Вверх страницы
Вниз страницы

Сейлор Мун: узники Кинмоку

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сейлор Мун: узники Кинмоку » Прошлое и будущее » флешбэк Hide and Seek


флешбэк Hide and Seek

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

[html]
<style>

.movie-card{
padding: 40px 0;
color: #575756;
}
.container{
width: 100%;
height: 740px;
margin:0 auto;
border-radius:5px;
background: #e4dbe9;
box-shadow: 0 4px 8px 0 rgba(0, 0, 0, 0.2), 0 6px 20px 0 rgba(0, 0, 0, 0.19);
position: relative;
}

.cover{
height:365px;
position: relative;
  overflow: hidden;
  z-index:1;
  margin:0;
  border-top-left-radius:5px;
  border-top-right-radius:5px;
}
.cover:before {
content:'';
width:100%; height:100%;
  position:absolute;
  overflow: hidden;
  top:0; left:0;
  z-index: -1;
  border-radius: 20px;
transform-origin:0 0;
  background: url("https://avatars.mds.yandex.net/get-pdb/163339/15ba87f6-0518-480d-acfa-da87842f605f/orig") ; <!-- Прямоугольная картинка -->
}
a {
  text-decoration: none;
  color: #5C7FB8
}
a:hover{
text-decoration:underline;
}
.menu{
text-align: center;
padding: 250px 0 0 0px;
z-index:1;

}

.title{
color: black;
font-size: 44px;
       text-shadow: 2px 2px #2a1f1f;
}
.columntag{
padding-top: 200px;
}

.textinfo{
float: left;
width: 250px;
margin-left: 10px;
padding-top: 35px;
}

.cast{
float: left;
width: 200px;
margin-left: 10px;
padding-top: 35px;
}
.cast img{
border-radius:50%;
cursor: pointer;
border: 3px solid white;
        width: 50px;

}
.cast img:hover{
opacity:0.6;
}
.cast a:hover{
text-decoration: none;
}

.text{
float:right;
width: 300px;
padding-top: 50px;
padding-right: 50px;
}
.guide{
text-align: left;
padding-top: 200px;
padding-left: 10px;
}
.guide a {
color:#A9A8A3;
}
.guide a:hover{
color: #bdbdbd;
}

a[data-tooltip] {
  position: relative;
}
a[data-tooltip]::before,
a[data-tooltip]::after {
  position: absolute;
  display: none;
  opacity: 0.85;
}
a[data-tooltip]::before {
  /*
   * using data-tooltip instead of title so we
   * don't have the real tooltip overlapping
   */
  content: attr(data-tooltip);
  background: #000;
  color: #fff;
  font-size: 13px;
  padding: 5px;
  border-radius: 5px;
  /* we don't want the text to wrap */
  white-space: nowrap;
  text-decoration: none;
}
a[data-tooltip]::after {
  width: 0;
  height: 0;
  border: 6px solid transparent;
  content: '';
}

a[data-tooltip]:hover::before,
a[data-tooltip]:hover::after {
  display: block;
}

/** positioning **/

a[data-tooltip][data-placement="top"]::before {
  bottom: 100%;
  left: 0;
  margin-bottom: 40px;
}
a[data-tooltip][data-placement="top"]::after {
  border-top-color: #000;
  border-bottom: none;
  bottom: 50px;
  left: 20px;
  margin-bottom: 4px;
}
</style>
<script>

</script>

<div class="movie-card">
<div class="container">
   
    <div class="cover" >
   

    <div class="menu">
   
        <div class="title">Hide and Seek </div> <!-- Название эпизода -->
   
    </div>
   
   
       
   
   
   
    </div>
    <div class="info">
    <div class="cast">
        <h2>Действующие лица:</h2>
        <a href="#" data-tooltip="Эрза" data-placement="top"> <!-- Тут меняем имя -->
                <img src="http://forumfiles.ru/uploads/001a/32/39/5/202288.gif" /> <!-- Сюда ставим аватар участника -->
              </a>
              <a href="#" data-tooltip="Йоннен" data-placement="top"> <!-- Тут меняем имя -->
                <img src="http://forumfiles.ru/uploads/001a/32/39/38/336093.gif" /> <!-- Сюда ставим аватар участника -->
              </a>
         
             
    </div>
<!-- Здесь текст предисловия, в формате хтмл -->
    <div class="text">

    Законы о рабстве, которые поддерживает почти все население Киномку, имеют свои маленькие секреты, о которых предпочитают умалчивать. Что будет, к примеру, если свободный гражданин решит заменить собою раба и выручить, тем  самым, последнего из беды?<br>
Совсем другое дело, если гражданин не предполагал собой никого заменять, и оказался взаперти совершенно случайно...<br>
Кто же сумеет помочь добропорядочному Лису выбраться из столь глупой ловушки? Чья лучезарная звезда Справедливости и Жажды к Прекрасному уже мерцает на горизонте?..

    </div>
    <div class="textinfo"><h2>Время, бой, погода:</h2>

<!-- Здесь текст дополнительных параметров -->

23 марта 1996 года. Без боя. Очень жаркий день на невольничьем рынке.</div>
   
    </div>

   
   
   
   

</div>
</div>

[/html]

Отредактировано Йоннен (2020-07-13 21:21:22)

+2

2

Ты никогда не считал себя тем, кто способен перевернуть весь мир с ног на голову в поисках зерен истины. На твоем пути и по сей день были те, ради которых можно было свернуть горы или перейти море, говоря языком метафоричным… Быстрым было то течение, в которое ты входил ежедневно, однако мир вокруг щедро отдавал тебе сторицей все, что тебе требовалось. Не нужно было  придумывать: у тебя было все, о чем могла мечтать лисья душа. И не было лишь…
Справедливости.
В этом мире, стоило тебе только попасть сюда, приходилось учиться налету некоторым законом, без знания которых тебя могли запросто швырнуть за решетку или даже казнить. Ты довольно-таки много знал о видах казни на Кинмоку, поскольку немало страшных рассказов от членов Стаи в свое время выслушал. Любопытный лисенок, ты часто  шатался по улочкам в поисках приключений, стараясь быть осторожным, как наказывал тебе Оз. Волшебник не особенно-то и следил за тобой, часто предоставляя самому выбирать, куда направиться. Он не был тебе как отец, и одновременно был единственным твоим  доверенным созданием на момент детства и юношества.
Оз, будучи человеком мудрым и продумывающим каждый шаг наперед, предупреждал, что тебе не стоит совать свой любопытный нос в дела некоторых людей. А также тебе не стоило пытаться переломить существующие законы, поскольку это могло быть опасно не только для твоей жизни, но  и для жизни Стаи.
Жизнями членов Стаи ты дорожил едва ли не больше, чем своей, однако, отчаянное чувство справедливости и мысль о том, что продавать чужие тела на рынке, до сих пор жили в тебе. Откуда-то, не очень понятно, откуда именно, ты точно знал, что все это неправильно. Что нужно вскрывать клетки, ломать и рвать цепи, превращая само воспоминание о них в позорные листки на стенах зданий.
Не таким ты видел будущее замечательной планеты, к которой уже успел приспособиться, и порою с тобой случалось нечто опасное и даже глупое, с точки зрения обычных обывателей.
Сегодняшний день начинался для тебя по обыкновению после полудня, когда Нагаре накаляла землю до невообразимых пределов. Рыночная торговля, впрочем, шла своим чередом, и никакая сила на свете, кроме, разве что, песчаной бури или урагана, не смогла бы согнать торговцев с их обыкновенного местоположения.
То, что задумал ты, лучше было бы сделать с утра, но ночные приключения вымотали тебя настолько сильно, что у тебя не было сил даже лапой пошевелить, не то, что помочь кому-нибудь. Ты знал, кому будешь помогать, знал, что сделать и…примерно знал, как воплотить это в жизнь.
Именно это «примерно» и погубило на корню всю твою задумку.
Пробираясь меж прилавками, стараясь быть незаметным, словно охотился на дичь, ты высматривал в груде клеток, наваленных под навесом, свою маленькую жертву. Им оказался мальчишка, который слишком уж походил на тебя в детстве, да только похож был больше на волчонка и покрыт светло-серой нежной шерсткой. Мальчишка был худым настолько, что выпирали кости, а в его огромных глазах клином была вбита боль.
-Я помогу тебе, - прошептал ты, шевельнув хвостом подле прутьев, чтобы волчонок услышал твой запах. Мальчик тотчас же встрепенулся, прильнул к решетке и заскулил. Прижав палец к губам, ты призвал его молчать.
Ты не воровал в профессиональном смысле этого слова. Тебе претили воровские замашки и в целом это ремесло ты не считал самым подходящим для себя, а потому тебе пришлось просить помощи у знакомых. Знакомые те довольно-таки быстро раздобыли для тебя особый артефакт, разрушающий металл, и дали его тебе в обмен на отвлечение внимания одной знатной особы.
Прутья поддались легко.
Звякнув, они распались на неоднородные куски, и мальчишке оставалось лишь довериться тебе.
- Беги. Беги со мной, мальчик, ты не должен быть здесь, - протягивая ладонь, ты смотрел на волчонка, и тот, взвизгнув, прыгнул прямо на тебя, радостно облизывая щеки. Не удержав равновесия, ты повалился на спину, негромко фыркнув.
Нужно было понимать, что долго продолжать веселье нельзя, но осознание пришло к тебе слишком поздно.
Ты услышал чьи-то шаги и успел отшвырнуть мальчишку в противоположную сторону. Тот ударился о землю, но быстро сориентировался и попытался сбежать. А что случилось дальше, ты заметить не успел, потому что прямо над тобой прогремел железный низкий голос:
- Ты знаешь, что бывает за воровство, лис?
Едва ты поднялся, резко группируясь, как крепкий удар в живот заставил согнуться пополам и откашляться, преодолевая разноцветные мелкие пятна перед глазами. Ты отпрыгнул было в сторону, не собираясь сдаваться так легко, но тебя кто-то поймал сзади, лишая возможности сопротивляться стягиванием рук.
Сверкнула перед глазами сталь остро заточенной сабли. Ты с самого начала понимал, что шутки с торговцами живым товаром плохи, и отдавал себе отчет в том, что делаешь.
Не знал лишь о том, что можешь настолько глупо попасться.
Крепкая рука сжала твое горло, придавливая выступающий кадык и заставляя хрипеть. Ты видел перед собой размытое лицо торговца. Поднял колено, чтобы ударить хотя бы лапой, но тебя резко шлепнули плашмя по ноге той же самой саблей.
Ты думал о том, что пропал навсегда.
- Но у меня есть идея получше.
С наступившей темнотой ты не смог разглядеть лиц тех, кто собирался сделать с  тобой нечто иное, а не отрубание четырех пальцев, как полагалось по закону.
Когда ты очнулся, то перед тобой была решетка, а первая попытка встать с кучи наваленного на дно «ящика» сена закончилась ударом по голове. Ты понял, что торговцы действительно поступили…по-умному. Ты «украл» их товар и теперь  займешь его место.
Лишь одна мысль пульсировала в растерянном разуме.
Как теперь быть и как выбраться отсюда?

+1

3

Графиня пребывала не в духе. Последнее время её настроение омрачали лишь грустные мысли. Всё чаще и чаще она думала о том, что сама загнала себя в ловушку. Являлась той змеёй, что вечно кусает себя за хвост, причиняя боль. Из века в век, от правителя к правителю. Бесконечное колесо. Ничего не менялось, ничего не поднималось с илистого дна Зейтуны. Ей опротивели бароны, маркизы, графы. Каждый из них был жалок, и она вместе с ними. Потому что была среди них. Среди тех, кого совершенно зазря называли высшим светом. Утончёнными существами, место которых в придорожной канаве.
- Заскучали, графиня? — напевным голосом спросил маркиз, который и пригласил её на этот импровизированный раут. Где собрались лишь самые влиятельные, самые богатые, самые полезные. Те, кого так часто используют в своих жалких играх аристократы, лишь стараясь упрочить собственное положение, а врага стерпеть в пыль, создавая никому не нужные коалиции.
- Ах, маркиз, не обращайте внимания, — тут же отозвалась Эрза. Скромно потупив очи, женщина лишь крепче сжала ножку бокала, в котором плескалось самое дорогое вино. Для важных гостей, конечно же. Остальные, менее знатные, были удостоены лишь дешёвым сбором, который можно купить в любой таверне. Но разве кто-то заметит разницу? Вот и повод сэкономить. - В последнее время никто не дарит подарков и я чувствую себя… ненужной, — с чарующей простотой отвечает графиня.
- Если дело лишь в этом, то я могу вам помочь, — склонившись в поклоне, маркиз целует кончики пальцев госпожи. - Мой подарок, правда, придется выбрать вам самой, но, право слово, надеюсь это разгонит тучи на вашем прекрасном лице.
Улыбнувшись, Эрза вкладывает свою ладонь в протянутую руку. Ей почти интересно. Почти. Просто за столько лет она уже отвыкла удивляться. Любое приглашение от мужчины, как правило, не отличалось ничем удивительным. Кто-то звал в бани, кто-то в магазины, ведь именно там любая женщина может утолить любые печали. Но маркиз, пожалуй, пошёл дальше всех, пригласив её на невольничий рынок.
Раздражение полыхало. Но маска, прочно обосновавшаяся на лице, не позволяла его проявить в должной мере. Какой бы она не была по натуре, но выказывать пренебрежение новому рабу было нельзя. Нонсенс. Даже при всей чудаковатости очаровательной графини, при всей её добросердечности, подобного толка отказы были бы восприняты в штыки. Ведь она — одна из них. Из тех владетелей, что крутят другими, дозволяя жить, дозволяя умереть.
Скучающим взглядом она окидывает ряды множества клеток, помостов, где товар демонстрируется в полный рост, не забывая, конечно же, показывать всё. Срывая одежду, работорговцы всех мастей заставляют вертеться, нагибаться и наклонятся, не переставая нахваливать товар. Мерзко. Противно. Гнилой привкус остаётся на губах, но Эрза пересиливает себя, рассматривая каждого. Может быть сегодня она спасёт кому-то жизнь, если выберет. Просто выберет, не задумываясь о том, что потом будет должна маркизу. Ведь он делает подарки исключительно для того, чтобы привязать к себе, заставить быть обязанной, быть должной.
Ходя меж рядов, графиня выбирает. Мужчина, что привёл её сюда, мнётся в нетерпении. Он, наверняка, думал, что выбор будет прост. Но не в случае с Эт'рей никогда не бывает просто. Вдруг внимание графини привлекает клетка, за которой таится что-то интересное, что-то невиданное ею ранее. Она спешит вперёд, чтобы рассмотреть внимательнее, а потом замирает, увидев пушистый хвост и уши. Сложно встретить на Кинмоку что-то более удивительное, чем представителей лисьего племени. А уж увидеть такого на невольничьем рынке сродни мифу. Легенде. Даже она, Эрза, прожив много веков на планете, слишком редко встречала таких, а потом загорелась.
- Маркиз, подарите мне его, — растягивая гласные, графиня указывает на клетку, в которой спряталось наваждение.
- Конечно же, дорогая, — мигом откликается маркиз, жестом подзывая торговца, - сколько вы хотите за эту вещь?
Поморщившись сказанному, графиня более не отвлекается на двух спорящих о чём-то мужчин. Всё её внимание сосредоточено на лисе. Пальцы так и хотят потрогать гладких мех, пробежаться по ушам, посмотреть на переливы света на хвосте. Слишком чарующим казался ей возможный подарок.
- Тысячу? Ты хочешь за это тысячу?! — гневные окрики больно бьют по ушам. - Пойдёмте, госпожа, выберем что-то другое.
Вырвав свой локоть из цепких лап маркиза, женщина лишь качает головой. Она выбрала себе желаемое, а теперь от неё требуют отказа. Гневно скосив глаза, графиня улыбается торговцу самой чарующей улыбкой. Она отзывает его в сторону, чтобы договорится о цене. Постояв около клетки, Эрза заметила, что лис находился не в лучшей кондиции. Мех свалялся, на голове осталась кровавая рана. Мало кто купит подобное. Сговорившись о семистах динар, она быстро ударила по рукам с торговцем, заключая сделку.
- Господин, надеюсь вы не против, что я одолжу ваш паланкин? — медовым голосом пропела графиня, зорко следя, чтобы клетку загрузили внутрь.
- Конечно, но я мог бы...
- Не стоит, вы и так сделали мне подарок, — лучезарно улыбнувшись, графиня не стала указывать на то, что маркиз пожадничал. Не время, да и не место. Она хотела попасть в своё поместье как можно быстрее. Послав воздушный поцелуй, Эт'рей забирается в паланкин, указывая направление. Откинувшись на подушках она медленно выдыхает, а потом смотрит в сторону клетки.
- Придётся немного потерпеть неудобства, господин, — тихо проговаривает она, лишь надеясь, что чуткие уши услышат. - Этикет, будь он не ладен.

