей версии, ведь то, что удалось увидеть, пусть и единожды, ту связь мелодии и движений танцовщиц, уже оставило  отпечаток в памяти. – Звук из снов моих был другим…
Объясняя, вновь усаживаясь на подушке ровно, но не даруя своему  хрупкому телу никакого напряжения,  Саюри проводила хозяйку взглядом.  «Как ей помочь. Что сделать?» - не каждый раб станет задаваться подобным вопросом в мыслях в отношении господина. Кого-то уже начинает грызть червь надуманной несправедливости этого мира, когда лишают свободы, а еще меньше тех, кто будет думать не о себе.
- Благодарю Вас, - вновь легкий поклон, а тонкие пальцы девушки коснулись пола возле колен. Пусть Ашерат и не увидит этого, но если хочется выразить человеку почтение, то надо это делать, оставляя все заботы и мелочи в стороне.
«Неужели она поняла?» - вся эта беседа началась со снов, с общих тревог. И как тут принимать, каким смыслом наделять дарованную возможность остаться наедине с собой, с красотой природы. Наградили шансом в уединении подумать о прошлом. Так все воспринималось. И стоит ли в очередной раз удивляться проницательности Ашерат?
- Я не посмею выходить за пределы территории дома, - главное и такое простое  из продиктованных правил, кирин прекрасно запомнила. Ей позволялось многое, она это видела, замечала, чувствовала, но и большего не желала. Понятие свободы всегда призрачно…
- Надеюсь, что Ваш отъезд не продлится долго, - каждому ли члену Совета приносит удовольствие его работа, даровавшая статус и привилегии?  Саюри видела перед собой женщину, свободно себя чувствующую только тут, в окружении подчиненных, родных стен и воспоминаний, пусть и лежавших тяжким грузом. – А Ваш путь  озаряет теплый свет Нагаре, - она позволила себе вновь выпрямиться и, наверное, ждать уже последующих указаний.
Как ни странно, но мысли светловолосой сейчас не увлекала идея прогулки и присмотр за цветами, пострадавшими от непогоды. Интересно, если бы можно было отправиться во дворец с госпожой, поддерживать её и там своим присутствием. Было бы ей тогда легче или наоборот, только в тягость…

Образ одежды.

http://forumfiles.ru/uploads/001a/32/39/78/t37884.png

+3

8

- Умница.
Рабы не так часто слышали комплименты или похвалу от своей госпожи, и многих из них брала откровенная зависть в сторону Саюри. Девушка всегда получала их больше, нежели кто-то другой, а наказания зачастую обходили ее стороной. Рабам в доме даже начинало казаться, что это происходит за их счет.
Госпожа Ашерат любила красоту, но кто сказал, что нельзя любоваться красивыми, налившимися кровью следами от плети или цепей?
"Она говорит мне теплые слова, и от них становится лучше. Нет, однозначно, ее нельзя никуда выпускать. Слишком добрая и наивная для того мира, что существует за окном", - подумала Ашерат, провожая хмурым взглядом пробегающую под окнами парочку мальчишек с какой-то корзинкой наперевес. Понятно было, для чего они здесь бегают - желают заработать. Стража хорошо патрулировала этот квартал, так что воры сюда совались довольно-таки редко. А мальчишек, в силу молодости и юркости, часто посылали с какими-то мелкими поручениями за весьма скромную плату. Многие из господ наивно полагали, что пары бронзовых монеток хватит им на пропитание. И только единицам была известна горькая правда о существовании небогатых слоев населения.
- Да достигнут твои слова богов, дитя, - позволив себе тень улыбки, Ашерат отошла от окна и вновь провела ладонью по светлым волосам Саюри. Касаться ее всякий раз вот так легко, просто - отдельный сорт удовольствия.
Негромко скрипнула дверь, а затем более звучно хлопнула входная, тяжелая и кованая.
Однако остаться в одиночестве Саюри было не суждено.
Звон бубенчиков оповестил ее о том, что в дом постепенно начали возвращаться слуги. Работавшие в доме только половину дня, они чувствовали себя куда свободнее в передвижениях и порою коротали время за беспечной болтовней. Они уважали свою хозяйку, и при ней вели себя куда более сдержанно.
Это касалось и Руфь - несколько взбалмошной и порой чрезмерно веселой, но добродушной девушки, что заведовала кухней и продуктами. Несмотря на свою профессию, она была тонкой как щепка.
Вероятно, это потому, что Руфь никому не доверяла покупку продуктов для госпожи и всегда все таскала с рынка сама.
И если жители видели низкорослую девчушку с огромной корзиной, то уже точно знали, откуда она и кому предназначаются все ее покупки. За годы служения Ашерат Руфь прослыла настоящей силачкой, и многие удивлялись, как это ей удается все делать самой. На деле ларчик открывался просто. У Руфь была волшебная корзинка, которая делала любой предмет, находящийся в ней, легче перышка.
- Эй, Саюри! - появившись в дверях, девушка помахала рукой в приветственном жесте. - Госпожа ушла, а это значит ты сейчас свободна. Или она оставила какие-то поручения для тебя? Хи, лучше бы дала тебе возможность размяться и пройтись с ней до дворца. Понять не могу, почему она тебя не пускает?
Положив у входа в комнату какую-то вазу, наполненную неизвестной жидкостью, Руфь подбоченилась и оглядела помещение.
- Хочешь помочь мне на кухне? Госпожа велела хорошо тебя кормить. Ох, и повезло е тебе - заслужить такое внимание... - девушка мечтательно вздохнула.
[nick]Ашерат[/nick][status]lilium[/status][icon]http://forumfiles.ru/uploads/001a/32/39/5/59373.png[/icon]

+3

9

Замечать нужно многое, думать обо всем, а вот говорить о малом.  Попадая в любое окружение сначала лучше присмотреться, а после уже делать выводы. За непроизвольно проявляющейся добротой, за искренним почтением, заботой к окружающим, Саюри скрывала свою израненную сущность. Чтобы не упасть в бездну отчаяния и непонимания себя, когда, порой, при неосторожности появляется лишь больше вопросов, лучше пересиливать гнетущие порывы и действовать наоборот. Так на душе становилось легче, так появлялась искренняя улыбка и рвение помочь окружающим. Прогнившая внутри, но чистая на поверхности? Нет, это не про Саюри. Её отягощало забытое прошлое, а нынешнее поведение, привычки, спонтанные действия, запомненные телом, будто за десятилетия тренировок и выдержки, оставляли тяжелый осадок…
«Вновь тяжелая работа?» - порой те, кто сражается верным  словом, устают больше трудяг на полях. Если выводы правильны, то к возвращению госпожи домой следует все успеть сделать, в том числе и попытаться заглянуть в потерянные воспоминания.
Проводив Ашерат взглядом, понимая, что через несколько минут, после отъезда хозяйки,  в доме будет царить немного иная атмосфера, девушка вспорхнула с подушки, направляясь к открытому окну.  А вон и книга, оставленная госпожой. Опять появилось желание набраться храбрости и попросить почитать  её, как ребенок, жаждущий узнать о волшебстве прошлого, магических созданиях и тварях, канувших в небытие.  Кирин вообще редко о чем-то кого-то просила и, если подобное и происходило, то лишь в единичных случаях что-то касалось именно её самой. Больше за кого-то беспокоилась, для кого-то что-то делала.
- Эй, Саюри! – звонкий, радостный голос Руфь сложно было с кем-то другим спутать. Столь энергичная особа появилась в дверях комнаты.
- Добрый день, - приветствие в ответ и улыбка  на все те речи и вопросы от кухарки. – Госпожа без работы никого не оставляет, - аккуратно закрыв окно, стараясь ничего не задеть,  направилась в сторону выхода. – Присмотреть за садом и не нарушать правил, -  все просто и легко выполнимо, да и как не крути, время свободное точно остается от таких «поручений».
- О, Руфь, желания и мысли нашей хозяйки, как россыпь ярких звезд на темном небе. И не предугадаешь, какая из них сорвется, падая на землю, - конечно же Саюри обдумывала те правила, которые установлены лично для неё. Почему стоит запрет выхода с территории дома? Ответов много тут: и нежелание Ашерат утратить той суммы денег, что была выложена за раба на торгах, и вариант заботы со стороны властной, сильной женщины, такая идея казалась ближе, грела душу; и простая прихоть, объяснить которую мог только один человек.
Выйдя в коридор, увлекая и собеседницу за собой, кирин продолжила беседу уже там. Как не крути, а покои госпожи не место для рассуждений слуг и рабов.
- С удовольствием помогу, - еще и в ладоши хлопнула, заставляя бубенчики вновь отозваться серебряной музыкой. Работать с кем-то в компании всегда веселее, а уж куда приятнее, когда рядом разговорчивый собеседник, способный вытерпеть наивность некоторых вопросов. 
- Ты ведь уже ходила за продуктами? – обсуждение приказов и воли  Ашерат осталось, будто невзначай, в стороне. Пусть она  не дома, но даже так лучше её не гневить. – Расскажи, как там, на рынке? Были ли сегодня бродячие артисты? – если твое передвижение ограничено, то это не значит, что нет заинтересованности в жизни там, за стеной. А в том, что Руфь уже наполнила свою чудесную  корзинку свежими продуктами, сомнения не было. Какой помощник по кухне, не первый день выполняющий свою работу, не будет знать, что лучшие продукты на базарах лишь утром, в момент открытия всех лавок, когда еще богатый выбор товара.