Отредактировано Эрза (2020-07-14 16:11:45)

+1

4

Невольничий рынок…
Здесь было слишком много запахов, и не слишком многое изменилось для тебя по ту сторону клетки. Всякий раз, проходя мимо несчастных, заточенных и униженных, ты невольно ловил себя на мысли, что в крови повышается концентрация немыслимой ярости.  У тебя не было иного выхода почти никогда, кроме как чинно прошествовать мимо клеток и торговцев с полными карманами золота.
И сегодня тебе удалось почувствовать на собственной шкуре, каково это: оказаться в заточении и смотреть на мир вокруг из-за толстых решеток.
Мучительно долго тянулось время в ожидании покупателей. К тебе подходили. На тебя смотрели. Несколько ребятишек, пришедших вместе с богато одетыми родителями, самовольно совали руки в твою клетку, стараясь дотянуться до меха.  Прижимая уши к затылку, ты всеми силами выказывал маленьким господам неодобрение, поскольку никому и никогда не позволял таким образом касаться себя.
Унизительно.
Ты не ощущал страха перед теми, кто смотрел на тебя. Тебе было немного горько и обидно оттого, что ты попался в ловушку настолько глупую и настолько простую. Любой представитель лисьего племени сейчас наверняка покачал бы головой, безмолвно говоря, как неправильно было подставляться под удар.
Однако, именно эта мысль сейчас теплилась в твоей груди. Та даровал свободу тому, кто ее заслуживал. Маленькому волчонку, жизнь для которого только-только начиналась. По прошествии двадцати лет собственной жизни ты бы не мог сказать, что уже готов погибать под гнетом рабских кандалов, но дети…
Детей было жаль особенно.
Однажды ты уже стал свидетелем того, как подобное освобождение стоило жизни какому-то человеку. По-видимому, он был еще более неаккуратен, но куда более смел, чем ты, поскольку поднял оружие на работорговца.
У тебя было кое-что, чем можно было защищаться, но пускать веер в ход внутри теснейшей клетки было бы неразумно. И когда план будущего побега был уже почти наготове, а господская детвора перестала пытаться до тебя дотянуться, произошло явление того, кто пожелал приобрести себе пушистый живой товар.
Животная интуиция болезненно кольнула еще до того, как ты почувствовал на себе внимательный  взгляд. Кто-то, похоже, видел в тебе выгодное приобретение и, поймав взгляд незнакомки, ты  некоторое время разглядывал ее.
То, что некоторые из господ хотели сделать из твоего хвоста воротник, ты уже слышал неоднократно за сегодняшний день. Но, похоже, они не сошлись с торговцем в цене, за что ты мысленно благодарил своих великих богов.
Когда среди разношерстного народца появилась фигура со светлыми, будто твой мех, волосами и жестким взглядом, ты навострил уши, прислушиваясь, о чем говорят за пределами клетки. От окружающего шума, звона монет и стука копыт у тебя уже давно начинала болеть голова. Несмотря ни на что, ты по-прежнему не окончательно привык к городскому шуму.
Ночью, к тому же, заметно спокойнее и несколько более прохладно, чем среди жарко дышащего рыночного пространства.
«Что она желает сделать со мной?» - мысль пронзила сознание, как только массивную клетку подняли и понесли в сторону под взгляды других томящихся под светом Нагаре. Ты положил когтистые ладони на прутья, пытаясь хотя бы немного выпрямиться, но вновь едва не ударился головой в тщетной попытке облегчить свое существование. Все вокруг уже изрядно утомило тебя, и мысль о том, что разнообразие принесет хоть какую-то возможность выдохнуть и не чувствовать на себе все эти критичные взгляды, грела твою душу.
Несли тебя достаточно аккуратно, чему ты был немало удивлен.
Для тех, кто окружал тебя (за исключением созданий в клетках), ты был всего лишь живой игрушкой, вещью.
А у вещей нет права голоса. Им все равно, как и куда их несут.
Голос у женщины, купившей тебя, был несколько уставшим, но приятно тихим. Оставив позади отголоски рыночного безумия, ты осторожно поднял взгляд на нее. Живая, аристократически бледная и прекрасная, особа знатных кровей – вот все, что ты пока мог предположить о богатой женщине перед тобой.
Стук в голове стал постепенно идти на убыль и, поймав размеренный ритм ее дыхания, ты не сразу подал голос:
- Я не думал, что к купленным вещам, - рычащие нотки добавили в беспокоящее тебя ужасное слово щепотку отвращения, соленого на языке, - относятся настолько уважительно. Вы не собираетесь держать меня в клетке?
У тебя роилось множество вопросов в голове, жалящих и терзающих, как потревоженный улей, но мог ли ты задать их теперь, когда все еще, несмотря на произнесенные госпожой слова, оставался живой вещью?
Тебе очень хотелось узнать, что она станет делать дальше, ибо с неизвестностью за годы своей рабочей жизни ты уже успел смириться. Каждую ночь погружаясь в пучину видений, ты переставал бояться того, что произойдет с тобой. Иные предсказатели часто сидели в страхе по поводу того, что увидят собственную смерть там, за Гранью.  Тебя это не пугало, но настораживало одно.
За Гранью было куда спокойнее, чем в мире, который тебя окружал.
Иные считали, будто там, за пеленой тумана, где живут видения, обитают и самые страшные монстры...На деле монстры, воплощаемые в жизнь силой человеческого рассудка, были куда страшнее, нежели любые абстракции, увиденные в мире за Гранью.
Вздохнув, ты чуть качнул головой, не глядя больше на купившую тебя женщину, но извлекая достаточно информации из состава ее запахов.
От нее пахло запахом дороговизны, хорошей едой и бесцветным ароматом, который ты не ощущал носом, но чувствовал буквально кожей.
Чувство собственного достоинства бежало впереди нее, опережая даже паланкин, в котором вы передвигались, прячясь от слепящих лучей лучезарной звезды.
Ты решил, что можешь теперь задать свой вопрос. Еще один.
- Зачем я вам?
Ты прильнул к прутьям клетки, вцепляясь в них когтями и едва ли не касаясь лицом. Щека ощутила резкий холод: то кольнуло само осознание того, что ты по-прежнему в заточении. Мечущийся в клетке зверь никогда не будет счастлив  и спокоен, но человеческое начало в тебе все еще твердило: ты должен верить.
Пока у тебя нет ни единого выбора, лишь следовать за брошенным тебе «придется потерпеть».
Ты ждал и терпел, не зная, впрочем, насколько того терпения может хватить.

Отредактировано Йоннен (2020-07-21 16:26:59)

+1

5

В отличие от других аристократов, графиня Эт'рей не любила паланкины. На её вкус это средство передвижения было довольно неуютным. К тому же, если вдруг кому-то захочется скрасить дальнюю дорогу сердечной беседой, то есть вполне себе не иллюзорный шанс прикусить язык во время разговора. Не говоря уже о том, что хороших носильщиков не так уж и просто найти. Не стоит овчинка выделки. Подобные предметы роскоши призваны лишь выпятить своё «я», доказать всему мир, что ты не просто какой-то богатенький дурачок, нет, ты самый-самый: самый богатый, самый знатный, самый великий. А Эрзе нечего было доказывать. Она и без излишней роскоши может показать себя. Остальное же — лишь пустая блажь жалких людей, не знающих, как ещё можно доказать своё превосходство.
Поэтому графиня надеялась проследовать к своему поместью без лишних проволочек. Уютно откинувшись на подушки, которыми щедро снабдил паланкин маркиз, женщина из-под полуопущенных ресниц наблюдала за своим «подарком». Пусть и живёт она давно, но за всю свою долгую жизнь ни разу не встречала лис в столице. Возможно, где-то в отдалённых областях Кинмоку и можно было бы отыскать представителей подобной расы, но госпожа редко выбиралась за пределы Зейтуны. Пространные размышления были прерваны вопросом, который заставил женщину рассмеяться.
- А ты считаешь себя вещью? - улыбнувшись, Эрза подалась чуть вперёд, желая рассмотреть покупку внимательнее. - Мне казалось, что у вещи нет права голоса, права жизни. Вещь не умеет дышать, думать, чувствовать. Вещь может только существовать, скрашивая чужой досуг. По крайней мере, пока не сломается. А потом её выкидывают и тут же забывают. А мне отчего-то кажется, что тебя, господин, не так-то просто забыть.
«В прочем, как и сломать,» - мимоходом подумала Эрза.
- Что же до клетки… - ненадолго задумавшись, графиня вновь тихонько смеётся. Ей кажется забавным данный диалог. А ещё она с очевидной ясностью понимает, что лисёнок довольно молод. По её меркам, конечно же. - Клетки существуют, чтобы что-то удержать. А ещё в них сажают зверей. Диких. Необузданных. А знаешь почему? - придвинувшись чуть ближе, графиня выдыхает ответ, глядя прямо в глаза своему приобретению, - Потому что боятся. И не понимают. Силы, красоты, совершенства.
В смеющихся очах лишь на миг проблескивает сталь, чтобы тут же скрыться за озорной искрой, не покидающей глаз графини. Маркиз пусть и пустомеля, каких ещё поискать, и вправду сумел поднять настроение госпоже Эт'рей. Пожалуй, она повременит с его падением. В конце концов, время — лишь эфемерная суть. Особенно для той, кто живёт бесконечно долго.
- Зачем? - задумавшись на секунду, Эрза лишь лёгкой лаской проходится по прутьям, не задевая чужих лап. - Хотелось бы мне это знать, - тихонько произносит графиня, даже не надеясь, что её услышат.
Чересчур резкая остановка заставляет графиню податься вперёд. Но её больше заботит не собственная целостность, а судьба пленника в клетке. Громко выругавшись, женщина повышает голос, чтобы нерадивые рикши не забывали, что несут драгоценность, а не просто товар на рынке. В ответ на все её возмущения лишь откидывается в сторону небольшая шторка, скрывающая путешественников от любопытных глаз.
Графиня опирается на поданную руку, чтобы выбраться из ужасной душевозки, которую, видимо по иронии, называют самым удобным средством передвижения. Ступив на землю, Эт'рей даже глазом не повела в сторону своего доверенного слуги, лишь приказала побыстрее вытащить покупку, а паланкин отправить по назначению. Как только врата за чужаками закрылась, Аш тут же подал голос.
- О, графиня, приобрели новую игрушку в ваш маленький зверинец?
- Ты, Аш, язвителен без всякой меры, - негромко произносит графиня, внимательно следя за тем, чтобы никто не прикасался к покупке. - Особенно для хорошего слуги.
- Какое счастье, графиня, - поклонившись, отвечает демон, - что я не просто хороший слуга, а отличный!
Коротко улыбнувшись, женщина лишь качает головой на импровизированное выступление паяца. Вытащив из рукава припрятанный ключик, графиня передаёт её Ашу. Как самому надёжному, тому, кто никогда не предаст. Не дожидаясь вопроса, женщина тут же отдаёт приказание:
- Ко мне в опочивальню. И, Аш, - на миг задержавшись на ступенях, графиня оборачивается, - не забудь приготовить всё нужное. Я буду ждать.
Поклонившись, доверенный слуга лишь спрятал улыбку в глубине, прекрасно зная, как злит графиню его поведение. Подкинув ключ в воздух, он неспешной походкой подходит к клетке, чтобы тут же её отпереть.
- Проследуйте за мной, господин, - поклонившись, демон манит за собой лиса. - Графиня очень не любит, когда её новые «игрушки» задерживаются.

Отредактировано Эрза (2020-07-23 18:18:56)

+1

6

Вещи.
Каким разным было отношение к оным в столице.
Многие господа охотно заботились о своих вещах, справедливо полагая, что, чем лучше и презентабельнее выглядит вещь, тем большим статусом обладает ее хозяин.  Начищать, к примеру, меч до ослепительного блеска на лезвии или бесконечно много денег тратить на красоту своего раба…Для таких господ это нормально.
Порою все заботы о вещах поручались слугам, и если забота оказывалась неподобающей, слугу можно было наказывать и лишать денежных выплат, поскольку он, тем самым, уронил статус своего  господина.
Были и те, кто о вещах не заботился никоим образом. Либо потому, что попросту не находил времени, либо из-за позиции «Это моя вещь, и я буду делать с ней все, что душе угодно». У таких господ были забитые каменьями рабы с ужасными ранами от ошейников и цепей, звери с вечно туманными и голодными глазами, и дрянные вещицы, скрупулезно рассованные по полочкам и сундучкам.
Ты не знал, каковой окажется госпожа, расположившаяся перед тобой.
Она производила впечатление женщины, заботящейся о своих вещах, и ты искренне не понимал теперь, зачем ей понадобился. Быть может, первое впечатление обманчиво, и она вознамерилась сделать из твоей шубки воротник? Для жаркого Кинмоку это будет несколько необычное зрелище, да только ты знал абсолютно точно, что у богатых бывают разные причуды. Тебе не понять их рвения коллекционировать подле себя вещи и живых существ.
Надежды на то, что тебя выпустят просто так, у тебя не было ровно до тех пор, пока женщина не сказала серьезную для твоего понимания фразу.
Выходит, она не понимала, зачем ты ей нужен? Чуткие уши прижались к затылку: это нехорошо. Одновременно ее слова дают шанс на спасение живым и невредимым, а с другой стороны в процессе общения с тобой незнакомка может и придумать что-нибудь эдакое. Отчего-то ты не сомневался: она придумает.
Раз она не рассматривала тебя, как вещь, выходит, ты мог стать для нее слугой или, что еще хуже, рабом. Какие задания в таком случае посыпятся на твою голову? Не может же случиться так, что твое предназначение – развлекать одним лишь видом?
«Не все так плохо», - ты пытаешься самостоятельно поднять себе настроение. Внешне же молчишь, несколько угнетенный тяжелыми мыслями.  Смириться с положением чьей-то зверушки тебе, привыкшему в свободе, попросту невозможно. Ты и не станешь этого делать, будь перед тобой даже все богатства этого мира. «Быть может, она будет милосердна и не станет ограничивать мою свободу так, как это сделал бы любой другой на ее месте? Благоразумие, только благоразумие…
И все же...я чую в ней запах. Странный, посторонний запах, не свойственный человеку.
Кто она?..»

Судя по тому, как замедлилось движение, вы прибыли на место. За все время поездки ты так ни разу и не заговорил с незнакомкой, лишь пытался опознать запахи, что сменяли друг друга на ветру слишком быстро.
Становилось жарко.
Благо, на рынке тебя никто не удосужился раздевать, чтобы продемонстрировать товар лицом и убедить возможных покупателей в том, что у тебя нет изъянов. Если бы не небольшая ранка на голове от удара, то все было бы в высшей мере замечательно.
«Графиня?..»
Ты был довольно смутно знаком с системой титулов в столице. Знал только, что их много и все они по-своему уважаемы.
И чаще всего весьма богаты.
Щурясь от света, окутавшего тебя, ты вгляделся в дом, к которому тебя поднесли. Большой и знатный. Как большая и знатная госпожа, ныне отдававшая распоряжения своему слуге. Дом, однозначно, был ей под стать, но не это волновало тебя.
У нее здесь были слуги, и это означало, что сбежать тебе будет труднее. Глядя на человека, что стоял перед тобой в ожидании, ты мысленно прикинул, сколько здесь может быть таких еще.
Совершенно не людей.
«Он демон. Это плохо, очень плохо. Они хитры, ловки и изворотливы. Чуют иногда очень хорошо, но уступают нам, зверям. Зато наверняка он владеет магией, и сумеет встать на моем пути, если так ему прикажет его госпожа», - задерживаясь в клетке, ты и не думал испытывать терпение демона. Еще одна мысль беспокоила и без того встревоженный разум: «Выходит, я буду лишь усладой для глаз?..»
Выдавать собственное неудовольствие было бы так по-детски…Однако, ты был зверем, а звери никогда не скрывают своих эмоций. Если вы думаете о чем-то, то вы моментально показываете это. Люди придумали, что нужно быть сдержанным и что-то скрывать.
Ты же был прост и понятен, как зверь.
Но время не ждет, и нужно было решать, как поступить дальше. Шерсть на загривке вздыбилась, когда ты осторожно ступил на землю. Несколько секунд потребовалось на то, чтобы размять затекшие мышцы, дать им вновь ощутить свободу.
Ощущения, которые нельзя сравнить с чем-то другим, прервались вместе со взглядом, предназначенным слуге здешней госпожи.
- У вас здесь есть вода? – спросил ты, случайно вскопнув когтями неглубокую ямку в земле. Это была всего лишь мимолетная разминка, которой отчаянно не хватало несколько часов почти неподвижного сидения в тесной клетке. – Мне хотелось бы. Если можно…
Взгляд не выражал никакого дружелюбия, лишь настороженность. Незнакомцам ты никогда не доверял просто так, и твое доброе расположение нужно было еще заполучить. Вода была лишь необходимостью, не более.
Долго задерживаться в этом месте ты все равно не собирался. Нужно было продумать пути отступления, создать примерный план побега…
Мешало лишь то, что ты не знал абсолютно ничего об этом месте, и не ведал, где оно находится. По запаху ты сможешь добрести до дома Оза, и главное сделать это до наступления темноты. В противном случае, узнав о твоих способностях, богатая госпожа едва ли отпустит тебя восвояси.  Слишком лакомый кусочек, дар предвидения.
Ты знал многих богатых людей, которые страстно желали заполучить тебя в личное пользование. Помогало лишь то, что ты был крепко связан с Озом и его великолепной группой преступников. Сеть, разросшаяся по всему городу гигантской паутиной, помогала тебе чувствовать себя в относительной безопасности.
И только не теперь.
Пока вы шли внутрь дома, ты следил, куда направлялся ведущий тебя демон, запоминая дорогу. Выбраться будет непросто, но нежелание быть чьей-то игрушкой было сильнее всех обстоятельств.
Ты не позволишь посадить себя в клетку вновь.

+1

7

Графиня мечтала только об одном. Оказаться в родных стенах, которые сама же и создала. Укрыться от любопытствующих глаз. А потом смыть с себя запахи. Не только невольничьего рынка, который вызывал у неё просто тошноту, но и запах маркиза, который подумал, что сможет развлечь госпожу. Отвратительный запах человека, решившего что он — кто-то. Но он заблуждался. Они все заблуждались, считая себя богами, а являясь, по сути, лишь жалкими букашками, которых слишком просто раздавить.
Именно по этой причине она доверила Ашу свою покупку. Нет, в демоне она была уверена. В конце концов их  связывали довольно сильные узы, по крайней мере именно так считал слуга. А вот в том, что зверь попробует сбежать графиня почти не сомневалась. В конце концов, любой мечтает о свободе. Особенно, если был таковым рождён. Госпожа сильно сомневалась, что «подарок» давно в заточении. Если бы он был рабом, то был бы вышколен так, что даже глаз поднять на хозяина не смог. Был бы сломлен, раздавлен. Был бы вещью, которую не жалко и выкинуть, если та сломается. Но, судя по вопросам и речам, лис таковым не был. Прекрасно.
Времени хватило ровно на то, чтобы скинуть с себя пропылённое платье, да провести расчёской по волосам. А потом дверь, без стука, распахнулась, явив пред светлым ликом госпожи наглую ухмылку демона, за спиной которого стоял лис. Поклонившись, Аш удалился оставляя наедине графиню и «подарок».
Лёгкая улыбка наползла на лицо госпожи. Она наблюдала за лисёнком через зеркало, в которое не переставала смотреть, пока приводила себя в подарок. Глаза внимательно следили за каждый невольным жестом, подмечая некие особенности, которые помогли бы ей определить, чего ждать. А чего не следует. С другой стороны, госпоже было слишком скучно.
- Добро пожаловать в мой дом, господин, - сделав ударение на слове «дом», тягуче произнесла графиня, отворачиваясь от зеркала. - Меня зовут Эрза, и я — хозяйка, - намеренно опустив уточнение, продолжила женщина. - Существуют несколько правил, действующих на моей территории, которые желательны к исполнению.
Улыбнувшись, женщина встала с удобного пуфика, даже не поведя бровью в сторону двери. Та распахнулась, впуская слугу с небольшим бокалом воды. Согнувшись, тот протянул напиток «подарку», и тут же удалился, как только желаемое было отдано. Проведя рукой по идеально уложенным волосам, графиня продолжила.
- В первую очередь тебе стоит уяснить один момент, - сделав круг вокруг лиса, женщина продолжила, - не пытайся сбежать. Делай, что я скажу и, - облизнув губы, женщина чуть показала белые зубы в улыбке, - тогда мы, возможно, будем оба удовлетворены сложившимися обстоятельствами.
Рассмеявшись, женщина подошла к небольшому столику, что располагался у кровати. Там были выложены разного рода безделушки, а среди всего прочего — небольшая заколка. Это был подарок от какого-то солдафона, решившего удивить госпожу драгоценной вещицей. Казалось бы, что это просто безделушка, но её края были остро наточены, что позволяло быть во всеоружии в любой момент. Не задержав и взгляда на предмете, женщина лишь выхватила из ящичка небольшую ткань.
- Мне хотелось бы услышать историю, - тягуче продолжила Эрза, рассматривая лиса, - твою историю. О заточении. О героизме. О глупости или даже предательстве. Любой рассказ подойдёт, особенно, если будет правдив.
Склонив голову на бок, графиня не спускает взгляд с подарка. Ей интересно всё. Как он оказался на Кинмоку, ведь лис редко когда можно встретить на этой планете. Ей интересно, как он видит, как дышит. Как он слышит, а главное, что ему рассказывают его органы. И она рада, что за столько времени хоть что-то способно её заинтересовать. Но самым важным вопросом, который она никогда не задаст, будет лишь один. На что готов лис ради свободы. Усмехнувшись своим мыслям, графиня говорит лишь одно слово-приказ:
- Раздевайся.

+2

8

Дом был из разряда таких, что сразу становилось ясно, кому именно он принадлежит.
Знатные люди, как уж повелось  столице, предпочитали нечто выделяющееся и большое, сообразно своему статусу. Порою тебе даже казалось, что аристократы устраивают самим себе некоторое соревнование: кто из них построит дом лучше, больше и краше. По сути, это ничего не изменяло, и мир диких жеманных улыбок оставался прежним… Слишком много фальши. Слишком много лжи. Слишком много…масок.
Проходя вдоль нескольких комнат, ты отметил, что запахов здесь не так много. Очень сильно выделялся едкий металлический запах: быть может, графиня занимается колдовством? В том не было ничего удивительного: в столице каждый третий обладал магическим даром, однако, не все старались развивать его должным образом.
Вместе с силой всегда приходит и невероятная ответственность.
Второй отчетливый запах…нечто древнее. Так обычно пахнет в древних библиотеках или даже склепах, без присущей последним выразительной сырости.
И третье.
Ткани. Множество разных по запаху тканей: от тончайшего шелка до тяжелых полотен, сделанных руками заботливых мастеров из верблюжьей шерсти.
Стойкая уверенность в том, что это еще не все, что тебе предстоит увидеть, преследовала тебя на каждом шагу.  И чем ближе опочивальня знатной особы – тем чаще стучало твое сердце в необъяснимом волнении. Повод для оного оказался простым: тебе, как нашкодившему щенку, предстояло выслушать от «хозяйки» свод простых правил.
Комната оказалась просторной, но никакой простор не сумел бы сравниться со свободой за пределами этого загадочного поместья.
Ты напрягся, слушая, как тягучим янтарным медом растекается в твоей голове голос Эрзы. Она вся была похожа на драгоценную сладость, цена которой на рынках порою поднималась до невообразимых высот. За сладостью той, впрочем, таилось нечто такое, о чем, вероятно, будет боязно даже спросить.
Поняв, что попытки улизнуть от разговора или скрыться в целом ни к чему не приведут, ты сделал глубокий вздох и, уподобляясь обычному своему состоянию во время изречения пророчеств, произнес:
- Я услышал Вас.
Во время появления пелены перед глазами тебе было бы, вне всякий сомнений, легче. Но и теперь ты, не чувствуя себя ни вещью, ни игрушкой, ни уж, тем более, слугой, смотрел прямо на женщину. Обыкновенно в твоем положении люди или иные существа словно бы стыдливо опускали взгляд…
Но только не ты.
- Вы заплатили большие деньги для того, чтобы послушать истории? Обыкновенно я могу рассказать их и так, без прикрас, но со множеством важных деталей.
Тонкий нюх уловил в воздухе запах металла: графиня Эрза готова была защищать себя даже в своей опочивальне? Наверняка сказывается возраст или негативный опыт с прошлыми приобретениями.
«Я чувствую в ней что-то очень старое…Не могу объяснить, откуда это…Будет сложно, я знаю. Нужно быть очень осторожным в словах», - думалось тебе, пока тебе еще удавалось не выходить на прямой контакт со своей «хозяйкой».
Мысли оборвались, стоило ей только произнести первый свой приказ.
Ты знал, что по рыночным законам покупатель вправе рассмотреть товар со всех сторон. Госпожа Эрза, приобретая тебя,  как оказалось, для рассказывания историй, ранее этого не сделала. Она не знала, есть ли на твоем теле раны и шрамы, уродующие твой внешний облик, как и не знала, какие секреты ты можешь скрывать под одеждой. Твой необычный для столицы внешний вид всегда притягивал взгляды, и едва ли кому-то случалось видеть тебя обнаженным.  Тебе нечего было скрывать, но случаев обнажиться не представлялось.
Как говорили мудрецы, все когда-то бывает в первый раз и ты, привыкший к прикосновениям лишь определенных людей, был рад, что тебя не стали раздевать принудительно.
Верхние одеяния с широкими темно-синими расписными рукавами под гнетом светлого пояса слетели первыми, открывая бледную кожу груди с розовыми ореолами сосков.  После колдовства Оза и той судьбоносной встречи с работорговцами на твоей груди и шее не оставалось никаких следов.
Ибо серебряная бусинка с крохотным рубином, вдетая в левый сосок, была твоим решением. Украшения никогда не казались тебе чем-то значимым, однако, случалось и так, что взгляд попросту останавливался на какой-нибудь безделушке (к почтению твоему, чаще всего, это были действительно драгоценности), и ты не мог устоять. Бусинка была одним из таких решений,  которое, как тебе показалось, несколько подняло тебя в глазах товарищей…поскольку это было очень больно даже для тебя, к боли привыкшего.
Пояс, поддерживающий скрытые под верхним «балахоном» брюки, был простым, и лишь нитяная вышивка, изображавшая восемь хвостов лис, была своеобразным его украшением.  Начав подворачивать ткань просторных брюк, ты замер, остановив пальцы на кромке. В плавных, грациозных движениях пальцев, как в танце, наступила должная пауза.
Ты не  знал, стоит ли идти дальше, демонстрируя сокровенное – нежную светлую шерсть, за которой ты очень тщательно ухаживал и всегда скрывал под брюками, несмотря на то, что вполне мог этого не делать, уподобившись зверю.
Уши смотрели четко в направлении графини Эрзы, когда ты вновь заговорил:
- Я не из этих мест, Ваша Светлость, - теперь ты стоял, чуть преклонив голову, но не из почтения, а потому, что все еще размышлял, стоит ли демонстрировать шерсть.  Потому как знал: никто не способен удержать себя от попытки прикоснуться.
И у Эрзы на это теперь есть полное право. Ее дом. Ее правила.
Ее игры.
- На рынок живого товара я попал благодаря лишь своим взглядам. Я родился и рос на планете, где торговать разумными было…не принято. Мы жили среди лесов, в уединении, не знали, что такое злато и драгоценности.  Однажды меня грубо выдернули из родного мира, и теперь я не знаю дороги обратно: в столичных библиотеках нет упоминания о моей Родине.  Но я…не теряю надежды.
Ты улыбнулся лишь уголками губ, в следующее мгновение вновь обретя осторожную серьезность.
- Глупость, вы правы.  Не знаю, как я мог так глупо попасться во второй раз…Кое-что, все же, греет мою душу: я освободил ребенка, почти такого же, каким когда-то был я. Взамен я отдал свою свободу. Лишь телесную, разумеется.
Чуть подобравшись, ты уселся на колени, перед Эрзой, касаясь пальцами коленей. Поза привычная за несколько лет ночного бдения.
- Прошу прощения, госпожа, но Вашим я не буду. Вы купили мое тело, но не сумеете купить мою душу.
Если вам не по нраву это, так убейте меня и не держите больше.

Уверенности в твоем взгляде могли бы позавидовать и подивиться даже  храбрейшие из рыцарства. Но не было их подле тебя, и защищать себя приходилось самостоятельно.