+3

10

- О, правила, правила... - Руфь закатила глаза и демонстративно фыркнула. Саюри частенько усыпляла бдительность своей вежливостью, но Руфь-то знала, чего на самом деле хочется этой девушке. Нет такого раба, который не пожелал бы быть свободным. - Тебе не кажется, что их слишком много?
"Особенно вокруг тебя", - мысленно добавила девушка, но вслух больше ничего не сказал, лишь махнув рукой и пригласив Саюри следовать за собой.
Впрочем, милая девушка и без лишних указаний да напоминаний могла отыскать путь на кухню.
Просторное, светлое помещение, уже утонуло в запахах и звуках - мирно посвистывал чайник, шипело что-то в глубокой кастрюле, а ветер из приоткрытого окошка шевелил связки трав, свисающих с больших потолочных крючьев. Да, кухня Ашерат был намного меньше королевской, но тоже могла похвастать своими размерами. Руфь ловко запрыгнула на табурет, стоящий у окошка, и прикрыла его, подложив под низ рамы деревянную дощечку.
- Видимо, сегодня будет дождь, - серьезным голосом сообщила девушка, слезая со своего возвышения. - У нас сегодня должен быть ягодный пирог и дичь, запеченная с корнем искристой горецветки. Хм, забавное название, только сейчас это поняла... Так что бери нож и счищай шкурку с нее, а я пока...ягодами займусь, что ли!
Руфь указала рукой на темно-лиловые корнеплоды вытянутой формы, стоявшие в большой чашке неподалеку от окна. Расположившись над большой столешницей, девушка задумчиво запустила ладонь в чашу с ягодами. от напряжения при перебирании она даже задорно высунула язычок.
- Артисты? - будто  бы только что услышав вопрос Саюри, на всякий случай переспросила Руфь. - О, да, были артисты, и немало. Сегодня вообще что-то много народу было. Все как будто сговорились, и едва мне ягоды не подавили в очереди к торговцу.
Последние несколько слов  девушка люто проворчала.
Редко когда можно было увидеть Руфь ворчащей, но ежели кто замечал, то запоминал это любопытное зрелище надолго. Руфь становилась похожей на девчонку, которую до того раздразнили соседские мальчишки, что она готова в любой час сорваться и надавать им тумаков.
- А ты что это артистами интересуешься? - хитро прищурившись, осведомилась она. - Думаешь сбежать да податься в бродячие артисты? Петь и плясать за звонкую монету или миску супа?
Все эти разговоры были более чем утопичны.
Это знали все на Кинмоку - беглый раб подвергнется страшному наказанию, и смерть будет казаться избавлением. Но все еще зависело, конечно, от воли и выдержки хозяина. И в этом отношении Саюри повезло просто невероятно. Да и остальные тоже не жаловались.
Руфь открыла было рот, чтобы произнести что-то еще, да только вместо этого вдруг вскрикнула. Звон стекла, раздавшийся перед ее возгласом, дал понять, что не все так гладко с охраной дома. На полу в кухне лежал "виновник" торжества - большой серый камень странной, слишком идеально круглой формы. Брошенный камень не только пробил насквозь стекло, возле которого стояла Руфь, но еще и прилично рассек ей щеку.
И кто только мог это сделать?.. До двери, которая выходила во внутренний сад, было рукой подать - пойди да проверь.
[icon]https://sun1-27.userapi.com/c858228/v858228500/75c69/z-IWmZgjyDQ.jpg?ava=1[/icon][nick]Руфь[/nick][status]готовка мое призвание![/status]

+3

11

Есть вопросы, слова, на которые лучше промолчать или намного красочней за тебя ответят эмоции. Вновь речь о правилах, а в мыслях Саюри лишь добродушное понимание. Когда ограничения для всех разные – это может вызвать и недовольство, найдутся те, кто увидит несправедливость, сравнивая даже свое счастье с чужим.
Путь на кухню не занял много времени.  Светловолосой казалось, что это помещение всегда было сосредоточением тепла в  доме. Будто вот оно – сердце, среди всех остальных комнат, а какие переживания и страсти тут кипят, согреваемые теплом очага, когда готовится еда.
Вот и работа подоспела. Кивнув, но еще не торопясь браться за нож, рабыня отошла в дальний угол кухни. Там, на стене, аккуратно группой, прибиты  крючки для вещей. Какая кухарка откажется от фартука и не одного, который всегда должен быть под рукой. Так и для Саюри ютилась среди всех её «вещь».
- Возможно, праздник какой-то? Вот и народу много, - с крючка снята …простынь? Если оценить по первому взгляду, то да. Когда-то эта «одежда» и в правду была постельным бельем, но сейчас превратилась в прекраснейший балахон! В центре, некогда простыни, проделан разрез, а его края аккуратно обмётаны. Цель такой вещицы до безобразия проста – защитить дорогой наряд от нежелательных пятен и грязи. – И доблестная охрана ягод в очереди только закалила тебя, - улыбаясь на ворчание Руфь, кирин надела балахон, подпоясывая простой веревкой. Сейчас эта озорная девчонка выглядела настолько мило и непринужденно, пусть и рассказывала о своих проблемах. Каждому бы столько сил оказалось бы даровано, чтобы сдержать себя в определенный момент от неблагочестивых поступков.
На следующее уточнение Саюри звонко рассмеялась.  Не воображала  себя никогда в роли артиста. Это надо иметь какую-то внутреннюю завораживающую силу, дар, чтобы так притягивать зрителей к себе, удивлять их представлением и не заставлять скучать.  Она бы так не смогла, особенно танцевать.
Но долой размышления и пора уже приниматься за работу! Только кто ж знал, что не суждено достичь и этой цели. Резко повернувшись на звук разбитого стекла, Саюри тут же перевела полный непонимания, озадаченный взгляд на собеседницу. Волнение и испуг читались в голубых глазах кирина. Она переживала не за причиненный вред дому или испорченный момент готовки, а за Руфь.
- Потерпи, - оказавшись рядом, перехватывая руки кухарки, не давая той возможности дотронуться до лица, беглым взглядом осмотрела рану. Осколок стекла, рассекая по касательной, оставил отпечаток на девичьем лице. И кровь, получившая свободу, не заставила себя долго ждать. – Немного потерпи, я помогу, - даже сейчас улыбнулась, стараясь вселить надежду.
На резкий стеклянный звон прибежал еще народ. Каждому захочется ведь узнать, что произошло и за какие грехи может влететь тем, кто оказался на кухне.
- Кто-то кинул камень, - вон и виновник произошедшего, лежит в стороне, красуется. Больших уточнений Саюри не стала давать.  Один из слуг быстро сообразил, откуда веяло угрозой и, вскоре, скрылся за дверью, выводившей во внутренний сад.
Делала подобное раньше – лечила. Рассказывали, что у каждого в этом мире, наполненном магией и тайнами, есть своя внутренняя сила. Дарована она Кинмоку или другой планетой, девушка просто не помнила.
- И больно не будет, - волновалась же за ближнего  своего, вот и утешала словами. Приподняв правую руку, поднесла ладонь к  щеке Руфь. Пальцами не касалась раны, лишь легко вела по воздуху над ней, давая  способности проявиться. Саюри не знала, как в этом мире проявляет себя магия, но её сила: мягкая, теплая, идущая от души, окутывающая пострадавшее место дымкой света, была такой родной и близкой. – Даже шрама не останется, вот увидишь, - порез не был серьезным, исходя из сил кирина, и, после нескольких секунд, она уже перехватила подол балахона, вытирая чистой тканью кровь со щеки пострадавшей.