+1

9

Дерзкие речи позабавили графиню. О, она не сомневалась в том, что любая другая на её месте непременно бы разозлилась. Как же — не ублажают слух хозяина, не выполняют приказы. Дерзят. Говорят лишь частичную правду. Да и в целом рассказы идут лишь порционно. Но этому маленькому щенку повезло. На месте Эрзы оказалась сама Эрза, потому госпожа лишь заливисто и громко рассмеялась, прикрыв в удовлетворении глаза. В них можно было заметить искренний интерес.
Ко всему прочему, графиня стремилась поиграть с «подарком», однако просчиталась. Всё же демонесса чаще имела дела с мерзкими людьми, для которых оголение имело какое-то сакральное значение. Она, выросшая в рабстве, давно отучилась от того, чтобы чего-то стеснятся. А с годами забыла об этом. Тело — прекрасный инструмент, дарованный природой. Оружие, которое никто не сможет забрать. Но то — для неё. Люди, отчего-то, всегда смущались наготы. Будто в коже, которая их обволакивала, было что-то постыдное. Мерзкое. Недаром бывший хозяин госпожи частенько указывал убивать своих врагов где-нибудь в интимном месте - на подобии ванной. Либо туалета.
Но лис — не такой. Очевидно, что не снял он брюки по каким-то своим причинам. Причинам, о которых Эрзе хотелось бы узнать. Всё же «подарок» вызывал в ней не только исследовательский интерес, как у ребёнка, который только встретил живую сказку. Нет, он интересовал её и с чисто эстетической точки зрения. Прекрасные уши, красивый, пусть сейчас и свалявшийся, мех заставлял крутится маленькие шестерёнки в голове, выдумывая новые узоры для тканей. Тканей, который определённо станут самым последним писком моды. Ни одна не сможет устоять, чтобы не купить, а значит — увеличит влияние госпожи. Значит, большая часть жителей Зейтуны окажутся в её власти. Пусть и тайной.
- О, маленький лис, думаю я могу позволить заплатить за историю столько, сколько пожелаю, — не переставая смеяться, отвечает графиня, внимательно смотря на севшего у её ног «раба». - Тем более, что твоя — не так уж и плоха.
Ласково улыбнувшись, женщина подносит руку к лицу «подарка». О, она определённо желает коснуться лица, провести в лёгкой ласке по щеке, коснуться ушей, зарыться руками в чужую шерсть. Почувствовать каждую волосинку, каждый колтун. Но Эрза лишь хватает за шею строптивца, наклоняя его голову. Прицокнув языком, женщина недовольно качает головой, а затем тянется к небольшим скляночкам, которые подготовила заранее. Вылив жидкость на платок, что всегда держала при себе, графиня ловко начинает промывать рану, окрасившую прекрасный мех в уродливый бордовый оттенок.
- Вы, господин, явно недооцениваете ситуацию, — наклонившись ниже, она произносит слова тихим грудным голосом, выдыхая тёплый воздух в пушистые уши. - Покупая на рынке живое существо, никто не требует душу. Я даже сомневаюсь, что кто-то о подобных вещах вообще задумывается. Многим хватит и тела, — улыбнувшись, женщина отпускает чужую голову, удовлетворившись первичными действиями.
Кинув испорченный платок на пол, она поднимается со стула, желая размять суставы. Задумавшись лишь на секунду, графиня вновь смеётся, слегка задевая лёгким халатом чужое тело. Руки легонько коснулись оголённых плеч, исследуя мускулы. Казалось бы лис был хрупок, но под кожей перекатывались стальные мышцы. В прочем, графиня иного и не ожидала. Плох тот зверь, что не следит за своим телом. И плох тот, кто не может оценить ситуацию здраво.
- Но в одном ты ошибаешься, — нагнувшись ниже, женщина обнимает «подарок» за плечи, чтобы начать шептать на ухо ту правду, которую, видимо, слишком сложно было принять. - Я купила не твоё тело, милый. Я купила твою свободу. А это гораздо, гораздо важнее.
Засмеявшись, графиня выпускает из объятий лиса. К сожалению, она так и не узнала его имя, а тот, видимо, опасался говорить. Но, как знала госпожа, обычно рабам хозяева не дают имена. Они отчего-то думают что обычного «эй, ты» должно хватить. Но Эрзу подобное не устраивало. Как не устраивало и то, что мех выглядит не столь красивым, каким должен бы.
- Тебя необходимо искупать, — не терпящим возражения тоном проговорила графиня. - Мало ли что ты мог подцепить за своё геройство. Не хотелось бы, чтобы в столь прекрасном мехе завелись блохи. Идём, — жёстко скомандовала женщина, открывая дверцу в соседнюю комнату. А потом, задумавшись, ехидно добавила, - Господин.

+1

10

Внутренне ты чувствовал, что шансов просто уйти отсюда прежним свободным существом у тебя мало. Какова вероятность того, что до графини Эрзы дойдут твои слова и она, быть может, даже сжалится?
Прежде ты довольно часто имел дела с аристократами и, как многие, подобные тебе, считал их чрезмерно высокомерными и заносчивыми. Эти люди считали, что, раз они обладают деньгами, значит, обладают властью делать то, что им захочется. По мнению многих из них, все на свете можно было купить.
Можно ли купить чью-то свободу? Разумеется. Любовь? Быть может. Преданность…Вероятно, да. Для многих все действительно измеряется в денежном эквиваленте.
Только не для тебя.
Ты и звука лишнего не издал, когда твоей шеи весьма неласково коснулись и стали натирать голову каким-то пахучим средством. Видимо, графиня желала, чтобы ее подарок выглядел идеально во всех отношениях, равно как и она сама…Тут тебе пригодилось бы твое стальное терпение, выработанное во время затяжных прохладных ночей. Со временем, если тебе суждено здесь остаться, придется об этом позабыть….Однако, ты не останешься.
«Оз не простит мне такую оплошность. Я всегда был свободным в своих передвижениях, и так глупо попасться теперь…» -  размышлял ты, внешне никак не реагируя на действия графини. «Стоит ли рассказывать ему об этом? Да и всем остальным…»
Неожиданная идея как-либо подать сигнал бедствия, возникла сама собою, и теперь оставалось лишь придумать, как это сделать. В силу обстоятельств ты не знал даже, где находишься теперь, и свое наверняка могут взять…запахи. После рынка их сменилось великое множество, и дом знатной госпожи тоже пах по-особенному. Тебе бы на воздух, и тогда все стало бы намного проще: даже если дом графини Эрзы находится где-то на отшибе, ты сумеешь безошибочно определить направление города даже в слепом виде. А банда Оза, как известно – это уши и глаза столицы.
От голоса женщины, прозвучавшего слишком близко, шерсть на загривке и кончике хвоста встала дыбом, а сам ты напрягся, реагируя на намеренные прикосновения.
Ей нравилось играть с тобой: это было заметно не только в движениях, но и в словах. Чувствуя над тобой абсолютную власть, долго ли еще графиня будет забавляться и что, в конце концов, кроме историй, потребует от тебя?
Ответ был: что угодно.
Она в действительности могла потребовать все, что угодно: раздеться, станцевать, разделить с ней ложе…У тебя нет здесь прав. По факту.
А по действиям ты станешь сопротивляться до конца.
Выслушав прозвучавшее предложение о купании, ты напрягся еще чуть сильнее. Не из-за того, что придется теперь раздеться окончательно, а оттого, что ты довольно-таки ревностно относился к собственному здоровью. И в особенности, здоровью меха.
- Госпожа.
Ты поднял взгляд на графиню, медленно поднимаясь с колен. Недовольно дернулся белоснежный хвост, поднимая с пола иллюзорную пыль.
- У меня не может быть никаких паразитов, - ты внимательно смотрел на Эрзу, но не в глаза, а куда-то в сторону горла. Скорее всего, чисто инстинктивно, как хищник, готовый напасть, но совершенно не задумывающийся о направлении взгляда. – Средство, что дал мне мой названный отец, со всем справляется на протяжении целого года. И в любом случае…
Ты медленно направился в указанном тебе направлении, не останавливаясь и больше ничего не говоря. Пауза, повисшая подле тебя, утонула внутри роскошных стен тихой комнаты. Некоторое время не слышно было даже дыхания.
Зверь, бывший неотъемлемой частью тебя, замер в глубине зрачков.
Раз у хозяйки были определенные правила на ее территории, то и ты озвучишь несколько своих принципов, о которых не стоит забывать.
- Я привык все делать самостоятельно, госпожа, - наконец, ты слегка склонил голову, от которой все еще чувствовался чужеродный запах. Ты привык к обилию ароматов зелий и снадобий, поскольку много времени проводил в доме у Оза. – Если вы хотите историй от меня, то прошу предоставить мне хотя бы несколько минут. Я приведу себя в порядок.
Ты не был аристократом или богачом, и потому привык рассчитывать лишь на  себя в деле наведения порядка.
Ничего удивительного, что тебе будет неловко принимать в этом чью-то помощь. В детстве ты еще мог это позволить, а теперь ты был сам в ответе за себя и свою красоту. Слишком глупо позволять кому-то следить за тобой, взрослым и самостоятельным.
Взгляд чуть смягчился, когда ты положил когтистую ладонь на дверной косяк, чуть сжимая острыми коготками дорогое дерево.
- Мое имя Йоннен, - привычно растянутые гласные, которые нечасто удавалось воспроизвести кому-либо из разумных, прозвучали звонкой медовой каплей. Порою и тебя называли господином, проявляя уважение. Это не могло не льстить, однако, в данной ситуации казалось тебе слегка диковатым.  – У вас есть гребень, госпожа Эрза?
Ты в ожидании посмотрел на женщину, от которой все еще ощущал угрозу,  пусть даже и скрытую за ласковыми речами.
Сколько их таких, за маской прячущих свое истинное лицо! Почти наверняка Эрза одна из тех, кто не привык раскрываться перед посторонними, и ведет исключительно свою игру во имя собственного благополучия.
Ты не был уверен, что она честна с тобой и теперь. Быть может, ей этого и не нужно было?

+1

11

Эрза лишь усмехнулась на действия лиса. Ей нравилось забавляться с юным созданием. С высоты своего возраста она могла ошибаться, могла не верно интерпретировать то, что люди считали «поведением». Но, в силу прожитых лет, для госпожи ничего не значил этикет, тем более внутри собственной крепости. Ей было бы интересно залезть в голову «подарка», чтобы узнать чужие мысли. Ей казалось, что там она могла бы прочитать много интересного. И, в первую очередь, о себе.
- Как скажете, господин Йоннен, — произнесла женщина, вытягивая первую букву в звук «ё». - К сожалению, ваш вид мне мало знаком, потому я могу делать ошибки, — улыбнувшись, Эрза внимательно посмотрела на гостя.
Именно гость, а не «вещь», как себя назвал маленький лис. Демонессе претила сама мысль о рабстве, каждое упоминание которого больно отдавалось в шее, где когда-то висел ошейник. Иногда она и правда чувствовала эти удушающие объятия на своём горле. И, стоит признать, воспоминания эти были не самыми радужными. А Эрза не любила, когда её что-то расстраивало.
- Если ты думал, что там будет множество девственниц, — томно начала графиня, прикрывая глаза ресницами, - то ты ошибаешься. В моём поместье принято ухаживать за собой самостоятельно.
О, она не даром упомянула невинных фурий, что, по слухам, служили ей не только в качестве служанок, но и в качестве доноров крови, в чьей крови купалась графиня, чтобы сохранять свой прекрасный облик. И ни одной сплетнице не приходило в голову то, что Эрза могла быть кем-то другим. Гораздо, гораздо большим, нежели предполагало её положение. Стоит ли говорить о том, что люди — узколобые создания, не умеющие выйти за рамки предписанных правил. Которые, привыкнув к одному и тому же, не могут и помыслить о чём-то новом. Как, например, о том, что демон вполне может скрываться за личиной добродушной графини.
- Но оставить тебя не могу, — с сожалением качает головой женщина, подходя к небольшому столику, где хранились гребни. - Видишь ли, тебе нельзя мочить голову ещё примерно минут двадцать, иначе лекарство не подействует. Я же не знаю, чем тебя ударили. Не говоря уже о том, что могли бить до тебя, — раздражённо нахмурившись, произносит графиня, пытаясь выбрать гребень.
А ещё ей понравилось смотреть за лисом. В нём была некая грация, животный магнетизм, что всегда привлекал её. А ещё женщина не сомневалась в том, что Йоннен попробует нарушить правила. Она бы нарушила. Не сомневаясь ни секунды в том, что будет действовать верно. В конце концов, ради свободы можно пойти на многое, а ей бы не хотелось, чтобы лис переходил крайности.
- Но, — громко уточнила Эрза, сгребая все гребни, что у неё были, - ты можешь мне что-нибудь предложить взамен, чтобы я не смотрела, пока раздеваешься. Я полагаю тебя это смущает?
Развернувшись, женщина медленно подходит к лису, внимательно вглядываясь в чужие глаза. Будто что-то хочет увидеть, но не знает что. Смотрит, подмечая каждое шевеление чужих ушей, каждое движение кадыка, каждый неровный вздох или выдох. А потом протягивает руки, показывая ношу.
- Как я уже сказала, я слишком мало о вас знаю, Йоннен, — медленно произносит женщина, - и тем более не знаю, какой гребень вам нужен. Тот, что с частыми зубьями, чтобы хорошенько расчесать мех? Либо с более редкими, чтобы не дать повредить покров из-за колтунов? Потому выбирайте тот, что вам больше понравится.
Ей было не жалко отдавать самые ценные экземпляры. В конце концов, наблюдение за лисом доставляло немыслимое удовольствие. Язык быстро облизал нижнюю губу, в то время как глаза следили за чужими движениями. Перед глазами Эрзы предстал прекрасный отрез ткани, который колыхался в такт чужим движениям. Она видела цвет, чувствовала текстуру, но не хватало чего-то ещё. Чего-то важного. Маленькой детали, которая полностью собрала бы видение, сделав его явным.
- В прочем, — протянула Эрза, выныривая из своих видений, - я бы с удовольствием послушала ещё один рассказ. Но, — приблизившись вплотную, женщина подняла лицо, сурово вглядываясь в чужое лицо, - ты пообещаешь, что не будешь делать глупостей. Помни, что ты можешь спасти ещё чью-то жизнь.
Эрза сомневалась в том, что господин Йоннен будет делать то, о чём она завуалирована предупредила. Но графиня жила на свете слишком долго, а потому знала, что не всегда то, о чём ты думаешь, будет являться правдой. Один барон рассказывал, что купил на рынке новую «игрушку», о та решила покончить с собой, пока её отмывали в бадье для слуг. Стоит ли говорить о том, что данная байка в высшем свете вызвала лишь смешки, да сожаление о потраченных деньгах? Эрза бы тоже улыбнулась, если бы речь шла о человеке. Но то был юный демонёнок, которого не успели сломать. И тот решил обменять свою жизнь на свободу. И то был демон.
А что может творится в голове у зверя, Эрза и предположить не могла.
Она точно знала, что Йоннен не был рабом.
А свободному зверю любая клетка не мила, даже если её всю отлить из золота.