+3

12

- Ох, ох...
Руфь, разумеется, преувеличивала, когда на кухню сбежался народ. Слуг в доме в целом было немного, но девушке показалось, что собрались они здесь все, кто как-либо прислуживает госпоже Ашерат. И потому пострадать на публику обычно жизнерадостной и бойкой Руфь уж очень захотелось. Пускай все знают, насколько разной она может быть и будет при любом удобном случае!
- Вот кому-то непоздоровится! - первым делом после весьма приятного лечения Руфь погрозила кулаком в сторону выбитого стекла, как будто уже видела, кто же там виновник торжества. - О, Саюри, спасибо! - закончив короткий акт ругани, девушка потянулась к светловолосой и обняла ее, совсем как давнюю подругу. - Ты сама доброта. Что, правда без шрамов? Вот это...да..Ты целитель? Не знала?
Удивленные шепотки пронеслись между троицей стоявших поодаль слуг.
В доме и правда никто не знал о природе сил Саюри,о том, откуда в девушке способности, и нынче впервые видели именно такое светопредставление.  Что же, поглазеть на все новое и интересное никто не был против, и на некоторое время все присутствующие замерли, едва ли не проглотив языки от изумления и зависти.
Руфь, как ни в чем не бывало, прошествовала поближе к окну и, звучно цокая языком, осмотрела повреждения. Однозначно, стекло нужно будет менять, а это как минимум пару дней сидеть в слишком хорошо проветриваемой кухне...Если только госпожа не решит поправить все магией.
Только вот дело в том, что магия госпоже Ашерат не сильно нравилась, и она предпочитала общаться с магами и магией лишь в исключительных случаях. Но никто не смел сказать, что Ашерат - обыкновенная женщина-аристократка, ибо был у нее ряд секретов, о которых никто не распространялся...Слуг и рабов могли не только наказать, но и выкинуть из дома. Но они попросту не могли не строить догадок по поводу того, почему Ашерат держит подле себя светловолосую девицу, да еще и запрещает ей покидать дом.
- Там... Никого нет вроде! - прибежал обратно запыхавшийся слуга с не очень радостными известиями. - Народ, что скажем госпоже?
- Правду, конечно! - возмущенно фыркнула Руфь. В следующий миг она переменилась в лице: в глазах появился какой-то больно хитрый прищур: - Или ты хочешь взять всю вину на себя?
Слуги дружно замотали головами - разумеется, никто из них виноватым быть не желал.
- Чего вы тут все столпились? - Руфь, будучи явной хозяйкой положения, подбоченилась и оглядела присутствующих грозным взглядом. - А ну-ка, марш с моей кухни! У вас наверняка есть дела, - выгнав всех такими бойкими заявлениями, девушка, наконец, сумела спокойно выдохнуть. Повернувшись к Саюри, она бодро улыбнулась ей. И снова светлоликую волшебницу ожидала смена настроения - Руфь стала удивляться. - Знаешь, Саюри, госпожа говорила, что ты вроде как демоница. Но сколько живу на Кинмоку, ни разу не слышала, чтобы демоны кого-то исцеляли. Они все больше по разрушениям да огню...
"Странно все это", - нахмурилась Руфь в мыслях.
Мотнув головой, девушка вернулась к ягодам, что-то бормоча себе под нос. А вот для Саюри приключения не кончились - ведь с улицы, точно с той стороны, откуда прилетел камень, до нее доносилась музыка. Нездешняя, другая, как будто кто-то неспешно перебирал струны неизвестного инструмента.
И Руфь, притом, похоже, не слышала ни звука, занимаясь своей работой.
[nick]Руфь[/nick][status]готовка мое призвание![/status][icon]https://sun1-27.userapi.com/c858228/v858228500/75c69/z-IWmZgjyDQ.jpg?ava=1[/icon]