Отредактировано Эрза (2020-08-02 15:37:25)

+2

12

Тебе всегда было презабавно наблюдать за тем, как графиня Эрза пытается подражать твоему голосу, повторить который не удавалось еще никому. Кроме, разве что, Оза, который сумел разгадать твое наречие сразу, как только ты очутился в его доме.
Проявление заботы о тебе…Можно ли было доверять подобным речам? Это было довольно странно, однако, ты не чувствовал никакой угрозы от благородной женщины. Если бы она хотела тебе навредить, то, вне всяких сомнений, сделала бы это сразу. Пока же она была осторожной  и внимательной к любым изменениям, происходящим с тобой. Любого на твоем месте это непременно подкупило бы, да только не тебя и твое звериное чутье.
Чутье молчало и в те моменты, когда графиня оказывалась слишком близко, так, что ты слышал ее дыхание слишком отчетливо.
«Графиня умеет следить за собой и не показывать своих истинных эмоций. В собственном доме ей бояться нечего, она хозяйка и может делать все, что пожелает…Ранить, убить…гладить и касаться. И теперь она добра, будто бы пытается чего-то добиться от меня.
Наверное, она думает, что я пожелаю бежать…
Верно, я желаю этого. И буду желать, но ей ли не знать, насколько осторожным нужно быть в чужом доме на правах пленника…Впрочем, откуда ей знать? Она никогда не была таковой…»

- Не смущает, - коротко ответил ты, отведя взгляд в сторону и вслушиваясь в изменяющиеся запахи. – Люди отчего-то смущаются обнаженного вида, и оттого прикрывают себя сотнями слоев тканей. Среди моего народа было принято скрывать лишь нижнюю часть для того, чтобы не повредить особенно нежный мех. Здесь порядки другие, и я привык к ним, до сих пор так и не получив смущения.
Это, наверное, было хорошо, поскольку в этом ты выигрывал у многих представителей рода людского, и, случись тебе оказаться, предположим, где-то в пустыне без одежды, ты не будешь верещать, как базарная девица. Мех всегда защитит от любых невзгод, пускай даже в условиях пустыни он грел лучше любого пламени.
В конце концов, приспособиться можно ко всему.
Заприметив ношу в руках графини, ты принюхался, все еще не наблюдая прямым взглядом. Ароматы всегда говорили больше, нежели способно было сказать зрение.
- Для пробы подойдет любой, - промолвил ты в ответ на слова женщины. – Видите ли…графиня…
Ты, наконец, обернулся, все еще подчеркивая разницу в ваших положениях. Ростом ты был выше, чем графиня, но именно она была хозяйкой всего в этой комнате. Твоей ли? О, в этом ты искренне сомневался, не забывая постоянно себе напоминать, что выберешься из этого дома при первой же возможности.
Или, по крайней мере, попытаешься подать сигнал бедствия.
- Человеческие гребни для человеческих волос, - ты положил ладонь на «горку», которая находилась в руках у женщины. Кончики пальцев обвели первые попавшиеся зубчики, заставив прищуриться. Старая вещь, дорогая. – Текстура несколько другая, и не каждый подойдет. Можно ли взять все, что имеются?
Ты тоже был вежлив, как и графиня.
- Рассказ.
Ты все еще не слишком понимал, чего пытается добиться от тебя Эрза, и лишь мог угадывать, в какую сторону пошатнется ее настроение в следующую секунду. Ты действительно мог рассказать ей великое множество историй, как правдивых, так и тех, которым не суждено было случиться. Истории из-за Грани.
- Вам действительно интересна моя жизнь или вы спрашиваете лишь для того, чтобы я не чувствовал себя здесь…бесполезным? – ты взял один из гребешков, сжав его в ладонях и, покачав головой, проследовал в соседнюю комнату.
Ясный запах благовоний и зелий тотчас же ударил в нос, заставляя глубоко вдыхать, запоминать.
Здесь тоже жила своеобразная роскошь: ты немногих таких людей знал, кто позволял себе отдельные большие комнаты для омовений. В них, непременно, должен был быть приятный запах и тысячи маленьких пузырьков, наполненных всевозможными густыми и не очень жидкостями. Ценные бальзамы и настои, от которых кожа потом пахла вкусно еще несколько дней, пронизанная магией ароматов.
Мастера подобных вещей ценили каждую каплю, добавленную в крохотный пузырек, и работа у них действительно была ювелирная.
Развязав узкую тесемку у края брюк, ты позволил, наконец, ткани упасть и, стоя к графине Эрзе спиной, медленно качнул хвостом из стороны в сторону.
А после, опустившись на колени и выведя хвост вперед, стал неторопливо проводить гребешком по чуть спутавшейся белой шерсти на кончике. Хвост – это то, за чем необходимо было смотреть каждый день. В противном случае он превратится в нечто страшное и неприятное, наполненное соломками и мелкими камушками.
Репья и занозы – отдельный разговор.
- Что же, раз у нас есть двадцать минут, я могу рассказать о нескольких таких же случаях, в которые я попадал раньше. Один из них случился буквально пару недель назад, когда рынок был полон необычных существ, которые взялись неизвестно, откуда. Если вам интересно подобное.
Ты обернулся, глядя на женщину из-за плеча.
- Можно ли другой гребень?

Отредактировано Йоннен (2020-08-05 15:02:04)

+1

13

- Бесполезным? - переспросила графиня, отходя в сторону. Она лишь махнула рукой в сторону горки гребней, что притащила. О том, чтобы извинится не было и речи. В конце концов, женщина и правда не знала ничего о таких, как господин Йоннен. Потому лишь приняла к сведению новую информацию. - Мне кажется, господин, вы несколько недооцениваете… себя.
Улыбнувшись, графиня лишь качает головой. Идеальным было бы скинуть маски и поговорить по душам, но сейчас было не то время и не то место. Во-первых, желание поиграть всё ещё было слишком сильно. А во-вторых… Эрза ещё не придумала, каким образом провернуть всё так, чтобы, в последствии, не было никаких пересудов. Нет, определённо, она могла бы отпустить маленького гостя и сейчас. На улицу. Раненного. Но, зная маркиза, графиня ни секунды не сомневалась, что тот непременно поинтересуется судьбой подарка. А это не входило в планы демонессы. Эрза не любила, когда кто-то лезет в её дела. Особенно, если этим кем-то был жалкий человеческий недоносок, по явному недоразумению ставший кем-то. По человеческим меркам, конечно же.
- Давайте проясним некоторые моменты, - тягуче начала графиня, внимательно следя за тем, как раздевается «подарок». Всё же ей было приятно, что хотя бы в одном она не ошиблась. Стеснение для зверя — это уже совсем за рамками приличия. Всё же подобный расклад немало бы удивил женщину. - Вы не «бесполезны», - поморщившись, графиня подчеркнула последнее слово, влила в него много яда, показывая таким образом своё отношение. - Как минимум, вы спасли меня от жуткой скуки и, - бросив взгляд на спину причёсывающегося лиса, Эрза продолжила, - избавили от необходимости иметь в своём доме «вещь».
Графиня решила умолчать о том, что человеческое присутствие она готова была терпеть лишь в ограниченных количествах. Внимательный зверь, должно быть, заметил, что большую часть штата составляют люди, но не знал о том, что их было не так много. Для дома графини — непозволительно мало. Но Эрза хоть и не любила этикет, была вынуждена ему подчиняться. К сожалению. Иначе бы она ограничилась одними демонами, но тогда возникли бы определённые сложности… А ей их и так хватало, особенно после того, как в её жизни появился Аш.
- Мне интересно всё необычное, - будто вспомнив о самом начале разговора, о котором женщина ни на минуту не забывала, продолжила графиня, - а вы, если позволите так выразиться, довольно необычны. Я бы сказала — уникальны, - лёгкая улыбка скользнула на губы, еле отмечаясь в глазах. - А ещё у вас потрясающей красоты мех, господин Йоннен. Наверное, за ним нужен особый уход?
С самого начала разговора графиня застыла в дверях, внимательно наблюдая за действиями лиса. На её вкус он был красив. Той самой красотой, что всегда привлекает разумных существ. Опасной, животной. Воплощение зверя в удобной обёртке. А если внимательно приглядеться и рассмотреть всё то, что было показано бесстыдному взгляду, то определённо было над чем подумать. Например, о тканях. О новых образцах, что непременно должны были воплотить в жизнь всё то, о чём сейчас думала графиня. Жестокость, силу, чутьё. Красоту первозданного мира. Все инстинкты, по которым, обычно, живут звери. Всё то, что человечество пытается уничтожить каждый миг своего существования. Выставить постыдным, мерзким, грязным.
Подхватив пару гребешков, женщина шагает внутрь купальни. Протягивая очередной гребешок, она лишь закусывает губу, стараясь справится с желанием помочь гостю. Но, как думается ей, подобное явно будет нарушением чужой зоны комфорта. Оттолкнёт, утвердит в мысли о том, что лис — вещь, предмет обихода. Игрушка, которую можно сломать, а потом выкинуть на помойку. А графине подобного хотелось меньше всего. Потому она сдерживает себя, позволяя лишь взору обследовать чужое тело.
- Вы могли бы взять себе все и сразу, - наставительно произносит Эрза, протягивая гребешок в чужую когтистую лапу. - К слову, господин Йоннен, розовые баночки, - махнув рукой в сторону бортика огромной ванны, женщина продолжает, - позволит вам легче расчёсывать ваше великолепие.
Восхищение, так тщательно сдерживаемое, на последних словах прорывается. Ей кажется кощунством отсутствие подходящего обрамления для картины, которую она видит перед собой. А ещё ей нестерпимо хочется творить, поэтому она резко встаёт и уходит, чтобы тут же вернуться. В её руках собрано несколько небольших обрезков тканей, над которыми она ломала голову всю последнюю неделю. Бросив бесполезные огрызки к ногам, она вновь подходит к Йоннену.
- Рассказ, господин Йоннен, - тягуче тянет Эрза, - я хочу услышать ту историю, со странными существами. А пока не могли бы вы повернуться?

Отредактировано Эрза (2020-08-06 19:33:33)

+1

14

Не так много было в твоей жизни задач, которые ты сумел бы выполнять на этой пронизанной жаром и интригами планете. В этом отношении твоя историческая родина была куда более простой и понятной, нежели поначалу пугавший тебя мир. Здесь было, даже на первый взгляд, слишком много всего, и каждый шаг следовало продумывать настолько четко, что ни разу нельзя было терять бдительности. Ибо один из шагов запросто мог стать последним, уронив тебя в самые низы и оставив там умирать.
Теперь ты все так же действовал с величайшей осторожностью: не было и секунды, когда ты бы позволил себе отвлечься, расслабиться. Несмотря на доброе к себе отношение, ты по-прежнему не ощущал себя в безопасности в этом месте, поскольку не мог предугадать, каким будет следующий шаг графини.
Знала ли она, как поступит с тобою и к чему может привести ваш разговор, в целом?
«Выходит, ей попросту скучно?».. – пронеслась в голове мысль, которую ты усилием воли ухватил за краешек и остановил.
Много было способов развлечься, и чем больше средств ты готов был потратить на эти развлечения, тем больше возможностей перед тобою открывалось. У госпожи Эрзы, как у аристократки, подобные средства явно были, однако она предпочла иным развлечениям купить тебя на невольничьем рынке.
Что-то отчаянно не желало укладываться у тебя в голове, и ты вдруг поймал себя на мысли, что желаешь узнать, в чем причина такого поведения графини.
Она могла направиться куда угодно, сделать и купить что угодно:  каждая вещь в Зейтуне имела свою цену, которую многие аристократы готовы были заплатить, лишь бы не утонуть окончательно в собственной апатии.  Зрелища необходимы были каждому, не только аристократии, однако, вкусы последних значительно отличались от тех, кто привык жить проще. Тебе и в голову не могло бы прийти купить что-то живое на рынке для спасения от скуки.
Были танцы, были песни и игры, которыми ты вполне мог бы себя занять. Ты мог бы отправиться за пределы городских стен, чтобы искать для себя разного рода приключения. Мог бы оказывать помощь своим товарищам, проводя с ними время.
Масса развлечений ждало, помимо покупки кого-то живого за большие деньги…Верно ли говорят, что дружбу и любовь нельзя купить, или же обманывает простой люд?..
- Уход состоит лишь в том, чтобы вовремя подмечать изменения, - ты произносишь это несколько рассеянно, несмотря даже на то, что готов говорить о красоте собственного меха продолжительное время. Любой лис или лисица были горды тем, чем их наделила природа. Впрочем, ты старался не демонстрировать это так уж открыто. – Гребни приходится менять достаточно часто.
Ты взял новый, предложенный тебе гребешок, и на пробу провел им вдоль шерсти. Этот был намного лучше предыдущего, и шерстинки будто бы сами тянулись к нему.  Ты с благодарностью кивнул графине, растягивая время так, как только мог.
- На деле в ней не было ничего примечательного.
Она лишь одна из многих, и подобные ей вы с легкостью можете услышать на оживленной улочке, когда в следующий раз отправитесь избавляться от своей скуки.
«Насколько ей хватит моего присутствия, и что будет после того, как я надоем ей?»
Более всех других тебя волновал именно этот вопрос. Будет ли графиня счастлива и довольна, перестав различать в тебе что-то экстраординарное, и как поступит дальше, зная, что тебе больше не о чем поведать?
Лишь один весомый козырь оставался в твоем рукаве на сегодняшний час.
Мир предсказаний, в который ты погружался ежедневно с наступлением сумерек, еще никого не оставлял равнодушным. Ты был почти уверен в том, что и для Эрзы ты станешь интересным открытием, и едва ли она пожелает отпускать тебя просто так.  Искренне тебя волновало иное: что принесут эти предсказания? Изменятся ли они в том случае, если тебе придется сидеть взаперти в этом доме?
Так много вопросов. Так мало ответов. Быть может, тебе следовало быть еще смелее, и попытаться выведать свою дальнейшую судьбу.
Однако ты решил подождать с этим, предпочитая выполнить еще одну просьбу. По жизни ты не был тем, кто особенно спешит, поскольку точно знал, что многие моменты попросту спешки не терпят.
- Я не приемлю рабство.
Когда ты развернулся к графине, голос стал сухим, подобно пустынному ветру, создающему бури. Ты по-прежнему не смотрел на женщину, заприметив, что она принесла какие-то ткани. Неужели, нашла себе новое развлечение и станет обряжать тебя, как тряпичную куклу? К такой роли ты явно не был готов, разве что, по возможности, потерпеть до поры до времени.
- То, на что я пошел сейчас…Я уже совершал это, и не раз. До сегодняшнего случая мне попросту везло, я ни разу не попадался на благом деле освобождения рабов из клеток и ошейников.
Это были близнецы.

Ты вдруг замолчал, вжав голову в плечи и, наклонившись, вытащил зубами мелкую колючку из шерстинки, ты, до которой не сумел добраться старый, проверенный гребешок. Мелькнуло во взгляде странное спокойствие, и со стороны могло показаться, будто бы ты смирился.
- На рынках часто устраивают особенные торги, где представляют…гм…Обычные люди за глаза называют их уродцами, но для таких, как вы, для богатых и знатных, такой живой товар это отличный повод выделиться перед своими друзьями и знакомыми.
Мальчик и девочка были наполовину птицами, и говорить не умели. В их клекоте я слышал боль и страх, которые не различал никто более. Звери…все отчасти похожи. Как и птицы.
Тогда я устроил небольшую лихорадку, вылив дымчатое зелье подле прилавка торговца, так, что каждый подходящий, начинал чихать и кашлять. Опасно - скажете вы?
Разумеется.
Ночью я подослал своих друзей, которые за небольшую плату устроили иллюзию, подменив настоящих близнецов на магические копии. А после мальчик и девочка отправились странствовать к отшельникам, что живут далеко за пределами этих мест.
Они смеялись, улетая отсюда.

В краешках губ притаилась улыбка. Воспоминания, несмотря на опасность и возможность провала, оставались счастливыми и светлыми.
- Вы когда-нибудь распоряжались чье-либо свободой, госпожа? Это чувство нельзя ни с чем сравнить. Насытившись сам, ты даешь насытиться другим.  Глотнуть прохладной воды среди пустынного жара. Делишь хлеб и вдох.
Ты мотнул головой, откладывая гребень в сторону и вопросительно поглядел на принесенные обрывки тканей.
- Для чего это вам?
Отчасти тебе было любопытно, станешь ли ты жертвой или...быть может, вдохновением?

+1

15

Эрза внимательно наблюдала за гостем. От её взгляда не могло укрыться ничего: ни резких движений, ни стоящих торчком ушей, ни нервно вздрагивающего хвоста. Графиня понимала, что текущая ситуация для лиса.... Неприемлема. Так же, как самой женщине претила сама мысль обладания кем-то, так и ему претила мысль стать этой самой вещью, которой владеют. Она могла это понять. Могла принять. Разница между зверем и ей была очевидна: тот ненавидел несвободу, потому что был рождён свободным, Эрза же изначально была рождена рабыней. Бессловесным существом, место которого в пыли дорог, в услужении у ног хозяина. Никем. Вещью. Предметом. Атрибутом. Тем, кого не замечают, пока не станет слишком поздно. Тем, кого потом и не вспомнят, даже если от этого будет зависеть жизнь. Именно такой когда-то и была Эрза.
Но в отличии от лисёнка, который думал, что знает, что ненавидит, графиня точно знала, чем чревата покупка на невольничьем рынке. Знала по собственной шкуре, испещрённой тысячей тысяч шрамов, оставленных заботливой рукой хозяина. Знала не только, каково это - быть никем, но знала также и то, каково это - быть свободной. Предоставленной только самой себе, в то время, как её не учили свободе. Подчинению - да, выполнению приказов - да, но не тому, как это быть - собой. Кем-то. Не просто пустым местом, не просто вещью, которую легко сломать, а просто быть. Собой. Той самой важной персоной на всём свете, которую хочется оберегать. Увы, рабство не учит себялюбию. Оно не учит ничему, кроме того, что всё тлен.
- Вы смелы, господин Йоннен, - с кривой ухмылкой заметила графиня. В её взгляде можно было прочитать очень многое, если бы она позволила этому отразиться. Но графиня была занята тем, что рассматривала обрывки принесённых тканей. - Отважны. Видимо у вас был запасной план?.. Иначе я не могу понять, как вы смогли бы выпутаться из... обстоятельств.
Импульсивность молодости всегда импонировала Эрзе. Поспешность решений. Бросаться в омут с головой, не отвлекаясь, даже не думая о последствиях. На такое могла быть способна только юность. Тот самый период, когда  всё ещё верится в добродушие, в справедливость, когда на сердце нет шрамов. Когда тебя никто не бил ногами, просто потому, что ты посмела поднять взгляд. Никто не прижигал раскалённые щипцы к коже, просто потому что это весело. А крики сливались в унисон, создавая прелестную музыку - усладу для больных людей. Выродков, считающих выродком раба, посмевшего думать, что он нечто большее.
И графиню интересовало, что бы сделал маленький лис, если бы попал в руки к кому-то другому. Более властному, более благородному. Чистому духом и телом. К человеку, а не к демону. К тому, кто привык кичится своей природой, к тому, кто привык повелевать. Лишать, истреблять. К тому, для кого рабство - факт, не требующий размышлений. Ведь раб - всего лишь вещь. А разве вещь способна на благородные поступки?..
Она лишь качает головой на окончание истории. Если бы она была кем-то другим, кем-то, кто рождён вольным, возможно она могла бы вот также просто распоряжаться своей свободой. Ведь мало кто ценит то, что дано тебе изначально. Ведь не будешь же сожалеть о том, чего никогда не терял? Переживать о том, как это - не быть собой. Быть другим. Чужим. Бездушным. Предметом, обстановкой, атрибутом. Нет, не будешь. До тех пор, пока не узнаешь на собственной шкуре, что же такое это самое пресловутое рабство.
"И хорошо, маленький лис, что ты не узнаешь, что такое рабство. Будь спокоен, живи в своём иллюзорном мире, когда ты знаешь, что такое свобода. А мы, все те, кто был рождён без оной, будем лишь заслуживать твоего сочувствия. Ведь ты никогда не узнаешь, что рождённый взаперти никогда не оценит твой дар. Потому что не поймёт... Не будет знать, что с ним делать."
- Это?.. - вынырнув из размышлений, Эрза не сразу смогла перестроится. А потом улыбнулась: медленно и тягуче. - А на что это похоже, Йоннен?
Склонив голову набок, женщина легко смеётся, а потом выхватывает обрезок ткани, над которым думала уже долгое время. Рисунок не сочетался с фактурой. Не хватало жизни, не хватало пластики. Души. Из обычной ткани можно сделать прекрасный наряд, но графиня привыкла к тому, что все производимые ею ткани были живыми. Плотными, полными. Напитанными ею. А то, что она принесла - всего лишь огрызки. Недостойные упоминания клочки мусора, которым место на помойке. Но с появлением гостя всё могло бы и измениться.
- Видишь ли, - начинает женщина, а потом обрывает себя на полуслове. Покачав головой, Эрза лишь лукаво смотрит на лиса. - Впрочем, не думаю, что мои истории будут лучше твоих. Ведь я - аристократка, что у меня может быть интересного?
Накинув обрезок ткани на шею Йоннена, женщина запрокидывает голову и смеётся. Смеётся только одной ей понятной шутке. Шутке, о которой маленький лис и не догадывается. И если бы графиня могла читать мысли, то она бы хотела залезть в пушистую голову, чтобы посмотреть, как себе представляет гость аристократов. Чтобы соответствовать. В прочем, думает графиня, проучить маленький храбрецов всегда можно. Главное не переборщить.
- Мне нужна идея. Мысль. Глоток свободы. Чужой, конечно же, - надув губы, сообщает Эрза. - Что-то, что заставит эту ткань не быть столь... безжизненной. Дешёвой. Пустой. Я хочу, чтобы она засияла, как сияешь ты, когда рассказываешь о свободе. Как горят твои глаза, когда ты вспоминаешь о хлебе. О всех тех, кого ты спас.
С каждым шагом графиня подходит всё ближе и ближе. Глаза блестят, а в руках мнётся ещё несколько обрезков. Эти ткани более тёмных цветов. Мрачных. Холодных. Эрза никак не могла придумать, что с ними сделать. До этой поездки на рынок. До того, как в её особняке не появился маленький лисёнок. Храбрый лисёнок. По губам расползается ядовитая улыбка. Эрза накидывает тёмные ткани на плечи, а затем подтягивается к лису ближе, чтобы иметь возможность прошептать лишь одну фразу.
- А ещё я хочу увидеть осознание. Осознание того, что твоя жертва сегодня - напрасна. Что ты подставил не только себя. А знаешь почему? - лёгкий выдох, а потом жёсткие слова, сказанные отнюдь не ласковым тоном. - Потому что, маленький лис, ты больше никого не спасёшь.

Отредактировано Эрза (2020-08-31 16:27:56)

+1

16

Удивительно точно графиня задавала тебе вопросы, словно бы всякий раз зная, что тебе придется подумать над ответом. Все это было похоже на большую интеллектуальную дуэль между учителем и учеником, в которой обоим приходилось проявлять все свои таланты красноречия и не забывать при этом о скорости мыслей. Любое промедление могло дорого обойтись, так посчитал ты, решая на разговоры с великосветской особой.
Подумать только...Ей достаточно было сказать всего лишь слово для того, чтобы ты ощутил себя ниже пола, у самой земли, пылью под чужими ногами. Впечатления, впрочем, были лишь впечатлениями, и придавать им особого значения ты бы не стал.
Во всяком случае, до тех пор, пока графиня Эрза не перешла бы к активным действиям и не стала бы проявлять силу во всем великолепном блеске.
- У меня есть те, на кого я сумел бы положиться в трудной ситуации. Порой, видя какую-то ситуацию, я понимаю, что не могу поступить иначе. Пройти мимо, допустим, - совершенно откровенно, ничего не скрывая и не кривя душой, поведал ты графине спокойным, ровным голосом. Еще немного терпения и задержанного дыхания, и с тебя можно было бы писать картину с названием "Молчаливый Йон за философскими рассуждениями".
В иных случаях ты смолчал бы, непременно.
Однако, сегодняшняя ситуация не давала тебе покоя, заставляя сплетать слова в фразы, а разум беспрестанно, холодно просчитывать возможные варианты развития событий.
"Это похоже на ткань", - думаешь ты, стараясь не упустить ни единого, даже самого мелкого движения аристократки. Ты все еще не знал, чего конкретно, кроме историй, может пожелать от тебя Эрза. Побыть живой моделью? Сделать вид, что тебя в реальности не существует? Что же еще?.. "Я не знаю и не могу знать ее мотивов... Она сделала не все, что могла бы совершить.
Кто же вы на самом деле, графиня, и каков ваш истинный замысел?"

Ее смех заставил тебя мелко вздрогнуть. Те шутки, что были понятны лишь определенному кругу людей, могли бы повергнуть любого в совершенное непонимание. Так произошло и с тобой.
Да, ты подозревал, что развлечения у аристократов бывают весьма банальными, однако что если у них вдруг скопится такое количество денег, что они сумеют придумать нечто потрясающее? У некоторых были даже какие-то состязания, кто и кого сумеет лучше удивить.
Вполне понятно, тебе не хотелось становиться частью какого-то похожего развлечения. Возможно, прямо сейчас тебя пытались в таковое втянуть.
Внутренний протест поселился в груди готовым вырваться изо рта низким рыком.
Живя среди людей, ты не отбрасывал в сторону свои звериные привычки, поскольку и не пытался казаться человеком. Тебе пришлось многое удерживать в себе, чтобы люди принимали тебя как равного, а не как не способную смириться с жизнью в обществе диковинку.
- Ткани не способны сиять, ибо они жуткие притворщики, - глубокомысленно отвечаешь ты, не делая акцента на интонации. Голос все так же спокоен, хотя движением ты уже выдал себя. Жалкий тканный клочок сорвался с твоей шеи и слетел вниз, как ненужное украшение.
При необходимости ты готов был украсить себя самостоятельно. Для того нужен был особенный случай, важный повод или попытка отвлечь внимание от истины.
"Она желает сделать ткань живой, воспользовавшись тем, что я могу вдохнуть в нее жизнь...с помощью эмоций..." - звериное чутье подсказывает, что графиня способна лукавить в этот час и что доверять ее словам - все равно что нырять в неизвестный прудь с головой, не проверив дна.
Она была так близко, а мысленно настолько далеко, насколько это вообще было возможно.
Она ждала.
И ты, дождавшись нужного момента, ловя в голове последние отзвуки голоса Эрзы, перекатом оказываешься сбоку от нее, а затем и позади, , чуть возвышаясь на коленях.
- Вы заточили меня в золотую клетку и желаете проверить, в который час я начну грызть ее? - голос твой вонзается в слух, как острый дротик с ядом в плоть. Ты не понимал замысла графини, а внутренний зверь слишком беспокоился за собственную свободу. - Быть может, этот момент настал прямо сейчас.
Это была не злость и даже не привычное звериное раздражение охотника.
Скорее, концентрация на том, что необходимо было выпустить на свободу давным-давно. Названия у этой эмоции не было, однако была она древней, как сам твой вид.
- Я зверь, графиня, и если мне суждено прожить последние минуты, то я сделаю это на воле, - на четвереньках ты казался более забавным в понимании человека, но для зверя это было естественно. Веер, который ты так хорошо прятал под густой шерстью хвоста, одним взмахом создал ветер, отгородивший тебя от возможного сопротивления.
Эрза могла догнать тебя и убить, а потому ты, выскользнув за дверь ванной, стремительно рванул в сторону ближайшего большого окна.
Тебе было неважно, насколько высоко придется лететь вниз. На воле все заживет, и главным было сделать этот чистый глоток уже сейчас, не дожидаясь команды или дозволения.
Некоторые сказали бы, что ты совершаешь несусветную глупость. Тебе же хотелось доказать прежде всего самому себе, что собственной судьбой ты будешь распоряжаться сам.
Уже почти покинув подоконник, ты сделал глубокий, уверенный вдох.