+4

13

Свою способность  - исцеление, Саюри обнаружила еще будучи у работорговца. Не со всем пойманным живым товаром тот человек обращался достойно, а кирин просто не могла смотреть на раны и мучения от боли окружающих. Она помогала, пусть и всего два дня, но взамен  соратники по несчастью молчали, понимая, что если выдадут целителя, то ей, как и им, придется несладко.
«Какое облегчение», - выдохнув, вновь замечая озорство и непреодолимую ретивость к действиям у Руфь, Саюри присела на табурет. В очередной раз она приняла все происходящее близко к сердцу и ни капли не жалеет об этом. Даже не задумывалась, как же невольные зрители отреагируют на её магию.  Ашерат было известно о способностях девушки, но указаний на то, чтобы все оставалось в тайне или явного запрета на использование исцеления не было.
- Правда, без шрамов, - такое милое дитя и чтобы на её лице остались отметины чьей-то глупости? Недопустимо! У Руфь еще вся жизнь впереди, а следы от ранений красят только мужчин. – Целитель? Значит, буду им.
Радуясь вместе со всеми, прикрыв глаза, совсем не от усталости,  Саюри прислушалась. Было тихо, никаких посторонних звуков или криков не доносилось с улицы, ведь теперь, благодаря разбитому окну, с легкостью можно услышать, что творится в саду рядом с кухней.  Даже если бы светловолосая  оставила смотрительницу очага и бросилась за виновником торжества, то навряд ли бы его поймала. Девушка прекрасно осознавала свои силы, как и понимала, что любой хулиган или кто бы там ни был, проработал как план наступления, так и быстрого отхода. Её догадки подтвердились, когда вернулся один из слуг и сообщил, что никого нет.
Все были согласны с Руфь, что надо сказать хозяйке дома правду. В доказательство, пусть и слабое, был тот странный серый камень, идеальной формы, будто ласкали его волны морские не одно десятилетие, сглаживая острые углы.
- Ты такая энергичная. Рада, что все обошлось, - в кухне стало заметно тише, а это значило, что хватит  сидеть на одном месте. Пора приниматься за работу. До всего произошедшего Саюри должна была почистить корень искристой горецветки, но сначала следует замести стекло.
- Тогда, я - неправильный демон, – метелка уже в руках, как и совок. – Но не беспокойся, сил владеть обжигающим пламенем у меня нет, - «Это не моя стихия», - душа рвалась к  свету – исцелению, а сама суть идеи разрушения  неприятна сознанию.  – И, скажу по секрету, - кирин специально понизила тон голоса, не из-за того, что их могли подслушать, а для антуража – важности того самого секрета, - рог у меня всего один и очень маленький, - она улыбнулась, подмигнув собеседнице. Девушка не врала, даже сейчас с точностью могла показать, где проявляется особенность, приписываемая  демонам. Рог был в центре лба, причем всегда становилось неприятно, когда его, пусть и невидимого, затрагивали или пытались ударить, как бы в шутку, будто урок – наказание. Но она терпела и будет продолжать хранить эту тайну.
Самое страшное, а лучше сказать неопределенное, еще впереди, когда придется рассказывать Ашерат о произошедшем. Но унывать не стоит. Хозяйка – женщина понимающая, если все объяснить должным образом и говорить только правду… В такт суждениям, словно подыгрывая им, со стороны сада лилась музыка. Легкая, будто кто-то умелый перебирал струны ветра. «Руфь ты слышишь?» - вопрос так и остался в мыслях, ведь кухарка увлечена своим делом и, если бы её внимание что-то привлекло, то она непременно сообщила. «Наваждение какое-то», - только мелодия не прерывалась, маня к себе и зазывая, распаляя слабый огонек интереса, призывая мотылька лететь к нему.
- Я отнесу стекло с кухни и еще сама осмотрю сад. Скоро вернусь. Пожалуйста, не скучай тут, - вдруг получится заметить то, что не удалось уловить другому слуге.
Отставив в сторону метелку, высыпав собранные осколки в старую деревянную миску, Саюри скрылась за дверью, что вела во внутренний сад. Сейчас её манила к себе таинственная, но такая знакомая и близкая мелодия.

+3

14

"Неправильная демоница без пламени? Ха, интересно...
А госпожа умеет подбирать себе рабов! Никогда еще не видела такой диковинки, как наша Саюри. Понятно теперь, почему ее не отпускают - много охотников за дивными существами развелось!"

Отсалютовав Саюри поварешкой, девушка снова ненадолго погрузилась в созерцание ягод.
А на смелое решение своей "почти помощницы" отреагировала широкой улыбкой.
- А-а-га! - отозвалась Руфь, и даже помахала вслед Саюри рукой. Увлекаясь работой, девушка совершенно переставала обращать внимание на то, что происходит по сторонам. Зато удивительнейшим образом держала в памяти, когда нужно потушить огонь в печи или достать из маринада мясо. - Ты только того -  не задерживайся. А то грустно как-то одной мне сегодня.
Ключевое слово тут "сегодня".
Потому как в обычные дни Руфь никого на кухню не пускала. Она просто делала то, что умела, предоставляя и остальным возможность заниматься исключительно своими делами.
И сейчас Руфь будто бы забыла о происшествии, зато ловко забросила в миску два яйца из корзины, начав бурно размешивать основу для будущего пирога. И так искусно мешала, что ни одной капли желтка или белка так и не попало на рабочие поверхности.
Чем дальше шла Саюри в сад, тем слышнее становилась музыка. Она не давала девушке остановиться: ведь стоило той начать прислушаться, как музыка замолкала, и продолжалась лишь с новым шагом. Разумеется, она не перекрывала пока того шума, что доносился из-за высокого забора, но была слишком отчетливой на фоне привычной кутерьмы.  Обычный светло-серый забор с острыми навершиями по всему периметру, по странному стечению обстоятельств не привлек к себе никакого внимания слуги, что побежал проверить.
Но теперь на нем очень уж ярко красовалась надпись, начертанная алым.
"Кто ты такая? Заглянешь за садовую стену - так и узнаешь. Риск будет оправданным".
Ниже значилась подпись, которая была прорисована какими-то чуждыми этому миру символами.  Впрочем, даже сейчас у Саюри был выбор - уйти или продолжить путь. Ведь как удачно подле стен росли старые персиковые деревья, что наливались нынче сочными плодами. Защищенные от мальчишек и их загребущих рук чарами, они признавали касание жителей дома.
Музыка все не прекращалась, и чем ближе к стене подходила девушка, тем громче и ярче она становилась. Никак, уличные артисты пожаловали под стены господ?
Все было бы хорошо, если бы музыка порядком не напоминала ту, что являлась во снах Саюри.
Кажется, музыка ее оставлять не собиралась, и не прекратилась бы даже в том случае, если бы девушка покинула сад. Забыть о правилах так легко, если слишком увлечешься собственными кошмарами о прошлой жизни. Да и...была ли таковая, когда все вокруг твердили, что Саюри просто слишком добрая демоница?
Нужно порою опровергать чужие слова со всею страстью.