+1

17

Эрза не шевелится. Она застыла изваянием, а на лице была лишь кривая ухмылка. Ухмылка, которую не смог бы увидеть маленький лис, который решился на побег. Умный зверёк. Роскошный зверёк. Слишком юный, а оттого недостаточно прозорливый. Был бы старше - был бы терпеливее. Но юности свойственны порывы, свойственны поспешные решения и максимализм. Или всё, или ничего, так вроде? Как давно графиня была такой? Да, пожалуй, и никогда. Рабу не нужно думать, мыслить, его задача - исполнять. Всё, что пожелает хозяин. Так, как пожелает того господин. Потому и не было того момента, когда решения превалировали. Сначала - слово хозяина, потом...
Потом всё было неважно. Несущественно. Потом была попытка научиться жить, быть, дышать. Пробовать делать шаги без указки, пробовать решать самостоятельно. Пробовать не пытаться окончить жизненный путь, слишком заглядевшись на пустоту, что теперь являлась жизнью. Свобода?.. Сладкое слово, но и горькое. Пропитанное слезами, пропитанное кровью, болью, ненавистью. К себе. К ним. Но больше к себе, потому что по ночам рычишь, стараясь перегрызть себе вены, потому что не можешь даже на миг избавиться от хозяина в голове. От его запаха, от его гнусной руки на ягодицах.
А лисёнок говорит, что свобода - дар. Для Эрзы же в первые годы освобождения - мука. Она не знала, что делать. Она не знала, как быть. Куда идти? О чём думать? Надо ли мыться? А дышать? Хозяин?.. А хозяина нет. Того - нет. Осталась лишь она одна - Пересмешник. Такой глупый Пересмешник, не умеющий ничего, кроме как следовать воле хозяина. А теперь?... Кукла без кукловода, сломанная марионетка с оторванными нитями. И бредёт та кукла, будто и жизни нет. Лишь годы спустя Эрза поймёт, что такое свобода. И оценит её. Но для графини жизнь всегда будет важнее. Потому что без жизни - не сможешь выдрать себе ни глотка воздуха, ни клочка той самой свободы, о которой мечтает этот зверь. Глупый зверь. Юный зверь.
Быстрый и ловкий. И с сюрпризами. Эт'рей лишь покачала головой. Никогда она не думала, что невольничьи рынки так изменились. Раньше, во времена её молодости, ни один раб не смог бы ничего утаить ни от торговца, ни от будущего хозяина. Раздевали до нага, показывая товар со всех ракурсов. Залезали во всевозможные места, а теперь?.. Халатность. Графиня Эт'рей запомнит это, когда будет рассказывать маркизу историю. О том, как "подарок" чуть не убил её скрытым оружием, а потом, испугавшись наказания самоубился, перерезав себе горло тем самым веером. Даже доказательство есть. Прекрасная идея, а, главное, такая жизненная.
Резко развернувшись, женщина последовала по пятам за беглецом. Она не считала нужным торопиться. Зачем? Этот дом - её. Крепость, убежище. Особняк пропитан её силой не хуже, чем ткани любой зейтунской красавицы. А потому нет нужды торопиться. Лисёнок жаждет свободы? Пусть получит, а потом ему будет преподан урок. Жестокий урок, но в жизни по-другому и не бывает.
Лёгкое касание и створка двери открывается, явив взору графини занимательное зрелище. Лис, будто суслик, застыл на подоконнике. Выжидает? Размышляет? Решает, что зря всё это затеял? Эрза надеется, что маленький лис не будет совершать ошибок, ведь она предложила уговор. А своим словам она - хозяйка. Есть правила игры, которые необходимо соблюдать до тех пор, пока партия не окончена. Но господин Йоннен, видимо, решил схитрить, но не учёл, что в партнёры ему попался не новичок, а матёрый зверь.
Как только лапы оторвались от поверхности, Эрза лишь щёлкнула пальцами. Громко, звонко. Иногда графиня любила театральные жесты. А потом, подчиняясь её воле, шторы, что висели на карнизе, последовали вслед за лисом-летягой, стягивая его в мягкий и прочный кокон. Исполняя волю хозяйки, ткань медленно сжималась вокруг тела, чтобы спеленать поплотнее, а затем затащить обратно в комнату.
Не обращая внимания на зверя, женщина подходит к окну и выглядывает за пределы. Ей достаточно одного лишь взгляда, чтобы убедиться в своих предположениях. Хмыкнув, графиня разворачивается и идёт к туалетному столику. Она не смотрит на провинившегося, справедливо полагая, что тот всё ещё где-то в небесах, а не на простом каменном полу. Лёгкое шевеление кистью, и по помещению разносится хрустальный перезвон серебряного колокольчика.
- Что же мне делать с вами, господин Йоннен?.. - тихонько вопрошает Эрза, в сущности ни к кому не обращаясь. - Вы нарушили правила. За нарушением следует наказание. Я ведь предупреждала?
Она внимательно смотрит на зверя, покачивая головой. В её словах нет ни тени грусти, ни тени сожаления, ни даже злорадства. Холодная констатация факта. Игра должна быть по правилам. Правила устанавливает хозяин, а, точнее, хозяйка положения. Следовательно правда на стороне графини. Как и право. В прочем, господин лис, наверняка, думал, что наказание будет лёгким, ведь для него самое страшное уже случилось, он лишился свободы. Попытался её вернуть, но не сумел. А значит... Значит наказывать его подобным - глупо, а урок необходимо преподать. Такой, чтобы запомнил. Навсегда запомнил. Размышления были прерваны стуком в дверь.
Графиня лишь на секунду отвлеклась, чтобы подобрать ткань, что валялась у порога. Безжизненный кусок, не напитанный ни её силой, ни рисунком, ни эмоцией. Нет цвета - лишь сплошная серость, которая не способна привлечь ничьё внимание. Даже создательница относилась к этой материи так, будто это мусор, не стоящий внимания. Пренебрежительно. Ужасно. Но... Взяв её в руки, графиня следует ко входу в своих покои, не опасаясь, что зверь повторит попытку побега. Потому что не сможет. Она уже пила его силу через шторы, ослабляя до нужной отметки.
- Вызывали, графиня?..
- Аш, - медленно растягивая слова, женщина чуть повышает голос, - вернись на рынок и выясни у торговца, кто был до господина лиса. Затем найди беглеца и сломай ему лапы. Все лапы, как будто он упал с высоты второго этажа. И верни в клетку.
- Госпожа?..
- Ты слышал меня, - обрубает Эрза, внимательно смотря в глаза своего верного слуги. - Выполняй.
Более не обращая внимания, женщина разворачивается, чтобы вернуться к "подарку". Эрза ни секунды не сомневается, что зверёк её слышал. А даже если и нет, что же... Она ему расскажет сама. Со всеми акцентами, даже не стараясь приукрасить действительность. Садясь перед зверем на колени, женщина не обращает внимание на то, что халат оголил её плечо. Она внимательно смотрит на закутанного пленника, а потом больно хватает его за подбородок.
- Вынуждена признать, господин Йоннен, вы поставили меня в тупик, - тягуче начинает графиня, внимательно следя за зверем. - Убивать вас - скучно, вы и так к этому стремились. Заставлять перемерить все тряпки - забавно, но вряд ли доставит мне удовольствие. В прочем, полагаю, любое действие с вашей шкурой вы приняли бы смиренно, не так ли?
Приблизив своё лицо вплотную к чужому, женщина продолжала:
- Я же предупреждала, господин Йоннен, - цокнув языком, женщина понизила голос, - не пытайтесь убежать, иначе вас ждёт наказание... Вы не хотели думать о том, что пожертвовав собой, лишили ещё нескольких своих собратьев даже шанса на спасение. Теперь же задумайтесь о том, что из-за вашей порывистости, из-за вашего нарушения договора пострадает тот, кого вы спасли. Как вам такое, господин Йоннен? Ваш глоток свободы стоил того, чтобы у спасённого вами больше не будет даже шанса на не то, что свободную, а даже нормальную жизнь?..
Удовлетворение скользило в глазах женщины. Ведь теперь она видела то, что способно было оживить её ткани.

Отредактировано Эрза (2020-09-11 20:54:40)

+1

18

Не получилось.
Какой-то частью сознания ты изначально понимал, что твоя затея может выйти тебе же боком, а хозяйке даст лишний повод сомневаться в твоей благоразумности. Выкупая на рынке зверя и она, все же, должна была понимать, что инстинкты в отличном от нее существе могут взыграть в любой момент. И если рожденный человеком сумеет преодолеть в себе любое внутреннее напряжение, памятуя о правилах приличия и хорошем тоне в обществе, то зверь удержать себя не сумеет.
Находясь в золотой клетке, любой зверь стал бы свирепеть и превратился бы в опасный комок мышц и сухожилий, способный нанести вред не только окружающим, но и, прежде всего, себе.
Ты, увы, уже ничего не сумел бы сделать теперь, оказавшись в плотном коконе внезапно оживших штор: те заставили тебя ошалело приглядеться и, тяжело дыша, попытаться найти разумное объяснение. Срывавшиеся вздохи уходили мелкими нотками куда-то вдаль, в то время, как хранить самообладание становилось все труднее с каждой секундой.
Досточтимая госпожа явно что-то творила вокруг себя. Магия остро чувствовалась в этом месте, однако, ты не сумел распознать, в чем дело.
Все твои силы ушли на то, чтобы не уснуть прямо сейчас.
Проснуться и увидеть серый невзрачный потолок, быть может, прутья клетки и что-то еще. Что-то, связанное с тканями: ты уяснил, что хозяйка от них без ума и желала как-то связать твое пребывание в ее доме с безжизненными клочками мертвых волокон. Во всяком случае, волокна казались неживыми прежде. Никак не теперь, когда необъяснимая сила наполнила шторы жизнью и теперь ты ощущал тотальную слабость в каждой мышце.
То, о чем говорила графиня со своим прислужником, доносилось для тебя слишком отчетливо.
Дело было в том, что принимать это за чистую монету ты совершенно не хотел. Да, вероятно, графиня знает цену собственным словам. Еще более вероятно, ее слуга повинуется каждому ее слову.
“Он не найдет его. Должно быть, он уже далеко за пределами этих мест, внутренний зверь звал его в иные края.Я знаю”, - размышлял ты, прикрыв глаза и не двигаясь, решив не тратить силы на лишние движения. Отчего-то казалось, что силы еще пригодятся в будущем. Надежда, зажженная при помощи огромного волевого усилия, теплилась где-то на краю сознания трепещущей тонкой свечкой.
Тебе было неведомо, сколько еще жестоких планов роятся в светлой голове аристократки, но то, что она теперь обладает еще большей властью над тобой, удручало чуть более, чем совершенно.
Тебе следовало быть быстрее. Ловчее. Умнее.
Шансы сбежать отсюда, не поломав самого себя как внешне, так и, что более важно, внутренне, стремительно приближались к нулю.
Воображаемая стрела зависла на маленьком делении подле зловещей цифры.
То, как госпожа Эрза играла словами, то, насколько выверенной и далеко не новой была каждая ее фраза, заставляло убеждаться: тебе совершенно не повезло. Попробовать воздействовать словами или принять участь раба? Прежде она не желала клетки для тебя, но любое место вдалеке от родных улиц и дома Оза, где тебя удерживают силой, будет чужим.
Если бы у тебя только была возможность подать какой-нибудь знак своим...Но ты даже не знал, где сейчас находишься и в которой стороне твой дом.
Оставалось лишь молчать. Недолго, подбирая слова, пытаясь открыть глаза.
Собрав уменьшившиеся в разы силы, ты глядел теперь не на графиню, сжимавшую твой подбородок, а куда-то мимо нее, словно бы не замечая. Сделать это было довольно трудно, однако все, что было раньше, испытание еще более сложное. Это далеко не последнее, с чем тебе придется столкнуться.
- Проявляя жестокость в отношении безвинного существа вы рассчитываете сделать мне больно? - ты не отчаиваешься, но состояние близко к тому, чтобы выдать на лице странного рода улыбку. Раззадорить зверя - плевое дело, в особенности для того, кто каждый день погружается в атмосферу лжи и бесчисленного множества масок.
Наверное, многие огорченно обозвали бы тебя сейчас глупцом, пытающимся воззвать к совести и какому-то сокрытому милосердию внутри рассерженной хозяйки дома. Можно ли вообще достучаться до кого-то, кому посмел спутать карты и нарушить озвученные условия.
Поникшие уши, немного погодя, резко прижались к затылку.
- Приятно ощущать власть, не так ли? - тихо, но не без горькой усмешки, проговорил ты. - Вот он я: подойдите и возьмите, как угодно. Спутанный тканью, лишенный сил и обнаженный. Прямо перед вами. А раз у меня нет больше свободы, то мне и сожалеть не о чем, не так ли, госпожа?
Умел ли ты сожалеть?
Сожалел ли о потраченном зря времени здесь и о том, что, вероятно, подводишь своих товарищей там, за горизонтом?
Сожалел ли о решении?
Возможно, что да.
Ты закрыл глаза. Замер, поводя носом и оттого вновь приближаясь к прежним звериным очертаниям. Таинственная магия все еще не давала тебе двинуться, сохраняя подчеркнуто тесный контакт с хозяйкой дома. Сказать, что тебя такая близость волновала - ничего не сказать.
Ты уже бывал в подобном положении и не желал бы почувствовать это вновь.Графиня заметила верно: тебе не страшно было, если бы повредили твою шкуру. У тебя есть старые шрамы, есть следы, которые не выведет никакая магия.
Это все не страшно, несущественно. Пройдет. Забудется.
Ты чуял приближение заката, как и всегда.  Приглушенно хрустнул шейный позвонок, когда ты попытался немного разнообразить положение в плотном коконе. Вышло не слишком хорошо, но ты хотя бы попытался.
Легче тебе уже едва ли будет: а узнав о твоем маленьком секрете, аристократка точно не пожелает отпускать тебя.
Поймав внутреннее спокойствие, ты снова надолго замолчал, переваривая в уме все, что успел натворить за столь короткий срок. День, пресыщенный событиями и выкачанная жизненная сила возымели свой эффект в виде ноющих мышц и непривычной для светлого времени суток сонливости.
Теперь тебе нужно было экономить силы в два раза больше, чтобы пережить ночь. Если только тебя не решат выбросить раньше, вдосталь наигравшись и переломав все, что только можно. Скука - а графине было действительно скучно - порою толкала людей на поистине ужасающие вещи. Живые материи были лишь началом, как усердно нашептывала тебе не дремлющая интуиция.
Шевелиться меньше. Говорить тоже меньше. И постараться думать о чем-то кроме тяжелых душащих занавесей, пропитанных теперь запахом твоего тела.
Замереть. Лишь на мгновение.
- Урок окончен, графиня? - глухо спросил ты, мотнув головой и теперь уже глядя прямо в лилейный лик прекрасной женщины. - Будете преподавать следующий неразумному мне?
Ты не смеялся, в глазах и на губах нельзя было уловить ни одной хотя бы отдаленно похожей на смех искорки.
Серьезный ответ ради серьезных размышлений о положении дел.

Отредактировано Йоннен (2020-09-16 00:55:24)