Музыка, которую слышит Саюри

[nick]Руфь[/nick][status]готовка мое призвание![/status][icon]https://sun1-27.userapi.com/c858228/v858228500/75c69/z-IWmZgjyDQ.jpg?ava=1[/icon]

+4

15

Почему на её голову снизошли подобные испытания. Каких Богов она прогневала, что сейчас, ведомая  раздирающей душу музыкой, идет вперед, ничего не замечая. Точно наваждение, путы тяжелой мелодии сковали мысли. Каждый шаг давался с нескрываемой тревогой, подпитываемой интересом. Часто, именно последнее чувство и влечет к нарушению всех обещаний, к потере власти над собой, опрометчивым поступкам, люди оставляют многое, лишь бы утолить голод, исходящий от интереса.
Саюри, то неуверенно шла вперед, то останавливалась, улавливая, что стоит ей замереть на месте, так и  до боли знакомые звуки смолкают. Вновь возвращались мысли: кто она? Что она такое? Масла в огонь внутренних рассуждений подлила еще Руфь своими вопросами о демонах. Как и тогда при искреннем ответе, сейчас себя кирин не чувствовала темным существом.
Из всех историй о демонах, почему эту сильную расу с её запретной магией призирают, ни во что не ставят, девушка уяснила одно. Даже кажущиеся на поверхности добродушными, готовыми помочь во всем, стремящимися к свету, они не пересилят свой внутренний мир. Темная душа, стремящаяся к обогащению лишь себя любыми путями и средствами, съедающая всех слабых, которые хоть как-то могут быть им полезны. Искать в таких сущностях  каплю света – гиблое дело, но что бы сделал Саюри? Она бы попробовала найти, попадая в расставленные ловушки, спотыкаясь, но шла бы с надеждой вперед, до того момента пока полностью бы не разочаровалась в своих суждениях. Казалось, что так больно уже было…
Вышла на свежий воздух с желанием уловить источник музыки и обнаружить какие-то улики вандализма, но сейчас, оглядываясь по сторонам, ничего не находила. Как будто кинувший камень даже не ступал по зеленой траве сада, будто тут никого и не было, а все произошло по воли странной магии. Если бы так и оказалось на самом деле, девушка бы ничуть не удивилась, ведь в этом восстанавливающемся мире еще множество нераскрытых тайн и первооснов, управляющих всем.
Ей уже стало казаться, что чем ближе к светло-серому забору с навершиями, тем громче звучит в сознании мятежно влекущая мелодия. Из унисона немногих инструментов она различила и звук того, как показалось, на котором играла в своих снах. «После них ничего хорошего не происходит», - морок, кошмары о какой-то странной жизни.
Постепенно интерес сменялся тем самым желанием узнать себя. Ведь не зря её направила Ашерат в сад, а что сейчас происходит? Воспоминания о хозяйке и тут же затуманенному взору голубых глаз предстает странная надпись на сером камне.
Какое заманчивое предложение – всего одним простым движением найти себя, разобраться во всем. Символы, легко читаемые кирином, сулили, что стоит всего лишь заглянуть, а не выходить, и все  в её жизни разъяснится. Остановившись под сенью персиковых деревьев, Саюри провела рукой по части надписи.
Момент выбора всегда тяжелый. Мелодия так и подталкивала перебраться через забор, деревья, усыпанные налившимися плодами, могли стать той лестницей, ведущей к поиску себя. Сердце рвалось вдаль, но разум твердил обратное.
«Я  обещала», - эхом раздалось в мыслях, в миг откидывая соблазн в сторону. Что если это испытание кем-то великолепно продуманное, грубое, ставящее перед выбором. Кто-то скажет, что подобное распутье открывается  только раз в жизни и упускать его нельзя, чтобы потом не жалеть, но тогда… Тогда Саюри будет мучить голос совести, постоянно твердящий о совершенных проступках. Уйдет сейчас, следуя за призрачными словами и обещаниями, манящей мелодией,  покроется ложью. Сама природа вранья перечила её взглядам и убеждениям. Она могла простить что-то подобное другим, но не себе…
Резко убирая руку от стены, прикрыв уши ладонями, кирин побежала прочь, в сторону дома. Пусть будет так, пожертвует возможностью, но зато её совесть обретет чистоту.

- Эпизод завершен -

Отредактировано Саюри (2020-04-08 15:37:48)

+3