+1

19

- Жестокость? - переспрашивает графиня, а затем, задрав голову, смеётся. Громко, звонко, не прерываясь. - Для тебя — жестокость, для спасённого тобой — тоже. А для работорговца — благо. Или ты всё ещё веришь, господин Йоннен, что мир состоит лишь из белого и чёрного? Увы, увы… Главное — точка зрения.
Насмешка, не прикрытая, скользит в каждом жесте, в каждом переливе тембра голоса. О, Эрзу можно было назвать жестокой, в принципе, она такой и являлась. Будучи довольно древней, она давно позабыла многие из тех смешных эмоций, которыми так часто бурлит юность. Сомнение, тревогу, боязнь быть непонятой. Нет, сейчас женщина точно знала чего хочет. Знала и как достичь этого. Вот только она никогда не открывала свои карты, предпочитая доигрывать сцену одна. Ведь так проще — быть одной. Проще — ни от кого не зависеть.
- Власть? На что она мне? Считать себя выше, чище и звонче? Владеть тем, чем в принципе владеть нельзя? Нет, нет, маленький лис, - Эрза наклоняется вперёд, ласково проводя рукой по щеке зверя, - власть меня не интересует. Я давно вышла за те пределы, когда это громкое слово хоть что-то значило. А ты всё ещё не понимаешь, что я пытаюсь до тебя донести. Жаль.
И правда жаль. Жаль смотреть, как гаснут искры в глазах напротив. Жаль смотреть, как смирение охватывает с головы до ног. Жаль. Жаль, что вместо того, чтобы бороться. Вместо того, чтобы затаиться — зверь желает умереть. Ради чего? Свободы, которую он никогда не почует? Из принципа: да не достанусь я никому? По мнению Эрзы это было глупо. Жизнь длинна и непредсказуема. Захочет: повернётся лицом, а не будет настроения — задом. Главное уметь вовремя поймать момент, чтобы благосклонность обратить себе на пользу.  Чтобы поймать тот маленький миг удачи и воспользоваться ей. Вернуть утраченное, вдохнуть свободу. Но… Разве можно совершить подобное будучи мёртвым?..
Услышав последний вопрос, заданный прямо, графиня улыбнулась. Ласково, будто мать. Хотя таковой Эрзе уже никогда не стать. Не в этом мире. Не в той ситуации, когда тебя могут вот так просто купить на рынке, а потом делать с тобой что угодно. Скотские законы скотских людей. Закон на стороне слабых, а сильных, как тот же маленький лис, этот закон обойдёт стороной. По праву не сильного, но первого. Того, кто сломал волю других, навязал видение, навязал поведение. Навязал всё то, что Эрза ненавидела лютой ненавистью, всё то, что она презирала.
- Не урок, а наказание, - поправила Йоннена женщина. Мысленный приказ и шторы ослабляют свою хватку, безжизненными тряпками валясь на пол. Графиня подаётся вперёд и обнимает маленького лиса, прижимая того к своей груди. А потом ласково гладит между ушей, точно зная, что тот не сможет сопротивляться. Тяжело вздохнув, графиня продолжает разговор. - За нарушение договора. Разве я обидела тебя чем-то? Причинила боль или страдание? Подумай об этом, маленький лис. Подумай тщательно.
Она всё также удерживала голову строптивца около себя, еле-еле удерживая. Даже оставленных ею сил было достаточно для того, чтобы зверёк смог вырваться. Она не принуждала. Просто давала время. Прислушаться к звонким голосам, раздающимся из распахнутого окна. К гулкому биению сердца графини. К запахам, что наполнял старый дом. Ко всему тому, чего он мог бы лишиться, если бы его безрассудный план удался.
- Этот мир несправедлив. Жесток. Груб и ужасен. Но мы живём в нём, подчиняясь тем законам, что приемлемы для большинства. Умирая, ты не оставишь после себя ничего, лишь пыль. Лишь тлен. А мир, тот самый, что так жесток, остаётся. Потому что его нельзя изменить своей смертью. Потому что твой обглоданный червями труп никому не принесёт пользы, - усмехнувшись, Эрза тут же поправляется, - кроме почвы, конечно же. Но в объятия к Альшамсу ты всегда успеешь. Для этого достаточно не так посмотреть на вельможу. Достаточно не вовремя попасться под ноги королевской охране. Встретить более слабого, но более знатного, того, кто пользуясь своей властью, заставит тебя пожалеть о том, что ты не сдох. Пожертвовать собой ради другого, и занять его место в клетке. Порывисто решить, что кроме свободы нет ничего важнее и слаще. Скажи мне, маленький лис, на что свобода — мертвецу?
Эрза замолкает лишь на миг, погружённая в свои далеко не весёлые мысли. Калейдоскоп богатой и бурной жизни проносится перед глазами, не затрагивая никаких струн. Сколько раз графиня сидела вот так, уговаривая очередного «раба» не пытаться умирать. Стараясь убедить, что необходимо бороться, а для борьбы нужна жизнь. Сколько потом она хоронила, не выдавливая из себя уже ни одной слезы. Потому что слёзы кончились, а сердце черствело. С каждой новой могилой, с каждой песчинкой, брошенной поверх изуродованного трупа. Сколько раз ей хотелось уйти вслед, но останавливало знание, что жертва будет напрасной.
- Уйти куда как проще, нежели жить. Ведь нет ответственности за других. Подумай сам, обвиняющий меня в жестокосердии, было бы тебе дело до того, что произойдёт со спасённым тобой? Думал ли ты о том, что разгневанный аристократ, для которого ты — вещь, не придёт в ярость от твоих выкрутасов? Наверняка нет. Скорее всего нет, - Эрза качает головой, уже больше рассуждая, нежели ведя беседу. - С мертвецом уже ничего не сделать. Он умер, истаял. Ни дотянуться, ни поглумиться. Остаётся отыгрываться лишь на других. Тех, кто ещё жив. Тех, кто ещё борется. Тех, кто ещё боится.
Комнату окрасили розовые переливы, извещающие о том, что закат был близок. Тряпка, что безжизненной хламидой валялась у их ног, стала нежно-персикового оттенка. Эрза даже залюбовалась красотой, которую может подарить мир. Живой мир, славны мир. Пусть и населён он чудовищами, но, тем не менее, прекрасный. Восхитительный. Закрыв глаза на мгновение, женщина вновь распахивает их, а с губ срывается простой вопрос, который так долго не мог прийти ей в голову:
- Чего вы боитесь, господин Йоннен?

+1

20

Слова.
Их было слишком много, и они заполняли собою помещение, давили на разум и заставляли вспоминать, насколько громко ты можешь закричать. Находиться на пике эмоций тебе приходилось лишь несколько раз за весьма недолгую жизнь, и сегодняшний день подарил тебе слишком много.
Ты бы с радостью отказался от такого не в меру щедрого подарка, если бы ощутил в себе на пару капель больше силы.
Сегодня тебе, вне всяких сомнений, чего-то недоставало. Слишком мало времени, чтобы уйти. Слишком много слов, чтобы хоть как-то оказать сопротивление.
Ты не имел права сдаваться.
Прикрыв глаза, ты взывал к биению собственного сердца и дара, застывшего в бьющейся под тонкой кожей жилке.  Скоро наступит час, когда ты сможешь отказаться от разговоров и полностью уйти тот мир, что скрывала плотная Завеса. Никто, кроме тебя, не знал, какие чудеса и ужасы встречаются порою в том измерении. Быть может, оно и к лучшему, не стоит показывать такое кому-то еще?
Ты резко вдохнул воздух, как только давление ткани ослабилось, и уже ни на что не реагировал, предпочитая начинать уход уже сейчас.
Те, кто ждали тебя далеко за стенами этого причудливого, пропитанного магией дома, не знали, в какой большой опасности ты находишься.Оз всегда доверял своим детям, однако, он не стал бы держать подле себя тех, кто не может за себя постоять. Вы все, его подопечные, давно уже не были детьми, и были в силах защищаться и отстаивать свое право на спокойное свободное существование.
Каждый раз охранявшие тебя по ночам лучники, должно быть, поднимут тревогу, не увидев тебя в условленном месте уже дважды.
Однако, пойдет ли дело дальше тревоги и станут ли искать тебя? Обыкновенно ты предупреждал, что отлучишься, да и дел никаких за пределами столичных стен у тебя не было.
“Что еще я могу сказать тебе, когда ты все рассказала сама?” - немой вопрос застыл в воздухе бесплотной тенью. Ничего нельзя было прочесть в твоих глазах, закрытых ныне.
Со стороны случайному наблюдателю могло даже показаться, что ты мертв, и лишь слабое дыхание выдавало в тебе живого.
Пропустить заданный тебе вопрос в подобном состоянии было легче легкого. Ты бы и пропустил, даже испытав от этого определенное болезненное удовольствие. Терзать тебя аристократка прекратила, но ты не знал, с кем теперь она ведет беседу. Да и беседа ли это вообще?
Ее дыхание ты мог бы оборвать одним движением когтей, если бы только были силы...и желание.
По сути она ничего не сделала тебе. Ничего существенного, лишь уберегла от покупки ценного товара каким-нибудь пустоголовым вельможей. Она была права: ты мог бы оказаться в любых руках, стать подстилкой под одним из богачей или того хуже. Среди знати было много охотников, и использовать разумное существо в качестве дичи, которую будут загонять…
Множество вариантов, один хуже другого.
И все же, вопрос. Графиня ждет, что ты станешь ей отвечать, несмотря на то, что в ее силах - ты был почти уверен в этом - залезть к тебе в голову и вызнать ответ. Теперь ты был для нее открытой книгой, которая прикрывалась до этой поры лишь симпатичной обложкой в меху.
Ты пытался вспомнить. Не любивший ложь, как теперь ты мог сказать неправду? И лишь один ответ пришел тебе на ум, нужное воспоминание услужливо подкинула память.
- Снова остаться одному, - вспоминая щемящее в груди одиночество в первый день обитания на чужой земле, с трудом ответил ты. - И...быть может, того, что однажды я не вернусь обратно.
Вздох, сорвавшийся с бледных губ, выдал потаенный страх, приходивший с наступлением сумерек.
Не было рядом того, кто сумел бы рассказать тебе подробнее о сути твоего дара. Не было матери и отца, посвятивших в тайны и уверивших, что ты никогда не сумеешь застрять по ту сторону мерцающей завесы. Оттого и жил в твоей душе страх никогда больше не вернуться в реальный мир, оставшись навсегда в том мире, который мог бы быть. Безумный мир. По-своему прекрасный, но не менее опасный.
- Простите, Ваша Светлость. Мое время пришло, - ты потратил некоторое время, чтобы собраться с силами и сказать это вслух.
Когда твой облик начал постепенно меняться, приобретая другие черты, ты все шарил рукой под собой в поисках маски.
Ее не было.
“Что ж...Пускай видит”, - пронеслась последняя мысль в голове, прежде, чем ты окончательно обмяк в теплых бледных руках аристократки.
Пока шерсть стремительно меняла свой цвет со светлого на темный с вкраплениями дивных серебристых оттенков на кончиках в определенных областях, ты не произносил ни звука. Казалось, даже не дышал.
Трансформация сама по себе отнимала множество сил,и стоило прибавить иные обстоятельства в виде выкачанной энергии, как все встало на свои места. Теперь ты не мог и пальцем пошевелить, а потому пелена забрала тебя для того, чтобы была возможность восстановить силы.
Не могла графиня знать о том, что днем ты часто спишь, чтобы восполнить запасы энергии, или питаешься особыми зельями, что дает тебе Оз.
Теперь ты больше напоминал статую. Мягкую, теплую, но обмякшую и словно погруженную в некий транс.
Сбудутся ли опасения и...проснешься ли ты?

+1

21

Эрза не ожидала ответа. На самом деле большая часть её фраз была обращена в пустоту. Камешки, что баламутят воду. Создают круги, а потом затихают на дне. И, казалось, что поверхность не тронута, но всё же изменения произошли. Она говорила, бросая те самые камушки. Старалась разбудить внутри лиса хоть что-то. Хоть толику сожаления, толику гнева, толику... Любых эмоций, которые позволили бы считать его живым. Не сломленным. Не глупой игрушкой, которую нерадивое дитя может так просто сломать, а затем выкинуть. Желание было страстным, потому слова горели внутри, вырываясь сквозь губы. Эрза говорила, не ожидая ответа. Но он пришёл.
- Мы никогда не остаёмся одни, господин Йонен, - помолчав лишь долю секунды, графиня продолжает. - Вокруг нас слишком много живых, а внутри - слишком много воспоминаний. О любимых и родных. О тех, по ком плачешь. И тех, кого ненавидишь.
О возвращении госпожа решила промолчать. Её разум трактовал данную фразу в слишком многих вариациях: начиная от информации о доме, и заканчивая свободу. Обещания, которые она не готова была дать. Слова, о которых она потом могла бы и пожалеть. А жалеть она не любила. Долгая и насыщенная жизнь не позволяет разбрасываться информацией, заставляя таить и умалчивать. Играть словами, да плести вязь. Подталкивать к решению, а никак не говорить его. И не потому, что графине жалко, о нет. А потому что подобное бессмысленно. Пока до какой-то мысли не дойдёшь своим умом, то ничему не научишься. К сожалению.
- Время? - хоровод мыслей в голове был прерван извинением. Не понимая слов, Эрза заглянула в лицо лису. И удивилась. Изменения были быстрыми Будто рябь прошла от кончика хвоста до самой верхушки ушей. Когда-то светлая шерсть менялась на глазах. И это изменение заставило сердце графини замереть, а затем забиться с новой силой. Она, наконец-то, увидела то, чего желала. То, что позволило бы вдохнуть жизнь в её ткани. Задать новую моду. Удивить всю Зейтуну. Вдохнуть жизнь...
Жизнь, которая утекала из маленького тела лиса. Эрза каждой клеточкой почувствовала, что некогда упрямое тело, сильное тело, гибкое тело, утратило жёсткость. Стало слишком податливым. Выпустив голову лисёнка из рук, Эрза аккуратно положила голову на пол, а затем склонилась над грудью Йоннена. Приложив ухо к грудной клетке, женщина услышала редкие-редкие удары сердца. Создавалось ощущение, что маленький гость в каком-то трансе. Но чем дольше женщина слушала, тем слабее становились удары. Реже. Тише.
Тук-тук-тук... Тук-тук... Тук...
- Глупый мальчишка, - шипение вырвалось против воли.
Графиня замахнулась рукой и отвесила хлёсткий удар по щеке "раба", заставив кровь прилить к ушибленному месту. Ушастая голова лишь безжизненно дёрнулась. Досадливо поморщившись, женщина решила растереть холодеющие лапы. Разрывая одежду, она не жалела сил, стараясь усилить кровоток. вернуть глупца к жизни, чтобы потом наказать. За трусость. Хорошенько растерев всё тело зверя, женщина вновь склонилась над грудью, вслушиваясь в затихающий звук сердца Йоннена.
Тук... Тук...
Прикрыв глаза лишь на долю мгновения, Эрза тут же распахивает их. Сила, что струится по венам, сила, что является сутью, сила, что всегда с ней и в ней, расправляет свои крылья. Одно движение брови заставляет шторы, трепещущие на ветру, зашториться, скрывая происходящее от чужих глаз. Лёгкое движение пальцами и одеяло, что лежало на кровати, тут же спускается вниз, укладываясь удобным валиком под головой "раба".
Бледная рука оглаживает оголённую грудь, задевая шерсть. Больше не нужно было скрывать желания, больше не нужно было таиться. Руки скользят, оглаживая каждую шерстинку. Лишь мгновение, всего лишь мгновение, а затем раздаётся тяжёлый вздох. Бледная рука останавливается напротив сердца, отбивая пальцами затухающий ритм.
Тук...
Схватив Йоннена за подбородок, Эрза заставляет того открыть рот. Правая рука опускается около головы лиса. Сама же Эрза склоняется над своей "добычей". Лёгкий вдох, а затем она прижимается губами к губам лиса. То не был поцелуй, то была лишь передача энергии. Выдыхая, наполняя чужие лёгкие воздухом, женщина передавала и толику силы. Крупицу, потеряю которой она не заметит. Самую малость, отобранную в качестве наказания. Ненужную. Бесполезную для неё, но такую важную для него. Сначала чуть-чуть, а затем всё больше и больше.
- Всё, что забрала - возвращаю. Всё, что вернула - оставляю.
Она внимательно вглядывается в чужое лицо, надеясь. Всего лишь надеясь. Рука лежит на груди, отсчитывая рваный ритм.
Тук... Тук... Тук...
Тонкие пальцы погладили раненую щёку. Острые ногти графини оставили алый след на белоснежной коже. Заходящее солнце окрасило алебастровую "статую" в прекрасные алые и золотистые цвета, создавая иллюзию жизни. Графиня удобно устраивается рядом с лисом, обнимая того за шею. Вглядываясь в то, как трепещут ресницы, женщина притягивает чужую голову ближе, чтобы удобнее было шептать на ухо.
- Думаешь, что уйдёшь от меня, мальчишка? - вопрошает Эрза. - Не ты ли говорил, что рад был спасению пташек? Не ты ли пел о том, что жаждешь свободы? Не ты ли хотел возвращения домой? Вспомни, Йоннен. Вспомни о запахе нагретого солнцем песка. О ветре, что обдувает каждую шерстинку. О тёплых руках матери. Об улыбке любимой женщины. Вспоминай, маленький. Думай об этом. И иди. Вперёд, чтобы потом вернуться. Ведь ты же вернешься?..

0


Вы здесь » Сейлор Мун: узники Кинмоку » Прошлое и будущее » флешбэк Hide and Seek